Глава 7

Тихонько скользила ночными коридорами палаццо в мастерские Каталины, что находились на первом этаже. Плавила на малой печи в самой её дальней комнате около двух — трёх граммов серебра желая закончить этот процесс как можно быстрее.

Как никогда понимала, что температура, при которой может расплавиться этот благородный металл, она напрямую зависит от его состава. Мне не нужен был чистейший сплав, современная серебряная монета Франции прекрасно подошла для моих целей. Сколько здесь примесей? Много, но это не важно. Мы же не будем отдавать изделие на экспертизу. Чем ниже проба, тем ниже температура плавления.

Самый мелкий тигель специальными подхватами держала руками в перчатках, а затем выливала расплавленный металл в глубокую узкую форму, которую установила возле самой печи с целью задержать процесс остывания серебра.

А после осторожно заполняла выемку, сделанную в открытом медальоне, под, возможно, чей-то портрет. Заполняла её расплавленными серебряными струйками пользуясь мерным черпаком, из непонятного каменного материала; боялась испортить недорогое изделие будущего, на которое возлагалось столько моих надежд.

Просто ювелирная работа, скажу я вам. Остывающее серебро заполнило ровной поверхностью выемку в медальоне. В нужный момент, в практически остывший металл отточенным движением я вбила штамп с гербом д' Фуркево, оставляя хорошо видимый оттиск.

Всё, обратного пути нет. Четыре острых лепестка геральдической розы, а над нею скрещённые шпага и меч в аккурат легли в нужное место.

«— отчего они такие острые, будто у лилии, и всё же это роза, необычная, нет пяти округлых лепестков, роза д» Фуркево была очень самобытной '.

Дождавшись полного остывания и запаяв в двух местах небольшие зазоры, поняла, что изделие имеет вид единого украшения, которое прочно закрылось с небольшим щелчком.

«— единственное что цвет разный, что это за сплав будущего, обычно всегда писали 'не аллергенный, медицинский сплав ».

Виднелись кое-где потёртости, словно кто-то пытался тоже понять пробу и состав изящной безделицы.

Экспериментируя в свободное время и понимая, как мне далеко до Каталины я тем не менее уразумела, что золото очень пластичный материал и достаточно хорошо плавится.

«— я видно гений мухлежа и подделок».

Найденные мною тонкие золотые листы потали, что лежали в миниатюрных книжечках в сейфах мастерской, были мне сейчас ой как в самый раз. Понимала, что именно этой золотой и серебряной тончайшей фольгой когда-то украшали по специальной технологии деревянные резные рамы зеркал, нанося на них микроны золотых пластин, создавая просто исторические шедевры.

«— сусальное золото, что же попробуем, я ничем не рискую, это холодный способ золочения и всё же как это волнительно ».

Раскрыв кулон и закрепив его гербом д' Фуркево вниз, обезжирила поверхность и обработала верх клеем, а по сути, какой-то густой природной смолой, что присмотрела в торговых рядах у обувщика.

Я уже проделывала подобное, реставрируя найденное мною в соседних покоях раритетное настольное зеркало ручной работы. Клей хорошо растворялся спиртом, он образовывал на изделии тонкую и липучую плёнку. Старинное настольное зеркало, было моей гордостью, я много времени сидела над его реставрацией, в перерывах между углублённым изучением законов Венеции.

Воодушевлённая тем, что возможно это изделие сделал шевалье Вейлр или Ивонн, старалась, вкладывая в этот процесс всю душу.

Итак, стянув один листик тончайшей фольги из чистого золота на доску с кожаной поверхностью вырезала специальным ножичком примерно нужную мне форму овала с небольшим запасом, а затем убедившись, что клей на створках медальона подсох и стал липким; прогрела хорошо тонкий кусочек золотой потали.

Покрыла с помощью пинцета и нежнейшей тонкой макияжной кисточки из будущего, оборотную сторону медальона, старательно разравнивая и выдавливая воздух практически раскатала золото по ровной поверхности кулона не забывая обрабатывать края и срезы. Затем занялась лицевой частью украшения, оно было с незначительным резным рисунком, и это заняло немного больше времени.

А далее присев на пол возле стены, сложив руки на коленях, зевая и думая о том, сколько времени дать на просушку этого этапа реставрации украшения, я верно отключилась на какое-то время.

