Глава 16

Леди Каталина де — Эсе ла Куэва, Шотландия.

'— зачем вы здесь герцог?

— чтоб разрушить всё, что было создано с таким трудом, чтобы посеять вражду между нами, и найти, то, что ищут все уже более ста лет '.

Его обещания ничего не стоили, а если и была хоть крупица истины в словах этого человека, то для всех нас это не представляло никакой ценности.

Если честно, то я была уверенна, история про игры с маленькой наследницей престола Испании, были чистым вымыслом.

Ощущала ложь всегда — так будто, когда мне говорили её, а я не хотела этого слышать, и комом чужие слова стояли у меня в груди, а ещё было очень стыдно за происходящее. Возникала уверенность, что мне не нужно при этом присутствовать.

Глядя в глаза коленопреклонённому мужчине видела, как он врал, и блефовал, будто перенял правила игры у Дениз. Хотя при чём здесь покер?

Как это всё предсказуемо и старо как мир.

«— ну это ты погорячилась… Душа моя, этот Мир вовсе не стар».

«— оставь меня на время, твоё присутствие мешает мне сосредоточиться…».

Лёгкая улыбка на моих устах, была неправильно истолкована всеми. Не было одобрения в ней как хотелось кому-то. Не лишне было бы донести до их сознания, что игр в любовь не будет.

Ведь воистину, женщина слепа, доступна и беззащитна, когда её мозг одурманен этим чувством. Уверена, что любовь должна произрастать прежде всего из полного доверия, и быть наивысшей ступеней на пути, который не обещает быть коротким и простым. Как можно падать на колено являя всему миру своё почитание к незнакомке, и при этом носить чувство к другой?

«— погорячился, герцог, переиграл».

Ведь я ощущала нечто в нём, направленное в сторону Дениз, а ещё видела взгляды превосходства испанцев.

Они не устали ещё это делать? Не устали считать себя завоевателями и великой нацией? История и опыт ничему их так и не научили.

— Ваша светлость, — леди Дениза обратилась к графу Жан — Кристофу де Фонтенуа, — нам необходимо урегулировать несколько вопросов относительно завещательного письма сеньора Филиппа. Мы в затруднении. Сейчас, сложно определиться с его титулом, хотя для истинного брака это, наверное, вовсе неважно, и нам стоит опереться лишь на данные его последнего желания. И всё же, надеюсь на Вашу поддержку в этом вопросе. Дата венчания по доверенности, уже назначена, оглашение состоялось ещё до гибели несчастного. Это необходимо сделать как можно быстрее, до Вашего отбытия из Шотландии.

— Госпожа графиня, мы не торопимся с отъездом…

Эта фраза повисла словно в воздухе, она не была продолжена, потому как леди Дениза посчитав, что разговор окончен, спокойно развернувшись отправилась на выход из церкви.

Догорали свечи. Княжна Волконская не любила уходить из храма, оставляя их без пригляда. Она не раз вспоминала сюжеты из славянских легенд, их она пыталась донести до нас. Рассказывая давеча, что свечу намерения не должен в церкви тушить чужой человек, она обязательно будет догорать сама, отведённое ей на то время, и мы просто обязаны найти момент в ритмах своей жизни и совершить таинство молитвы именно на свою горящую свечу.

Мы ожидали.

— Я так полагаю аудиенция с госпожой графиней закончена?

Это было сказано с долей сарказма. Незнакомец, он стоял в стороне и был явно не испанец. Возможно я ошибалась.

Он украдкой разглядывал княжну, при этом старясь не быть навязчивым. А ещё я уловила его нежелание быть уличённым в своём интересе попутчиками из окружения герцога. Вспомнить ещё бы как его представили.

Наверное, на данный момент, это вовсе не важно.

«— свечи, горели свечи…».

Смутные воспоминания становились ярче, словно подсказкой в сознании отпечатался бессмысленный взгляд Франциска. Я боялась пробовать на ком-нибудь эти способности и однозначно была уверена, что не владею ими сейчас.

* * *

Всё смешалась в нашем графстве.

Всё смешалось в моей голове. Я словно эмпат слишком сильно ощущала и различала эмоции окружающих.

Рассказывая эту часть нашей истории, я боюсь, дорогой читатель что не смогу отразить в полной мере ощутимое напряжение, которое чувствовалось буквально всюду после нашего возвращения с воскресной службы.

