Глава 4

Последняя неделя перед слушаньем дела пролетела незаметно.

Я готовилась, штудируя всё законодательство Венеции, которое трактовало многие коммерческие вопросы весьма неоднозначно.

Учитывая, что коммерческое законодательство было самым объёмным, пять огромных томов воплотили в себя самые меркантильные чаяния населения республики, оно требовало особого изучения. Зачастую содержание законов было путанным, непоследовательным и противоестественным.

Как говорится «семи дней было достаточно, чтобы любой венецианский закон стал непонятным», и тогда в него вводили поправки и дополнения. Чтобы найти зерно истины мне пришлось изучить все пять томов, досконально вчитываясь в главы, регулирующие отношения должника — заёмщика и человека, дающего большие суммы в долг.

Проработала весь материал, сделав выписки и ссылки из нужных мне статей. Это был труд многих месяцев нашего проживания в Венеции. В подтверждение, на заседание я брала все материалы с собой, приготовив очень серьёзный доклад в свою защиту.

— Леди Иннес, я прошу вас вести протокол собрания, не отвлекаясь ни на что. Очень важно будет потом всё это прочитать вновь, мне нужен будет анализ происходящего в зале. Если что-то будет непонятно, просто пишите, как вы это слышите на венецианском языке.

В итоге за мной следовал целый эскорт, охрана, шевалье Ноэль, что вёз за собой объёмную высокую сумку-сундук на колёсиках. Моё изобретение, а по сути, настоящий плагиат на сумки из будущего.

Её изготовили по моим чертежам, внутри было много отделений для рукописей, книг хорошо отточенных грифелей, чернил и перьев.

Перьями мы с леди Иннес давно уже писала металлическими, тоже сделанными на заказ по моим чертежам.

Я сняла все украшения, кроме одного, разумеется. Флюорит княгини Жанны, он был на мне. Оделась достаточно скромно, начитавшись статей про три ювелирных украшения и отторжения аристократами роскоши во времена, когда карнавалы подходили к концу в республике и приветствовалась сдержанность в одеяниях.

Понимала, что важно всё, бесконечно консультируясь с маркизой Маддаленой. Плотный шёлковый верх наших нарядов с Иннес, он позволил нам не надевать корсет, он сам был как корсет, но в нём мы могли склониться над столом и держаться более свободно на протяжении всего разбирательства, работая, при этом не будучи закованными в броню неудобной одежды.

При этом строгость и стиль нашей одежды были безукоризненны.

Собранные и решительно настроенные, в назначенное время, мы отправились искать правду, прекрасно понимая, что рискуем возможно остаться ни с чем.

«— заявим о себе именно таким образом, даже получив отказ, заставим сильных мира сего ощущать чувство вины в отношении „бедной сиротки“, это нам потом пригодиться. Это мы сможем использовать себе во благо, ведь отказ — это тоже результат ».

У одного из трёх открытых внешних углов Дворца Дожей находится скульптура Правосудия с поднятым мечом в руке, здесь же написано слово Venezia. Так, образы Венеции и Правосудия объединялись в одно целое, давая всем понять, что для республики эти понятия неразделимы. По слухам, так оно и было. Посмотрим.

Нас ожидали. Пожилой благородный синьор, представившись помощником прокурора по спорным делам благородства, а также морали, культуры, и традиции — Андреа Вианнини, повёл всю нашу, не побоюсь сказать, команду длинными, широкими коридорами дворца.

Нас провожали взглядами, я слышала шутки в свой адрес. Уныло одетая, совсем не роскошно, с заколотыми назад и собранными в длинную косу волосами, в маске — я производила впечатление, думаю всё же несвойственное благородным дамам венецианкам.

Но мне это нисколько не мешало, в сознании я проговаривала свой доклад, слова своей защиты я знала наизусть. Ссылки на статьи отпечаталась у меня в голове как таблица умножения.

У меня была цель: я хотела забрать у семейства Пизаро кругленькую сумму, которая как я считала, принадлежит мне по полному праву, и в сентябре, перед открытием нового карнавального сезона, большим семейством, вместе с донной Маддаленой поехать во Флоренцию. И именно там в Тосканском княжестве, я хотела купить своей семье приличную недвижимость. С плантацией виноградников, что были бы везде, куда ни кинь взор, с зарослями плетущихся роз и деревьями оливы, и, конечно же, с выходом к морю.