Лежавшее на прохладном каменном полу моё тело вскоре напомнило мне о данном неудобстве затёкшими конечностями, замёрзшей спиной и слегка заторможенным состоянием, просыпаясь, понимала, что увлеклась я процессом под названием сон, ведь недавно переболев, не хотелось вновь становиться слабой и немощной.

«— хватит спать, подъём ».

Я заканчивала начатое, аккуратно закрепив изделие в специальных щипцах, и к утру медальон был полностью «золотым». Прекрасно выглядел фамильный герб став одним как будто сплавом со всем изделием. Фольга благородного металла словно впитывалась в пористый после кислотной обработки сплав двадцать первого века.

«— не знаю; на сколько всего этого хватит, посмотрим, темнее где-то получилось, при дневном свете будет видно, пусть закрепиться всё и высохнет до конца. Правда, видать? та истина, в которой говорится? что от соприкосновения с золотом, другие металлы тоже становятся благородными ».

Оставив изделие в мастерской, вспоминая, что по рецептам из дневников Кристин нужно ещё всё натереть воском и ещё отдельным составом, дабы состарить изделие, закрыв мастерскую, кралась обратно в спальню. Разрабатывая дальнейший стратегический план действий.

* * *

— Привет, я не ложилась ещё, — смотрела в удивлённые сонные глаза Элены.

— Ты где была?

— В мастерской.

— Мадонна, мне кажется? всё повторяется вновь, словно ещё мгновение и Каталина зайдёт в эти покои и тогда… я даже не знаю, что будет тогда.

— О да, я бы тоже этого хотела, но думаю, нам придётся справляться самим.

Быстро раздевалась, желая побыстрее залечь под тёплое одеяло, закрывшись от восходящего солнца задёрнутым пологом.

— Прикрой меня для всех, мне нужно всего часа три для восстановления, медальон уже готов, он сохнет. Легенда такая: ты с дедом выехала в Венецию на родину своей прабабушки. Вспомни что-то про войны в государстве Российском, по-моему, там всегда с Польшей были неполадки. Возможно, пострадало ваше имение и так далее. По дороге на ваше судно напали, кто-то охотился на представителей древнего рода в вашем лице, потому как мужчины беспрестанного говорили о слежке. Судно подверглось грабежу, пиратами были казнены члены команды, но дедушка успел спрятать тебя в шлюпке, которую и прибило к берегу возле монастыря. Ты помнишь, как горела ваша каравелла, доверившись волнам застыв неподвижно на дне лодки. Больше ты ничего не помнишь. Хорошо? Хотя нет. Имя ты своё, конечно же, вспомнила после болезни, боярыня Елена Кирилловна Волконская, принявшая католическую веру в монастыре после своего чудесного выздоровления. Но ты, конечно же, боялась озвучивать его, так как насильники не найдены и страшно представить, что будет, если они узнают о твоём спасении.

И всё же учитывая волю основателя нашего рода д' Фуркево, советую подобрать тебе имя как положено для княжны католички; потому как приняв веру своих предков, ты однозначно становишься д' Фуркево.

Продумай всё хорошо.

Из нашей гостиной есть возможность попасть на первый этаж в ванные комнаты, там совсем неплохо. Есть бассейн и хамам. Гардеробная ты знаешь где, всё моё это твоё. А, я уже сплю.

Открыв затем один глаз, наблюдала за потрясённой девушкой. Вот чего, чего, а покоя в жизни, отличной от монастырской, я ей не обещаю.

— Я думаю, тебе пойдёт быть Эленой Мари-Жаннин д' Фуркево, я начинаю привыкать к твоему лицу и к такому милому акценту. Люблю.

Закрывая глаз, слышала тихое в ответ:

— Спи, я пойду в покои, которые вы мне отвели, мадам графиня, а после водных процедур удалюсь в часовню на утреннюю молитву. Жду, и тоже очень люблю вас, моя девочка.

* * *

— Никак не привыкну к манерам современной аристократии. Некоторые синьорины — сироты, представляешь, умудрялись в монастыре заводить знакомства и удачно выходить замуж. Это происходило во время концертов.

— Я думала, они полностью посвятили себя творчеству и музыке, — наблюдала за Эленой, которая вносила эскизы украшений в фамильную опись — каталог того, что когда-то принадлежало роду.

— Ты прекрасно рисуешь.

— Только такие вот наброски и получаются, не совсем вижу перспективу если честно.

— Вставь где-то посередине свой кулон с описанием.