В улыбках, и в тревожном взоре мадам Диан, урождённой баронессы де Витре, которая ожидая своего венчания мечтала покинуть навсегда Шотландию и Англию. Мечтала уехать к papa в Париж. И если честно наши чаяния были в этом с ней солидарны. Я уверена была, в том, что старый барон примет с распростёртыми объятиями свою единственную дочь и будет счастливо жить в имении, оставив двор, ожидая внука.

Я же мечтала расположиться в Париже в нашем уютном отеле и прожить хотя бы ещё один год в этом мире без всяких проблем.

Мы шептались с княжной Волконской в тайной комнате, в самой удалённой башне. Смотрели из её окон в подзорную трубу на воды нашего залива. Галеон испанцев, он действительно слишком близко встал на рейд к нашей «Донне Каталине», надеюсь, что это простая случайность, а не часть какого-то тёмного заговора.

Жизнь испанцев и их дам на судне была весьма активной. Прекрасная брюнетка сразила нас своим обликом и нарядами, явно выписанными у мастеров из Версаля. Мы наблюдали за обилием кружев и атласа на пышных рукавах и юбке её платья, и считали нити очень крупного жемчуга на её лебединой шее и оголённом декольте.

— Возможно это супруга графа. Нам её представят позже. Удивительное дорожное платье на ней. Что тогда одевают донны на бал при дворе?

План, он был у нас. Построенный на призрачной надежде, и наблюдениях одного очень пожилого жителя из соседней деревушки.

Но всё по порядку.

Как хочется сохранить интригу, и в то же время несомненно всё рассказать, но без сумбура.

Этот день был назначен, и наша гостиная, она наполнилась-таки приглашёнными.

Благородная донна Мария Ньевес Кастельянос делла Серда — она была действительно прекрасной и в своём роде очень незабываемой. Делла Серда — как знакомо нам было это имя испанского рода.

Наш милорд Доминго, он словно загипнотизирован был ею. Я не переставала ломать голову над тем, что сейчас происходит у нас в доме, и не понимала милорда.

Как, наверное, и свечи, потрескивающие в такт рассказам этой уверенной в себе черноокой женщины.

Оказывается, молодая вдова в сопровождении своей дуэньи и нескольких нянь совершенно великодушно и бескорыстно отправилась на край света за малюткой, которую нашли на островах Ост-Индии. Она готова была принять её и воспитывать как собственную дочь

«— слишком многие хотят заняться моим воспитанием, зачем им это»?

На тот момент мы конечно же не знали, что этот несравненный, благородный как роза, экзотический цветок Испании был когда-то невестой нашего милорда.

Это вскроется позже, когда уже не будет иметь никакого значения.

Какова была истинная цель её поездки в Шотландию? Об этом можно было только догадываться.

Как радушны были наши улыбки в ожидании окончании беседы графини Денизы с графом де Фонтенуа.

В отдельном кабинете для посетителей, на первом этаже они при свидетелях изучали посмертное письмо Филиппа.

Мы же в это время развлекали гостей.

Граф в недоумении вчитываясь в послание, осознавал, что дальний родственничек, которого пригрел его покойный батюшка давно уже списал его в небытие, присвоив себе графский титул.

— Вдова может рассчитывать только на безземельное виконство, ваша светлость, — он явно горячился, голос его охрип, а волосы взмокли.

Это был торг.

— Дитя при рождении, получит имя благородного рода и только. Виконство не будет передано по наследству, если родиться девочка. Мальчик же несомненно достоин титула барона.

Графиня спокойно отслеживала происходящее.

— Ознакомьтесь вот с этим договором, я работала над ним опираясь на все законодательные акты Испанского двора. Хочу отметить, что на основании последней воли погибшего, мы можем не вести переговоры с вами вовсе. Мы просто эту волю можем принять к исполнению. Ответственность за всё будет лежать не на нас. Не так ли? Но я хотела, чтобы решения в отношении леди Диан устраивали нас обоих.

Договор составлен всё же на виконство, ваша светлость. Титул будет передаваться всем потомкам сеньора Филиппа по наследству. Не хмурьте брови, где ваше благородство? Ведь вы в своём праве. Отдайте урождённой баронессе деревеньки предместья Блекур, что находиться на максимальном удалении от Мадрида, и она не будет иметь к вам претензий как в прочем и все её потомки, которые обязуются проживать на территории Франции или Англии и не в коей мере не собираются беспокоить свою родню в Испании.

