Глава 10

Собирая белые с мраморными вкраплениями овальные камни, очень правильной формы, на берегу, я с замиранием сердца вспоминала прошедший шторм. И Элену, что, прижимая меня к себе ночами шептала, как всё будет хорошо у нас, что дом крепкий и шторм ему не навредит.

— Конечно, всё будет хорошо, не бойтесь княжна, мы столько денег потратили на возведение огромных конструкций волнорезов. Они будут сдерживать основную силу волн, не подпуская их в своей полной ярости к нашему берегу. И крепостная стена, нам в помощь. Не бойтесь.

Обнимая в ответ девушку, понимала, что шёпот её направлен на успокоение её самой. Так, ей было намного легче воспринимать свои страхи, считая, что окружающие её люди боятся разбушевавшуюся стихию не менее, а, возможно, и намного сильнее, чем она сама.

А далее я с умилением наблюдала, как эта творческая натура загорелась создать в парке японский сад камней.

— Словно океан у кого-то позаимствовал эту необыкновенную красоту для нашего необыкновенного парка, который будет самым большим чудом в Венеции.

Они вновь меняли планы по ландшафтному дизайну с месье Брианом, в который раз склоняясь над чертежами, разложенными на большом рабочем столе в библиотеке.

И мы снова переглядывались с шевалье Ноэлем, считая, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не ходило грустное, вздыхая и приговаривая о том, как надоела ей эта сырость. Её полностью поддерживала леди Иннес, следя за быстрой рукой княжны, что чертила ещё один эскиз будущего сада.

А далее, наша неугомонная парочка готовила с рабочими газоны и места, которые в виде своеобразных рисунков из упорядоченно уложенных белых округлых камней с высоты третьего и второго этажа нашего дома смотрелись действительно потрясающие.

Мысленно эти подарки моря я звала «яйца динозавров», конечно, понимая, что никакие это не яйца, а просто хорошо отшлифованные морской волной камни с вкраплениями мраморной белой породы.

«— сколько их принесло волнами, Элена сказала выбрать всё, хорошо детям, для них это просто игра ».

Несколько дней с виконтессой Иннес и всеми домочадцами мы занимались этим творчеством, собирая и складывая на берегу в кучи по разным размерным рядам свои находки.

А вечером перед закатом, мы все смотрели из окон как рабочие словно чешуёй огромного белого дракона выложили красивыми мраморными камнями разных размеров линии вокруг одинаково постриженных низких кустарников и вазонов с кустами роз белого цвета и сочной зеленью карликовых лимонов.

Эти линии напоминали морские волны. Парк стал совсем другим, это было просто необыкновенное искусство. Венецианцы с восторгом смотрели на княжну, которая как дирижёр своего оркестра порхала с участка на участок, приковывая их внимание своими действиями. Она укладывала камни набок, прижимая их друг к другу, создавая эффект мозаики, делясь своими знаниями, как создать их устойчивость, и какая должна быть подложка под всё это чудо.

«— как только ухаживать за этим хозяйством, мужчины, верно, что-то придумают, ведь газоны косить придётся однозначно ».

— Как это необыкновенно, я впервые такое вижу, как красиво смотрится фонтан и кустарники вокруг, так будет оформлен весь парк? — леди Иннес с замиранием смотрела на наше предзакатное имение.

— На сколько хватит камней, мне кажется, дополнительная бригада уже очистила весь берег, таких округлых и правильной формы больше нет. Заметили, виконтесса, они уже заходят в воду в их поисках. Говорят, под водой нашли очень большой экземпляр, завтра начнут его подъём.

В лучах заката камни были словно подсвеченными золотом.

— Это действительно очень красиво.

— Дети впечатлены своей помощью княжне, и бегают по аллеям парка в поиске тех камней, которые нашли сами.

«— как много находок за последнюю неделю, однако ».