Хотя изначально я очень хотела попасть в Верону и выкупить тот дом с балкончиком, где встречались Ромео и Джульетта, сохранив его для потомков. Улыбнувшись своим наивным мыслям, слегка присев в реверансе спокойно произнесла:

— Добрый день, ваша честь, — склонив голову, мы с леди Иннес на мгновение скромно опустили взор.

А, затем, не обращая внимания на определённое количество людей, что заседали, словно в амфитеатре по кругу всего помещения последовали с шевалье Ноэлем к столу, на который мне указал синьор Вианнини. Открыв сумку, шевалье достал толстые тома коммерческого законодательства с закладками, все документы по делу, большие счёты, писчие принадлежности и мой доклад.

Усадив Иннес на единственный стул, ещё раз на английском языке попросила её записывать, всё, что она услышит, ни на что не отвлекаясь.

Открыв несколько томов на особо значимых для меня материалах, я приготовилась к заседанию. Стоя ожидала, когда Дож и его помощник прокурор, соизволят обратить на меня внимание.

— Итак, синьорина делла Гутьеррес, нужен ли вам адвокат?

— Ваша честь, разрешите внести поправку — я, сеньора, вдова испанского графа делла Гутьеррес, и, отвечая на ваш вопрос, я заявляю, что адвокат мне не нужен, я готова защищать себя сама.

Это прозвучало при полной тишине в зале.

А далее шло зачитывание секретарём моей претензии, и следом выматывающее разбирательство при каких обстоятельствах произошёл заём.

— Синьора, вы владели в Тулузе гостиницей и казино RICH?

— Да, ваша честь, гостиница и казино RICH принадлежали именно мне в тот момент, когда синьор Пизаро сев за игральный стол оказался без средств, и чтобы продолжить игру он обратился ко мне за определённой суммой в долг, под залог дворца в Венеции, как он озвучил это и написал в расписке. Его доверенные лица без предварительной записи пожаловали ко мне в кабинет, всё это указано в материалах дела.

— У нас есть свидетельские показания служащего отеля в Тулузе, что деятельность казино велась с большими нарушениями законов синьора графиня.

— Я могу опровергнуть это показание, так как оно ложное, ваша честь. И боюсь, что сфабриковано для того, чтобы опорочить моё честное имя. Доказательством того, что я сказала сейчас, служат акты проверок городским советом Тулузы всего моего коммерческого предприятия, и договор выкупа всего казино и гостиницы вместе с имуществом, представителем и наместником в Тулузе Его Величества короля Франции. Акты в данный момент находятся у меня на руках, и я могу их предоставить вам, ваша честь.

— Вы не считаете, что здание на острове Лидо — это дворец? — наконец-то раздался громкий голос Дожа, он хмуро смотрел мне в лицо.

«— это становится похожим на допрос, что в отдельных случаях ведут два дознавателя ».

— Разрешите ваша честь приложить к делу оценку здания и всего имущества, что находится в нём, её делали клерки городского совета острова Лидо в тот день, когда мы приехали в Венецию. Стоимость этого имущества ничтожно мала по сравнению с занятой суммой, именно поэтому я требую возврат всей суммы с процентами. А именно одного процента от суммы займа за каждый просроченный день, как указано синьором в расписке.

Испросив разрешения, я направилась к Дожу с документами о которых говорила ранее, стук моих каблучков и шелест строгой юбки в пол, раздался в тишине этого большого зала, я уверенно шла к сидевшим напротив мужчинам, поймав испытующий взор правителя. В руках я держала листы описи всего имущества и акты проверок казино и гостиницы RICH.

— Отчего вы в маске синьора графиня?

— Моё лицо, его вид, это будет мешать процессу.

Не молодой уже мужчина, устало вздохнув, прищурившись, произнёс:

— Не нужно смущаться синьора изъянов, которыми природа так неосмотрительно наградила вас, поверьте, мне удобней будет с вами работать без маски, откройте лицо.

— Хорошо, ваша честь.

Положив все документы прокурору на стол, подняв руки, я развязала маску, а затем аккуратно освободила лицо.

Держа в руках свою защиту от посторонних взглядов, спокойно с достоинством смотрела в глаза мужчине.

— Мадонна, вы совсем ещё дитя.

— Ваша честь, я вдова испанского идальго, сирота о которой некому замолвить слова. Я графиня делла Гутьеррес, и я прошу вашего правосудия.

Сглотнув мужчина, не отрываясь, смотрел на меня. А затем, поднявшись, и, выходя из-за стола заседаний, спросил:

— Что вы там приготовили, ваша светлость?