Утвердите герб рода виконтов д' Блекур. Вдова достаточно состоятельна, и очень ранима, ей ни к чему тяжбы. Её любовь к Филиппу, поистине достойна лучшего. Она очень тяжело перенесла его кончину. Стоит ли рассказывать, как девушка выхаживала его после первого покушения, просто вытягивая с того света.

Уверяю вы забудете данные обстоятельства буквально через несколько дней.

Кстати, обратите внимание, вы несомненно, будете считать этот пункт за великое благо.

Это важно, вы так же не будете иметь к наследникам своего очень дальнего родственника, погибшего в Шотландии, каких-либо претензий, в том числе финансового и долгового порядка.

Хмуря брови, граф ставил свои подписи в присутствии свидетелей. Шевалье Ноэль и его супруга отслеживали каждый жест испанца. Он вероятно не думал так легко отделаться в этой не простой ситуации.

Самое главное от него не требовали содержания женщины, которую он никогда не видел. А всё остальное, это просто мелочи, их легко разрешить. Деревеньки Блекур еле выживают и не приносят никакого дохода. По сути, они находятся на территории Франции и достались ему за долги разорившегося когда-то вельможи.

— Что означает «претензий долгового порядка», госпожа графиня?

— Там была расшифровка этого понятия, но я вам могу пояснить — это означает, ваша светлость, что виконты д' Блекур никогда вопреки своей воли не примут титулы графов де Фонтенуа и герцогского дома де Крой. Таким образом, в случае отсутствия у вас наследников вы не вправе будете обязывать это их сделать насильно.

Эти моменты прописаны в документах леди Каталины, удобно не правда ли?

Изумлённый, ничего не понимающий взгляд графа встретился с глазами леди Денизы.

— Поверьте, в этой жизни есть нечто, что на много дороже титулов и положения при дворе. Но сейчас мы просто хотим соблюсти все права баронессы, только и всего.

* * *

— Какая занимательная часть интерьера, не ожидали увидеть её в этой глуши.

Испанцы, разглядывая фортепьяно, удивлённо дотрагивались до белоснежных клавиш.

— К чему иметь в доме музыкальный инструмент, если нет настоящих ценителей прекрасного.

Этот подленький шепоток холодной змеёй скользил в сознание. Вроде было сказано, а вроде и нет. И ведь не ответишь ничего.

Улыбка, на прекрасном лице донны, отчего она адресована только одному человеку? Отчего он не борется с этим? Почему он не видит фальши?

Милорд Доминго, он будто слился с Ними, видно было как много значат для него земляки, их речь, эмоции и прочий колорит. Наверное, наш бесценный даритель книжного фонда только сейчас осознал, как он тоскует по родине. Не хотелось думать, что возможно эта двойная игра и его тоже.

«— ах, донна Мария делла Серда, как вы остроумны… но ведь это слышали все, отчего же так хитры улыбки на устах благородных мужей?».

«— так ли они благородны, если в их присутствии оскорбляют леди, хозяек имения».

Тихий шёпот кого-то,

«- а чувства, не смотря на вынужденный брак у сеньоры Марии остались к дону Доминго. Так долго быть его невестой, и так сразу расстаться с мечтой о мужественном красавце супруге. Ведь брак с пожилым мужем был так несчастлив для неё.»

" — только чудом вдова сейчас не в монастыре, ведь глава рода герцог дель Альбуркера взял её под своё крыло'.

Я смущённо отводила глаза от говоривших. К чему этот шёпот за спиной?

Леди Иннес, словно лучась вся изнутри, и ничего не замечая с радостью была готова показать свою гордость. Библиотека, занимала все её мысли. Она старалась поймать взгляд милорда Доминго, чтобы понять, когда наконец-то мы все перейдём в её вотчину. Где полки, уходящие на высоту второго и третьего этажа замка, хранили воистину несметные богатства. Все каталоги были готовы, отпечатанными их привезли недавно из Порт-Глазго.

— Так инструмент действительно не прозвучит сегодня? Это изумительное творение итальянских мастеров значится здесь для красоты?

Незнакомец задумчиво извлёк тихий звук, нажав на ноту «до».