Вспоминала найденные кубки и кинжалы из потайной комнаты, украшения и шпаги. Кубки из горного хрусталя, янтаря и просто золота, в инкрустации безумно дорогими драгоценными камнями первого порядка — все пять, они были действительно достойны каждый отдельного футляра.

Все кубки и кинжалы с украшениями были детально обёрнуты в мягкие ткани и спрятаны в баулы дорожных сундуков с двойным дном. И стояли под замком у меня в огромной гардеробной. Там же хранились подарки донны Маддалены в виде нарядных туалетов с прошлого карнавала, одежда на каждый день и комплекты очень красивого постельного белья из шёлкового льна и венецианского кружева.

«— удивительно, что за год мы успели столь обрасти вещами, мы собирались жить в Венеции очень долго, как всё это сейчас менять и стоит ли это делать»?

Раздумывала о том, что непременно нужно привезти нашу маркизу в гости, удивить и порадовать пожилую синьору, представляла наши прогулки по парку и необыкновенные вечера в кругу семьи.

«— как же я соскучилась за ней ».

Слушая музыкальные композиции, что раздавались из большой гостиной на втором этаже, удивлялась несомненному таланту Элены.

«— если она не „выплёскивает“ своё творчество наружу и не видит после результата, который её вдохновит ещё на что-то, то княжна становится иногда просто нестерпимой. Она другая, и в то же время та же, удивительно. Но, впрочем, уже не Жанна и не матушка, а действительно княжна Волконская ».

* * *

— Ваша светлость,

Это утро я не забуду никогда. Рассматривая из окна рассвет, слушала говорящую мадам:

— Извините, что прерываю ваш завтрак, но к нам прибыл помощник советника Дожа — синьор Андреа Вианнини, он утверждает, что вы знакомы, и он ожидает вас в гостиной.

Недоумённо смотрела на движущиеся губы мадам Марты, воспринимая звуки, произносимые ими будто позже на определённый момент.

«— отчего именно в это утро? Когда наконец-то мне хоть что-то захотелось съесть ».

— Предложите синьору кофе и лёгкую закуску, мне нужно время, я не готова была к гостям.

Спускаясь из будуара в ванную комнату, понимала, как тревожно замирает сердце и чьи-то властные пальцы, не знающие пощады, сдавливает виски.

А спустя сорок минут доскональных сборов в строгом домашнем платье, с высоко убранными волосами, в сопровождении виконтессы я с удивлением слышала новость о том, что Дож республики почтит нас своим неофициальным визитом сегодня после обеда. Также меня уведомили о том, что членам моей семьи и всем, кто проживает и работает в имении, нельзя сегодня выезжать куда-либо с острова Лидо.

— Мы оставим охрану возле ворот вашего имения, ваша светлость.

Я просто молча слушала, закаменев всем сердцем и душой.

«— что это — арест или кто-то что-то прознал? Подвал и ту комнату невозможно проверить в данный момент, вода ещё полностью не сошла, она затопила всю старую часть подземного строения, не думаю, что они полезут в сумки, будет обыск »?

«— спокойно, убери страх и скованность на лице, оставь только лёгкое недоумение, включай покер, приди в себя немедленно »!

— Нам что-то угрожает синьор Вианнини, мы в опасности?

— Не волнуйтесь, ваша светлость, всё под контролем.

— У меня был сегодня запланирован визит к маркизе д' Аулестия, виконтесса подайте мне мои записи, пожалуйста. Я очень давно уже не видела пожилую родственницу своего усопшего мужа.

Открыв небольшой секретер, что стоял недалеко от окна, подсела к нему в кресло.

— У меня действительно договорённость с пожилой синьорой провести у неё сегодня обед. Мне несомненно нужно это отменить, и послать к ней нарочного с уведомлением. Синьора Маддалена будет очень взволнованна, мы ожидаем её в гости на очень продолжительное время, на сегодня назначен её переезд.

Попросив подойти взволнованного венецианца, показывала ему свои записи. Вопросительно смотрела на него ничего не понимающим взглядом.