— Да, я так и хотела. Почему-то испокон веков считается, что для женщины главное — это удачно выйти замуж.

— Наверное, так оно и есть, — изучала выражение лица девушки.

— Но разве тогда Она не растворяется в Нём? И не теряет при этом индивидуальность?

— Но, наверное, Она этого хочет сама, потому как счастлива при этом в браке или ради любви и детей.

— Виконтесса Иннес, она не хочет этих ухаживаний. Её тяготят намёки маркизы и внимание правителя, — Элена, отложив в сторону тонко заточенный грифель, заглянула мне в глаза.

— Княжна, вы так издалека «заходили» в этом направлении, чтобы сказать мне именно это? Я не буду неволить девушку, прекрасно видя в последнее время её грусть. У меня нет планов на её отношения с Дожем. Она доверилась вам, Элена?

— Нет. Просто я вижу это, и всё.

Наша жизнь в течение этих месяцев с появлением нового представителя рода не изменилась. Но стала другой, будто появилось недостающее звено, будто свершилось то, ради чего мы сюда приехали.

Я рассказала о своём потрясении в зале консерватории от музыкальной композиции, которая звучала для меня громом среди ясного неба. Говорила, что слышала в раннем детстве от бабушки и ещё от одной родственницы, играющей на клавесине это произведение. Я доверила маркизе свои переживания и мысли о том, что девушка, едва выжившая при нападении наша дальняя родственница, пожилая Донна, затаив дыхание слушала, не сводя с меня глаз.

— Вы уверены Дениз?

— Это моя тайна Донна, но сами посудите откуда у неё это? Она говорит, что с рождения носит этот медальон. Я видела такой в каталоге, что у меня лежит в фамильном архиве с документами. Посмотрите.

— Какая старинная работа, — синьора Маддалена крутила в руках медальон, и прищуривала подслеповатые глаза.

— Я должна непременно вернуть его сегодня хозяйке, откройте, посмотрите, что внутри.

— Это так не корректно, Дениз.

— И что? Я открывала, мы же должны знать наверняка. А вдруг это наша девочка. Она проговорилась мне, что на родине носила имя рода Волконских.

Глаза Донны были полны изумления и восторга, когда она увидала герб.

— Её непременно нужно представить обществу, как это романтично.

— Давайте не будем торопиться, наша семья и так у всех на слуху. Я только не могу понять, синьорина Элена мне троюродная сестра или племянница? Ведь её пра-пра бабка, была родной младшей сестрой моей тоже пра…. Смотрите эта синьорина, что вышла замуж за боярина из Московии она тоже была этой фамилии. Волконские.

Я водила пальцем по карте рода.

* * *

Дни летели за днями, мы практически никуда не выезжали, и никого не принимали, отшивая новый гардероб княжне. Вызвав Иннес на откровенный разговор, заверила её, что никогда не пойду против её воли. Никогда.

Мы много времени проводили втроём, забирая с собой маленькую Эйлис.

По утрам занимались йогой и растяжками, Элена пробовала метать стилеты, ведь когда-то ей в этом не было равных.

Сказав, что втроём я действительно неправильно выразилась — вчетвером. Виконтесса Иннес, княжна из государства Российского, Я, и малышка Эйлис, мы были неразлучными подругами. А всё остальное словно вращалось вокруг нас, или мы это вращение сами заряжали своей энергией, сложно сказать, но мы не замечали отлетавшие дни.

Примерки и прогулки по саду, литературные чтения в библиотеке и музыкальные вечера в гостиной. Посиделки хамам и уход за собой. Мы были неутомимы для себя любимых. И всё же, неуловимое нечто оно было с нами.

— Виконтесса, вы всё равно мрачны, оставьте беспокойства. Я не нарушу своего слова.

— Я не сомневаюсь, ваша светлость, ни минуты. Но, подарки, они продолжают поступать. Все эти цветы, парфюмы, шоколад и фрукты, я не знаю, что ещё госпожа маркиза продолжает принимать, и от кого.

Я удивлённо слушала девушку, тревога холодной змеёй скользила по ногам, пробираясь всё выше. Реакция княжны Элены была другой, бурной и я бы сказала, что гневной. Горячась, перейдя на русский, она говорила мне, что этого нельзя допускать в Венеции, мы даём повод думать, что принимаем ухаживания и это совершенно неправильно, что ещё Каталина в своё время говорила по этому поводу очень серьёзные вещи…

Переводя леди Иннес русскую речь, я проникалась волнениям подруг, понимая, что не уследила, а вернее, не смогла предвидеть такой поворот событий. Но как возможно это сделать, ведь мы живём в чужом доме, я не могу указывать пожилой синьоре, как поступать, следя за её передвижениями по дому и отдавая приказы её слугам.