— Это тома коммерческого законодательства Венеции с закладками в тех местах, где закон республики на моей стороне, ваша честь. Расчёты, произведённые мною, я могу их повторить при вас, и соответственно получить конечную сумму.

— Пройдёмте, посмотрим, неужели вы изучили всё, что у вас лежит на столе госпожа графиня?

— Мне нет смысла лукавить высокочтимый синьор.

Повернувшись лицом к залу, я встретилась с множеством мужских глаз и лиц, которые слились для меня в единую сопящую и дышащую массу.

«— как же вы отвратительны в своём желании насладиться сим представлением, господа ».

— Всевышний, графиня, как она прекрасна, — этот шёпот, что раздался с первых рядов, был словно последней каплей.

Разговоры, замечания и обсуждения происходящего коснулись уст всех находящихся в зале. Подходя всё ближе, ощущая волну единого, большого и волнующего биополя чужих незнакомых и неприятных мне людей, взглянув на Ноэля, который уже держал в руках невесомый палантин, я протянула руку.

— Я благодарю вас, шевалье.

Накинув на голову лёгкий однотонный арабский шёлк, заложив уже автоматически красивые складки вокруг шеи, обернув себя полосой шёлка, длинным концом прикрыла часть лица, используя небольшую бусину, что была пришита с краю материи и петельку, которую наметила сама накануне. Арабское покрытие меня устраивало вполне. А далее склонившись над записями и расчётами, стала объяснять Дожу и прокурору суть дела, практически считая всё заново.

Подтянув в свою сторону счёты, доказывала каждую цифру. Замерев, зал наблюдал за происходящим.

Мои пальцы мелькали, всё чаще я сталкивалась глазами с мужчинами, которые пытались разобрать в этом деле, стук костяшек счёт был словно маленькими выстрелами, в сердца сидевших в зале венецианцев.

«— зачем вам умная Донна, синьоры, оставьте это, ведь намного проще с пустышками, что, заглядывая вам в рот, будут с удовольствием выполнять все ваши прихоти, получая в дар украшения и положение в обществе ».

— Адвокат синьора Джеральдо дель Пизаро, синьора графиня, считает, что если заём происходил на территории Франции, то законодательство Венеции не может в этом случае вынести своё решение по этому делу.

— Я не согласна с этим ваша честь, залоговое имущество находится на территории республики Венеция, синьор Пизаро её почётный гражданин, а законодательство Франции в этом случае будет полностью на моей стороне. Ведь пострадавшая сторона, прежде всего очень благородная дама, которая практически в течение всего прошлого года пополняла бюджет страны своими высокими налогами, давайте откроем свод коммерческих законов моей родины.

Склонившись над столом, я достала из стопки замусоленный толстый том в кожаной обложке коричневого цвета с золотом лилии на ней. Перейдя на французский язык, громко зачитывала статью про мошенничество в отношении высокой аристократии Франции. Затем перевела всё на венецианское наречие.

Правитель Венеции, казалось, не сводя с меня взора, всё чаще смотрел в сторону виконтессы, которая, описывая пером происходящее, аккуратно с изяществом настоящей леди, подливала в макалку для письма, чернила.

Белокожая блондинка с золотисто — лучистыми глазами удивительно гармонично смотрящаяся за рабочим столом, явно заинтересовала как Дожа, так и его помощника прокурора. Услышав тишину виконтесса Иннес подняв взор задумчиво смотрела на этих достойных мужей, ожидая дальнейших их действий. Тонкие пальчики английской леди держали удивительное для этих мужей пишущее устройство.

Время шло.

— Синьора графиня, семья Торризи, кто они вам?

— Ваша честь, моя бабушка — урождённая княжна Анжель Мари — Роз д' Фуркево была замужем, за кем-то из Торризи, значит, они мне, возможно, все дедушки.

— Ваш покойный батюшка, урождённый Торризи?

— Да, высокочтимый синьор, но при рождении мне перешёл титул княжны, это была воля основателя рода, князя Раймонда д' Фуркево.

Мой голос раздался в полной тишине, я не видела, что происходит за моей спиной.

— Семья Торризи, находится в зале, они пришли поддержать вас графиня.

— Я благодарна своему дедушке, если он в зале. И в то же время я заверяю представителей семьи Торризи, что им не стоило так беспокоиться. Потому что я всё-таки надеюсь на честное правосудие в республике, ваша честь.

Проведя всё это время на ногах, бесконечно долго, как мне казалось, защищая свои интересы, в какой-то момент я почувствовала дикую усталость. Облокотившись ладонью на стол, за которым сидела и писала Иннес, я ждала при полной тишине в зале.