— У меня приказ, ваша светлость.

Мои губы дрогнули. Я видела, что мужчина очень смущён происходящим. Он будто уже и не рад был этому поручению и откровенно боялся моих возможных слёз и ещё чего-то, что уже рисовал в своём утомлённом сознании.

Когда же мы услышали лёгкие шаги и невозмутимый голос княжны, что она ожидает в имение ещё одну бригаду строителей, и проект ротонды уже совершенно готов, и что огромный мраморный валун предположительно с вкраплениями бирюзового цвета нужно поднять из воды именно сегодня, то ситуация накалилась до невозможного.

Синьор Андреа Вианнини онемев, рассматривая трёх совершенных по красоте дам и не считая возможным разобраться кто из них прекрасней, не зная, что уж и сказать нам в ответ, замер, и будто окончательно исчез из этой комнаты.

— Княжна, что-то случилось, мы ожидаем визит Дожа, и нам не разрешено покидать имение, нас охраняют.

— Но должна приехать маркиза, вы обещали, и всё же как хорошо, что есть дополнительные люди, может быть привезти пожилую донну и охранять нас всех вместе? Мы с детьми приготовили на вечер великолепный концерт.

И мы вновь молча смотрели на посланца Доменико Контарини, в шоке отводившего взор в сторону.

«— отчего он не смотрит Элене в глаза и вздрогнул при упоминании имени донны Маддалены»?

Приложив пальчики к виску, я взволнованно перевела взгляд на виконтессу. Между нами словно искры по воздуху проносилась безумная энергетика. Я чувствовала желание девушки немедленно всё бросить и навсегда уехать из Венеции.

— Дорогая ты сегодня кушала хоть что-нибудь?

Голос княжны привёл меня в себя.

— Я пыталась. Поверьте, княжна, как и обещала. Совсем немного.

— Графиня не совсем здорова, синьор…? Извините, нас не представили.

— Андреа Вианнини, госпожа.

— Княжна Волконская, синьор. Мне тоже очень приятно знать вас.

Милый акцент девушки делал из неё совершенно прекрасное создание.

— Так вот, подвалы имения сильно затопило, у нас осталось мало продуктов, всё попорчено водой, мы слишком давно никуда не выезжали, давайте мы все вместе позавтракаем и затем решим, что же нам делать.

Я окончательно не могла смотреть на еду, вероятно сегодня это опять продлится до конца дня.

Тихонько вздыхая, отводила незаинтересованный взор от лёгкой запеканки, и других только что приготовленных блюд, отпивая из стакана воду. Понимая, что подаю совершенно отрицательный пример детям.

Солнечные лучи красиво золотили мозаику из толстого муранского стекла. Им были оформлены нижние части поручней лестниц на третий этаж, и, конечно же, светильники и центральная люстра. О чём-то шёл разговор, щебетала Эйлис, и синьор гость задавал вопросы княжне.

Я словно чужими глазами увидела наш дом, понимая, как красиво и по вкусному шикарно всё это смотрится.

«— главное, что мы уложились в тот бюджет, который мне выплатила семья дель Пизаро ».

Задумавшись и взяв стакан в руки, в очередной раз, сделав глоток воды, поняла, что это тёплое молоко. Изумлённо посмотрев на окружающих, приняв условия их игры, отпила ещё. Вкусно. И положив в рот кусочек круассана, сказала, что так намного лучше.

«— надеюсь, это не продукт производства этих маленьких рогатых животных, откуда козы на островах »?

— Нет, ваша светлость, это не то, что вы подумали — княжна читала мои мысли, — это миндаль.

Улыбнувшись, я сделала ещё глоток.

— Приятно.

А дальше Элена, кипящая необыкновенной энергией, заразила ею будто всех.

Синьор Андреа Вианнини, разрешив взять часть охраны очень деятельно принимал участие в руководстве поднятия из морских глубин огромной мраморной черепахи.

«— словно наваждение, откуда она здесь, с берегов Китая занесло что ли, или тоже попаданка »?