«— я так люблю Маддалену, что любой её поступок воспринимаю как должное, лишь бы она только улыбалась ».

И всё же я считала, что настала пора прекратить данное недоразумение.

Встретившись с шевалье Ноэлем спросила владеет ли охрана информацией, из каких благородных домов посыльные оставляют презенты для пожилой синьоры.

— Но они оставляют всё это для вас госпожа графиня и для леди виконтессы.

Мой кабинет стал давить на меня не только стенами, казалось, потолок покоев с красивой лепниной скоро рухнет мне на голову.

— Я думал, вы знаете, что происходит на самом деле, мадам. Донна маркиза очень увлечена этой ситуацией. Это романтично и несомненно превосходит все её ожидания. За вами ухаживают лучшие кавалеры республики.

— Вы можете назвать синьор, от кого приходят посыльные?

— Несомненно.

Я словно закаменела. Маркиза, не желая совершенно ничего дурного для нас, могла испортить слишком многое.

— Прекрасные белые розы в центральной гостиной комнате от Доменико Контарини, я слышал, к ним прилагался футляр с ювелирным украшением.

— Мадонна! Леди Иннес этого не переживёт.

Моя рука пыталась расстегнуть несуществующие пуговицы на вороте домашнего платья.

— Экзотические фрукты с Востока и сладости от благородного Никола Бертолини, вы знаете такого?

Я заторможено отрицательно мотнула головой.

— Это советник Дожа, занимается военной промышленностью. И ещё, так по мелочи от разных воздыхателей, и родственника Торризи, все знают, что дамы — гостьи маркизы очень любят подарки.

— Но мы ничего не получаем. Так не должно быть, это обязывает нас слишком ко многому! Мадонна, что творит донна Маддалена. В каком состоянии наш ремонт в имении на острове Лидо?

— Ваша светлость, всё как мы обговаривали, сделано, на днях мы должны приступить к особому проекту на первом этаже.

Навивая круги по кабинету, я словно видела на стенах вывески, что горели огнями «осторожно, опасно, срочный выход»!

— Казино не будет, шевалье, когда мы сможем въехать в свой дом? Мы готовы к любым трудностям, нам не привыкать. Ситуация вышла из-под контроля.

«— итак „фолд“, сбрасываем карты и уходим от невыгодной нам игры, используем ситуацию себе в большой плюс, понаблюдаем за ней издали ».

— Шикарные гостиничные покои и покои попроще всё готово в имении для заселения, ваша светлость. Жилые комнаты для прислуги и кухня, осталось разобраться со стоками и прачечными. Внешняя отделка не вся закончена и разбивка парка идёт полным ходом.

— Потайные комнаты?

— Всё сделано как мы и обговаривали.

— Значит, пора. Ограда, ворота, крепостная стена? Имение неприступно?

Мужчина изучающе смотрел на мои метания, и как я понимаю, с облегчением слушал моё решение о Казино.

— Это так, мы зря время не теряли.

— Хорошо, сегодня после обеда я хочу сделать морскую прогулку и осмотреть наш новый дом. Это между нами, но особый багаж сегодня поедет с нами, и мы поедем туда Всё. Готовьте мадам Марту, мадам Анн — Клер и её супруга, причина поездки для всех — едем осматривать хозяйство после ремонта и, конечно, заниматься таким важным вопросом, как стоки, они не должны неочищенными выходить в море.

* * *

После обеда, узнав, что маркиза удалилась на приём в честь дня рождения своей подруги молодости, мы с чистой совестью предупредив буквально всех и оставив пояснения о причине своего отбытия в письменном виде, отправились на остров Лидо. Придерживая чересчур тяжёлые и пышные юбки, погрузив что-то из вещей и дорожных сундуков на боты, мы уезжали в окружении многочисленной охраны в новый дом на экскурсию.

А на самом деле всё самое важное уезжало с нами, с тем чтобы немного удалиться от ситуации, которая возникла вследствие, возможно, и нашего ошибочного поведения, а вернее, молчаливого неведения.