— В семье траур, сеньор, хотя…

Княжна Волконская, хотела закрыть лакированную крышку, но… присев у фортепьяно задумчиво тронула пальчиками клавиши. И спустя мгновение музыка полная грусти и боли заполнила всё вокруг. Это была игра виртуоза двадцать первого столетия, все застыли в изумлении. А для Неё это было как дышать, музыка была составляющей её Души.

«— как она прекрасна, она тоже Моя… мои розы — они цветут только для меня».

Напрягаясь я слушала этот голос в моём сознании.

«— Дядя»?

А, тихий всхлип леди Диан, он словно разорвал душу. Всем.

— Мы благодарим Вас княжна.

Я обняла со спины играющую девушку, прижав к себе напряжённую худенькую спинку в чёрном платье. Как же ей было сложно сейчас под взглядами закостенелых интриганов. Она оголяла себя, подставляя под удар.

Творческие личности, им всегда тяжело отвечать на хамство. А оно будет, я была уверена.

— Оставьте это княжна, не бередите вдове душевные раны.

Повернувшись к гостям, произнесла хмуро:

— Мы в глубокой скорби, сеньоры. И для музыки сейчас не время.

Устремив взор на входные двери увидела сеньора Эрнесто, и его лёгкий, ни для кого не приметный кивок головой.

Я понимала, что ведётся игра. Видела связь между донной Марией и герцогом дель Альбуркера. Осознавала, что они были не только представителями одного рода, страстная интрижка объединяла этих людей, и об этом знало всё их сопровождение, или во всяком случае догадывалось.

Противно было осознавать сколько фальши и лжи, полноводной рекой струилось вокруг нас. Интересно отчего умер пожилой супруг донны Марии?

Почему этого не видит и не понимает милорд Доминго?

Ещё раз спрашивала себя о странной причине поведения казалось такого надёжного мужчины.

А испанка, однозначно была очень встревожена тем вниманием, которое герцог дель Альбуркера старался излить на неискушённую юную девушку-графиню в моём лице. Она всё больше старалась завладеть вниманием всех мужчин, и это ей удавалось, её буквально рвало на части.

Красота и флюиды, плавность движений, игра тёмных глаз и изящная форма рук, безупречный наряд и украшения, и наконец обворожительная улыбка, и томный голос — всё говорило о её продуманном облике и поведении. Никто не мог усомниться, что она рождена минимум как королевой, что мужчины всегда были у её ног и конечно же будут ещё целую вечность.

Позже мы узнаем, что во время всех этих кокетств и продуманных страстей, под предлогом, что ей нужно уединиться, камеристка благородной сеньоры успела проникнуть во внутренние коридоры замка.

Мы не думали, что это возможно, или всё же предполагали?

Охрана была выставлена везде.

Мадам Марта была тут же вызвана главой наших гвардейцев. На чистейшем испанском языке расспросив гуляющую по замку женщину она с удивлением поняла, что та ищет гостевые покои, которые буду предоставлены им для дальнейшего проживания в имении.

Поведение управляющей замком было холодно безупречным.

Разъяснив испанке, что такие указания были не доведены до её внимания госпожой графиней, разрешив все недоразумения, проводив даму в туалетную комнату, и оказав ей нужную помощь, наша управляющая сопроводила её обратно в гостиную.

Нас спасал шотландский язык, испанцы не понимали его и чутко прислушивались к эмоциям, желая понять говорящих.

Доложив княжне Элене об инциденте, мадам Марта сообщила, что всё готово к тому, чтобы можно было подать гостям охлаждённую закуску и карту лёгких вин к ней.

— Не будем спешить мадам, дождёмся госпожу графиню.

Возникшую заминку в гостиной все истолковали по-своему.

И наверное итогом всего этого действия было то, что милорд Доминго, предложив галантно руку нашей гостье на правах….

Даже не могу предположить на каких правах он предложил всем пройти в библиотеку.

Наверное, он посчитал, это возможным потому как… а в принципе не важно почему.

Верно, он хотел таким образом сгладить неловкость молчаливого затишья. Но именно такие неловкости оголяют настоящее в людях.

И гости с удивительным воодушевлением, поддержали этого мужчину, которого мы уже привыкли считать своим.

И вроде мы как уже следовали за ним, окончательно включаясь в правила навязанной нам игры.