Мы переглядывались с Эленой разглядывая это чудо, что уже лежало на берегу и было действительно огромной черепахой, выточенной из скальной породы, такой же, как и все белые камни, найденные нами до этого.

«— подставка под огромную колонну, вот и выемка у неё на спине, я видела нечто подобное в Поднебесной, в буддийских монастырях гор Уданшаня».

А далее, расположившись к позднему вечеру, у нас в парке, поджав лапы и вытащив голову, это каменное изваяние очень неплохо вписалось в общий интерьер сада.

— Это очень хорошее предзнаменование, девочки, всё будет хорошо, — мой голос звучал уверенно.

— Отчего только благородный синьор Контарини не приехал? Мы под надзором?

— Нет причин для беспокойства. Мы не нарушили ни один закон Венеции. Мы под охраной.

А далее музыкальный вечер всё же состоялся, и дети спели католический псалом «Христос, ты помилуй нас». Как же трогательно и нежно звучал голосок малышки Эйлис.

— Маленькие Ангелы, — растроганно восклицал синьор Андреа Вианнини, оставшийся у нас до ужина. Восседая в дорогом кресле, наслаждаясь семейной обстановкой, он глаз не сводил с княжны Волконской.

— Мы можем вам предложить гостевые покои в мужском крыле здания, уважаемый синьор.

Мужчина, замерев с удивлением, слушал, как княжна тихо объясняла ему, что так принято у неё на родине. Что она, конечно же, присоединилась к просвещённому католичеству, но всё же репутация прежде всего и на ночь вся женская половина здания однозначно закрывается и находится под охраной.

«— что она несёт»? «- но верно знает, что делает ».

В эту ночь мы действительно спали под надзором. Мало что своя команда, как обычно заступила в дозор, но и гвардейцы Дожа, которые, не спуская глаз с имения, дежурили без устали с внешней его стороны, словно боясь, что ночью мы, вспорхнув, как феи унесёмся в дальнюю даль.

— Вы большая молодец, княжна Элена, придали всему нашему существованию определённый лоск, статус и шарм; и, похоже, с этим приходится считаться всем в округе; в том числе и внешнему миру.

— Не более чем вы, Дениза. Не более. Вы вообще наш маленький гений.

— Я старше вас сестра, не говорите слово маленький, я вовсе не хочу иронии. Маленький в смысле не совсем гений, или всё же младше вас по возрасту?

— Здесь нет иронии Дениз, просто я старше выгляжу, потому что хорошо питаюсь, а не занимаюсь диетами, а маленький, потому что….

Элена задумчиво отвечала себе на этот вопрос, видимо, понимая, что неосознанно всё равно старается меня опекать, словно маленькую.

Я же действительно не видела в ней иронии, только любящий взгляд, он всегда следил за мной не переставая. Меня радовало наше изменённое меню, без обильного масла, мяса, сыра и жиров; удивительный чай, который готовили только для меня по вечерам и порядок, введённый в обиход, совершено недавно.

Его принцип заключался в том, чтобы каждый день недели отдавать той или иной стране, выходцами из которых мы были. А ещё мне нравилась эта забота и появившаяся теплота в её взгляде.

Сидя в гостиной, наблюдая, как ветерок из приоткрытого окна шевелит тонкие воздушные тюли, мы отдыхали после занятий с детьми. К знаниям об окружающем мире и французскому языку, музыке и счёту подключались все желающие взрослые. Учебный класс был всегда полон.

Синьор Андреа Вианнини, он словно поселился у нас, вникая во всё, что происходит в доме. Наблюдая за занятиями детей, попросил возможность привезти внуков, так в доме появилось ещё трое школьников, изначально готовых только баловаться и дерзить окружающим.

Увидев же успехи в занятиях юных виконтессы Эйлис и шевалье Люка, их манеры за столом и аристократическую невозмутимость, приезжие дети стали тянуться за ними, беря в пример самое лучшее.