Вернувшись на своё место Дож, читая в который раз предоставленные ему документы и просчитывая ещё раз конечную сумму, раздумывая, опять глянул на меня и виконтессу.

— Зачем вам столько денег, синьора графиня, вы практически полностью разоряете синьора дель Пизаро и его семью.

— Я сомневаюсь в этом, ваша честь, вышеупомянутый синьор, садясь играть в азартные игры, и беря золото Испании в долг, должен был, прежде всего, думать о своей семье. Я готова выслушать его предложение допустим о рассрочке, но уже под более высокий процент только после того, как увижу оценочную стоимость всех его активов, дворцов, земель и имений. А деньги мне нужны для того чтобы купить, себе имение для проживания, меня временно приютила у себя маркиза д' Аулестия.

— Я вынесу своё решение через неделю графиня делла Гутьеррес.

Понимала, что мужчина был не готов к тем материалам, которые я ему представляла, что ему действительно нужно время.

— Ваша честь, благодарю вас, что выслушали.

Этот реверанс был очень вялым, сказывалась усталость и волнение, а ещё сильная духота в зале. Собирая все документы, и книги в сумку ощущала на себе многочисленные взгляды.

«— ты знала, что так будет, держись, осталось совсем немного ».

На просьбу подошедшего помощника прокурора записать всех присутствующих со мной людей, леди Иннес подала подготовленный заранее список.

— Для протокола ваша светлость. Благодарю Вас, миледи виконтесса.

Я терпеливо ожидала окончание этого действия.

Закрыв сумку, передала её длинные ручки шевалье Ноэлю. Гордо держа спину, шла коридорами, слушая, как перескакивают с плитки на плитку пола круглые деревянные колёсики прочно приделанные к днищу сумки, и только одна полностью осознанная мысль крутилась в голове:

«— эти колёса точно не сломаются, потому как сделано на совесть, практически в Италии ».

— Миледи, разрешите, я обопрусь на вас, мне нехорошо.

Полной грудью дышала холодным воздухом Гранд-Канала, не замечая, как на крыльцо выходят мужчины, что были в зале заседаний. Окружающая меня охрана встала плотным кольцом вкруг, закрывая нас с виконтессой от нескромных взглядов.

Никто не делал попытки подойти к нам, если честно я просто бы не стала слушать обратившегося. Но многие взгляды хотели проникнуть будто в самую душу.

— Мадам, наденьте шубку, а то простынете.

— Благодарю, миледи. Очень хочется домой, хотя где он наш дом?

Не замечая ничего вокруг, далее опираясь на руку шевалье, кутаясь в тёплую норку, дошла до трапа. Небольшой, но тёплый и уютный кубрик бота скрыл меня от посторонних глаз.

Усевшись на угловой диван, откинувшись на подушки, я тихо попросила следовать судно в дом маркизы.

— Пять минут, мне нужно всего лишь пять минут для отдыха, а затем, сладкий горячий шоколад, и ещё чего-нибудь.

Весь путь домой я провела, отключившись от действительности, прикрыв глаза.

* * *

«— Дож взял неделю на принятие решения, подождём, да »?

У меня просто вошло в привычку мысленно разговаривать с портретом, на котором восседал достойный и благородный венецианец Арман Аппиано с внучкой Бэлой.

Как вы уже догадались я выпросила этот портрет у синьора Грэко и повесила его в своих покоях, что занимала в палаццо д' Аулестия. Хотя, как выпросила? Оставив как-то на продолжительное время все дневники леди Вайолет, пользуясь хорошим настроением венецианца, предложила за портрет очень приличную сумму, аргументируя это тем, что это работа моей прабабушки, и она мне безумно дорога. Синьор, он согласился, так как портрет был небольшой и висел в тени, и в стороне от всей галереи с потомками рода Аппиано.

«— Бэль, как сложилась её судьба на чужбине»?

Последняя запись о ней гласила, что девушка вышла замуж за сотрудника посла Российского государства в Венеции, Константина Степановича Волконского. Достойного уездного боярина, полюбившего Изабеллу с первого взгляда, и приславшего сватов практически сразу, как только девушку первый раз вывезли в свет на рождественский бал. Приняв православие, она стала боярыней, в браке с молодым человеком иной веры.

Елизавета Алексеевна Волконская (в православии) уехала на родину мужа через четыре года после состоявшегося брака.

«— интересно, как Торризи упустили этот факт, или Бэла была недостаточно красива, как хотелось бы »? — где-то в России у меня есть потомки, удивительно. Вернее, не у меня, а у Анжелик, Господи, порой всё так путается в голове'.