И никто не обратил внимания как нахмурилась виконтесса Иннес. Мне казалось будто она теряет фокус и пытается мысленно соединить его в какие-то картинки. Застыв в полном изумлении, она смотрела на крупную кисть руки милорда Доминго. Он верно мог переломить одной рукой её хрупкую шейку. Несколько раз буквально качнувшись, она пыталась устоять, и вновь, смотрела. А после на его лицо, разглядывая шрам. И снова момент, когда женщина неустойчиво ловила фокус. Такое чувство, что для неё всё двоилось вокруг.

Поддержав её под руку, оказав поддержку, обратила внимание на себя. Момент, и будто исчезла «леди — восторженное дитя», что так удивляла меня несоответствием сведений, которые я о ней знала, к этому поведению. Она становилось иной. Взлетела изумлённо бровь, сжались губы, и дрогнула рука, но не более. Она трогала отчего то руку пальчиками, наверное, в том месте, которое когда-то было повреждено. А после успокоившись, осталась невозмутима.

Леди во всём, она не подала даже вида, что взволнована и возмущена происходящим.

Я видела, что она вовсе уже не хочет в помещение, которое многие месяцы для неё было отрадой. Спустя какое-то время леди Иннес что-то шептала дочери. Я поймала её взгляд, и всё поняла.

Она планировала покинуть нас.

Подойдя ещё ближе, тихонько сказала, что мне необходимо остаться с ней наедине.

— Не принимайте никаких решений, умоляю. Мы вместе, мы всё исправим. Дождитесь графиню.

Прищурившись она изучала каждую чёрточку на моём лице.

— Верьте, мы не оставим вас с этим, мы одна семья.

— Что Он делает в нашем доме? После всего что случилось в Испании…? Почему леди Дениза позволила этому произойти?

— Прежде всего это было ваше желание. Всему причиной книги. Просто дождитесь окончания всего этого действия.

А далее не отходила от женщины и её дочери ни на шаг. Что-то отвечая кавалерам испанцам, отстранённо смотря им в глаза. Сплотила вокруг себя кружок из самых беззащитных, понимая, что после произошедшего на озере м-м Диан смотреть ни на кого не может, а уж принимать соболезнования от мужчин, знавших Филиппа при жизни, для неё было вовсе неприятным. Что леди Иннес держится только из личного уважения к самой себе и благородному дому в котором жила столько лет.

Облюбовав красивые диванчики и кресла возле камина, перебирая чётки пальчиками, беззвучно повторяя слова молитв, мы представляли собой скучное зрелище.

Было слишком ощутимо, что гости нам в большую тягость. Молитва была нам в защиту.

Приглушённый смех донны Марии был словно фоном для мужских голосов, основную скрипку в которых вёл наш милорд и господин герцог.

Как быстро они нашли общий язык. А теряли ли они его когда-нибудь?

На все эти вопросы нам не суждено было найти ответы, и я благодарила небеса, что леди Иннес наконец-то вспомнила… И что её сердечко не успели обжечь чувства, которые сейчас были бы верно под ногами всех собравшихся в зале гостей.

Княжна тихонько беседовала с мадам Мартой.

Зайдя в гостиную леди Дениза, охватив взором происходящее, как мне показалось, сразу расставила все акценты, как говориться «уловила главное». И вроде ничего не предвещало грозы, но, однако многие приумолкли, и герцог рассыпался бисером в любезностях к ней.

Улыбка Моно-Лизы скользила по восхитительным губкам хозяйки имения, и она вынуждена была пригласить гостей за стол, отмахнувшись как от чего-то не нужного от льстивых возлияний неприятного ей мужчины.

Милорд Доминго застыл на секунду уловив это на самом тонком уровне. Но голосок его спутницы, он забрал его внимание в чудесный бархат обещанного когда-то счастья.

Я не принимала тему разговора, скажу только, что закуска была отменно приготовлена, глоточек дорого вина из наших коллекции был весьма кстати. Стараясь держать под контролем леди Иннес, чудом понимала, что всё уже подходит к своему логическому завершению.

Я сдерживала её.

Влияла на всё фоном, мысленно придерживая страсти.

В голове иногда начинали звенеть молоточки и кровь прилила к лицу.

— Англичане путешествуют не для того, чтобы увидеть чужие края, а, чтобы понять, как выглядит солнце, — тихий язвительный смех испанки казалось застревал у меня в голове.