«— come è tutto in inglese correttamente» (как это по английскому правильно), — шептал венецианский синьор, желая и далее воспитывать внуков у нас в доме. Спрашивая о стоимости таких услуг на полгода вперёд, он ощутимо волновался, боясь получить отказ.

Услышав же о том, что мне необходимо рассчитать смету образовательных услуг, включая проживание и питание детей в имении, он с готовностью согласился подождать.

На улице был слышен невозмутимый голос няни — мадемуазель Софи и шевалье Ноэля, который собирался мальчиков забрать на военную подготовку. Девочки после прогулки должны были заняться уроками с леди Иннес. Впереди был их любимый час танцев, а затем вышивка и уроки домоводства.

Всё было расписано по минутам: наши расчёты по ведению хозяйства и занятия с детьми, прогулки и послеобеденный сон. Готовы были списки на закуп провианта с учётом дополнительных людей в имении. Много времени занимало составление меню на каждый день на неделю вперёд, и пригляд за приезжим персоналом горничных и прачек.

Вести хозяйство в имении было непросто, мы все старались с этим справляться, разумно распределив обязанности, но в сознании всегда была мысль, о том, что мы под присмотром.

Вернее, если можно так сказать, под охраной.

* * *

Приезд этого человека, он несомненно был предопределён, и всё же был неожиданно ранним.

Наш чинный завтрак в одно солнечное утро был растревожен словами мадам Марты о том, что двое незнакомых мужчин с восторгом рассматривающих парк, устремились к главному входу палаццо делла Гутьеррес.

«— их спокойно пропустила охрана, значит, это Они ».

Я попросила приготовить ещё приборы к столу и обновить некоторые блюда. Заметив присутствующим, особенно детям не отвлекаться, на правах хозяйки прошла в холл здания, дабы встретить высокопоставленных гостей. За мной, как тень следовала виконтесса Иннес.

— Оставьте свои волнения, миледи, я не изменю своего решения. В крайнем случае мы покинем Венецию, причину всегда найти можно.

— Спасибо, ваша светлость.

— Будьте ровно спокойной, как вы это можете делать, уберите это смущения с лица, холодность английской леди не даст им основания предполагать возможность дальнейших ухаживаний. И никогда не забывайте, вы член моей семьи.

Наша шотландская речь звучала очень тихо, и была похожа на шелест шёлковых юбок, что, подметая чистый пол, струились за нами.

— Ваша честь.

Мой неглубокий, лёгкий реверанс, дань уважения возрасту и занимаемому положению человеку, что зашёл только что в двери моего дома.

— Добро пожаловать в имение делла Гутьеррес уважаемый синьор Контарини, могу ли я пригласить вас к завтраку, вся семья почтёт за честь разделить с вами трапезу.

Я практически не смотрела на второго прибывшего, ничего не дрогнуло у меня внутри. Несмотря на то что я видела его один раз в жизни, я знала этого человека, и меньше всего хотела бы видеть его у себя в доме. Тем не менее законы гостеприимства никто не отменял.

Вышколенные горничные с самыми лучшими рекомендациями, бесшумно скользили по залу, я представляла сидящих за столом людей высокопоставленному гостю. Нам же, в свою очередь, представили дона Армандо Витторе делла Торризи.

Никто не заметил, как на мгновение дрогнула бровь княжны Волконской и слегка прищурились её глаза. Я пока не представляла её как потомка рода д' Фуркево, но понимала по выражению лица девушки, как ей не нравится вся эта ситуация.

«— я не хочу бежать из своего дома, я хочу, чтобы меня принимали такой, какая я есть, не принуждая к каким-либо поступкам ». Эта мысль бесконечно повторялась в сознании.

Ничем, не выдав своей тревоги, осторожно рассказывала Дожу о состоянии подвальных помещений дома из которых после шторма ещё не сошла полностью вода. Подключив к разговору шевалье Ноэля, показывая, что этим вопросом занимаются определённые люди в имении и я практически всего один раз была в подвале, сделала маленький глоток английского чая.