Я всё чаще замечала за собой, что некоторые сюжеты жизни Анжелик, особенно после рождения и взросления детей, приходится вспоминать с большим усилием. Одно радовало, этот период её жизни, он сильно отличался от детства и юношества. Был спокойным и размеренным.

— Мадам графиня, за нами следовало сопровождение, от самого дворца дожа.

Все важные вещи с шевалье Ноэлем мы всегда обговаривали на шотландском языке, это было правило номер один. Мне показалось, или Арман на портрете заинтересовано отслеживал мою реакцию на сказанное?

«— это невозможно, это всего лишь портрет, я слишком зациклена на разговорах с ним ».

— Мы никого не принимаем, шевалье. Усильте охрану строения на острове Лидо и галеона. Осталась неделя, как только Дож примет решение, мы начнём выезжать в свет. Донна Маддалена очень обеспокоена нашим затворничеством и считает, что мы должны вести немного другой образ жизни.

У неё на руках сегодня после полудня оказались пригласительные билеты на концерт в Оспедале — делла — Пьета. Я очень, очень хочу посетить это мероприятие, а ещё, что немаловажно, мы не можем не принять это приглашение, ведь оно от синьора Доменико Контарини.

Дож выразил надежду увидеть нас на концерте в честь Феста Делла Сенса и прислал пригласительные. Вознесение Господне, вот и май скоро, как время быстротечно. Вы с мадам Мартой и юным шевалье Дени-Люк, а также леди Иннес с дочерью будете сопровождать меня.

Откинув голову на спинку кресла, я представляла себе чистейшие голоса воспитанниц монастыря, который стал для девушек детским домом, воспитавшим их. И в то же время очень престижной музыкальной школой высокого класса, давшей им очень разностороннее образование.

В сопровождении музыкальных инструментов в удивительном зале это должно было быть просто грандиозно. Самое большое таинство заключалось в том, что девушки пели на хорах, которые были закрыты ажурными решётками. Зрители не видели их лиц, только чистый звук и множество свечей, и осознание, что ты слышишь нечто совершенное. Не фонограмму и компьютерную обработку голоса и музыки, а живое исполнение юных дарований.

«— это должно очистить меня от всего дурного, что я сделала в этом мире ».

В моей голове звучала нежнейшая скрипка, как тогда в салоне делла Гутьеррес в Париже, только перед взором скользили гондолы и парусники по Гранд-Каналу Венеции, в лучах закатного солнца, они были неподражаемы.

Отражения в воде ввысь уходящих стен дворцов, каменная резьба их стен и белизна колон. Виллы, украшенные мозаикой. Элементы которой переливались в лучах солнца драгоценными самоцветами.

Статуи богов и атлантов, что охраняли это величие. Ожидание и предвкушение, это самое интересное, а следом главное… действие.

Отчего-то я хотела на этот концерт. Две недели после последнего заседания у правителя, и вуаля, полное наслаждение действием.

А затем его долгое воспоминание и ожидание чего-то нового.

Довольная улыбка блуждала на точёном личике дремлющей в своём любимом кресле юной графини. Эта улыбка давала хорошее настроение и надежду на отличное будущее всем окружающим её людям.

— Эйлис, не буди леди Денизу, пойдём на занятия, дорогая. Где шевалье Дени — Люк?

— Мамочка, просто Люк, хорошо? Он мой друг.

Этот мир уюта и покоя, что они для себя создали, отгородившись от всех на свете, он был очень дорог им. И им совершенно не нужно было чьё-то вмешательство в него.

Но ещё больше хотелось, купив своё имение в Тосканском герцогстве, удалиться на тихую и размеренную, возможно, даже деревенскую жизнь вблизи Флоренции.

Не хотелось Парижа и Версаля, и даже Прованс отошёл в сознании на дальний план. Помнила, что примерно через восемьдесят с небольшим лет, во Франции вспыхнут голодные мятежи и беспокойства. Короли правящего дома Бурбон, исчерпают терпение простого люда, порой доходя в своих развлечениях в Версале до абсурда.

Нелегко в эти времена будет многим благородным семьям Франции, под раздачу пойдут все, внук нынешнего короля Людовика и его супруга лишаться головы на гильотине.

«— я должна побеспокоиться о потомках нашего рода. Весь золотой запас семьи, приумноженный мною, должен перекочевать в другое тайное место, покинув Францию. Это задача так сказать максимум, на много лет вперёд, но она должна быть выполнена ».