— Туманный Альбион, — это так в моде, моя Донна.

Шептал сеньор сидящий рядом.

— Как говорят сейчас в Европе, мужчины там холодны и совсем не помнят о супружеском долге, несомненно их супруги видят бастардов своих мужей на улице, но только не в своей детской.

Тишина.

Ручка несносной молодой особы взлетев «нечаянно» задержалась на рукаве камзола милорда.

Шутки в отношении бездетности королевы Екатерины, что приехала принцессой из Португалии и помогала своему ветреному супругу управлять страной, были отвратительны.

Минуты, они отсчитывали свой ход, я боялась приложить платочек в носу.

«— только не это».

Беседа уже вовсю кружевом вилась вокруг полного собрания Сервантеса в книжном хранилище замка, улыбка милорда Доминго становилась такой, какой мы её не видели никогда.

Лесть, и выпитый алкоголь разжигали его самодовольство.

По знаку леди Иннес прислуга помогла отодвинуть ей стул.

— Я вынуждена Вас оставить, господа.

Мягкая сдержанная улыбка словно в никуда, выдержанная и очень достойная. Хрупкая как веточка жасмина, поднявшись она уже выходила из-за стола. Приборы до этого легли на тарелочку для закуски под идеально правильным углом.

Леди, во всём.

— Я, пожалуй, присоединюсь к Вам госпожа виконтесса.

Полностью отзеркалив поведение леди Иннес вышла из-за стола.

Моему примеру последовали все дамы нашего рода.

И только графиня, задержавшись на мгновение, произнесла фразу, которая была в принципе не приемлема в высшем обществе этого столетия. Не приемлема никогда, ведь законы гостеприимства никто не отменял.

— Сеньоры, мы вынуждены всем вам отказать в гостеприимстве. Я желаю скорого окончания вашего визита. Хочу отметить это не просьба, это мой приказ.

Перед изумлёнными взглядами испанцев из дверей, что вели во внутренние покои вышел вооружённый отряд наших гвардейцев. Они молча рассредоточились по гостиной. Расступившись, выпустили нас из комнаты.

Это был последний раз, когда, обернувшись зачем-то к дочери миледи Иннес с безразличием отметила встревоженные глаза испанского сеньора, следившие за её уходом.

Для неё он уже был вовсе не Милорд.

Все дальнейшие его попытки приблизиться к нашей семье, что-то объяснить и попытаться решить, прерывались сразу и немедленно.

Миледи вспомнив Всё не хотела даже слышать об этом мужчине.

«— если бы в этот момент он был рядом, если бы учтиво завладел всем её вниманием, как это он делал всегда, если бы она встретила его любящий взгляд »…

«— я буду у её ног » — обещал он когда-то, и сам искренне верил в то, что говорил.

Книги его библиотеки, они стали просто общим фондом. Спустя два года ответив на ухаживания барона Джефриса из Уэма, наша леди превратится в прекрасную замужнюю даму главного судьи Великой Британии, и лучшую подругу-католичку, и придворную даму её величества королевы Екатерины. Она найдёт своё счастье с терпеливым и чутким мужчиной, который будет нежно заботиться о ней всю оставшуюся жизнь.

Леди Эйлис перейдёт титул французской виконтессы, и её руки будут добиваться через чур многие. Но это будет в будущем. И это будет возможно новая история.

А сейчас мы изумлённо из окон наблюдали как мачты нашей «Донны Каталины» исчезают за горизонтом, как расчехляются пушки на крепостной стене и ядра занимают свои места.

Мы прекрасно осознавали, что именно в данный момент наши гости покидают замок в сопровождении вооружённых гвардейцев. И за ними вскоре закроются навсегда ворота неприступной крепости. Мы не даём врагам второго шанса, предпочитая возможно вовсе не осложнять себе жизнь отношениями с ними.

Я обнимала миледи Иннес, и прятала в кулачке свой окровавленный платочек, и просила её успокоиться, приговаривая, что только по её желанию милорд был приглашён в имение. Мы боялись её волнений, боялись воспоминаний. Боялись за её Жизнь

— Он клялся, что любит Вас. Я слышала его разговор с графиней Денизой.

— Леди Каталина, вы разве не знаете, что люди, они порой говорят правду, но при этом лгут.

Поверьте, так бывает часто.