Мне показалось, или в нём присутствует немного мяты. Поймав взгляд Элены, поняла, что права. Мята и мёд.

Снять напряжение, успокоиться, это сейчас самое главное, что мне нужно. Завтрак в лучшем стиле английской кухни протекал без сучка и задоринки. Поведение и манеры детей были выше всяких похвал.

Мой тоненький подпечённый ломтик хлеба и кусочек белого мяса птицы с вкусным соусом привлёк внимание правителя; а ещё прежде, на голодный желудок, выпитый чай. Хотя, если сказать правду совсем и не голодный.

Он наблюдал за происходящим, отдавая должное овсяной каше с миндалём сдобренной приличным кусочком сливочного масла, и не сводил глаз с нарезки свежей ветчины и сыра, что стояли на столе.

Аромат только что обжаренного и промолотого дорого сорта кофе заставил замереть его взгляд, непроизвольно ища уже готовую турку с напитком.

Беседа ни о чём протекала как подземный тихий ручеёк и служила общим фоном для лучшего усвоения пищи.

А далее, детей на урок английского языка забрала леди Иннес, к этому мероприятию подключилась мадемуазель Софи, напоминая воспитанникам, что именно сегодня весь день, они говорят только на английском языке.

Через некоторое время принимать божественный напиток под названием кофе, мы переместились в малую гостиную моих покоев. Положив невесомый кусочек тростникового сахара в чашечку, я неспешно наслаждалась ароматом напитка. Не торопя гостей к беседе.

Рука Элены, коснувшись моего плеча, дала понять, что бы я ни увлекалась пока этим напитком. Она вообще считала его вредным, принимая только чай.

— Спасибо, княжна.

Сделав мизерный глоток, я поставила чашечку на столик, аромата достаточно.

— Вы не принимаете сладости, ваша светлость.

— Нет, ваша честь, не принимаю. Только фрукты, там достаточно всего полезного для организма.

— Давно?

— Так было всегда, в монастыре не было излишеств, я так привыкла. У меня скромный аппетит, и мы всегда соблюдаем посты.

Однозначно слукавив, дабы не давать в будущем, возможность этим знатным мужам, присылать нам знаки внимания, я была возможно чересчур правильна, но понимала, что так будет верно. Ведь в последнее время я, действительно прибывая в непонятной тревоге еле могла прикоснуться к пище.

Предчувствие чего-то неизбежного и уже произошедшего не покидало меня.

— Я слышал историю княжны Волконской, вы уверены в её правдивости?

Всё внутри у меня вопило от протеста, мне было крайне неприятно, что мы говорим о присутствующей здесь Элене, так, будто её нет в комнате. Но я прекрасно понимала, что движет этим человеком. Отчего-то он шёл на провокацию, возможно желая увести меня от главного вопроса, с которым приехал.

— Княжна, сестра мне по полному праву, и такой же потомок д' Фуркево, как и я; у неё есть подтверждение этому. Не только в виде фамильного медальона, но и в виде определённых знаний обладать которыми могут только потомки этого старинного рода.

Мадам Марта, выступающая в роли нашей дуэньи склонив голову над вышивкой сидевшая в кресле возле окна, казалось, не вникала в разговор. Но именно она мне шепнула на шотландском наречии, во время перехода в мои покои, что у них всё готово к срочному отплытию из страны сегодня ночью.

Нам нужно было только выстоять всё это здесь и сейчас. Но что нас ожидало? Если бы мы знали! Отчего так немногословен Дож и сурово молчалив синьор Торризи?

— У меня плохие новости для вас мадам графиня, и видит Господь, не я хотел везти эти вести к вам.

Я не осознанно нашла ручку Элены и сжала её в волнении. Сидя на красивом диване в уютной гостиной, мы напряжённо вглядывались в лицо мужчины важно восседающем напротив нас; совершенно не замечали синьора Торризи, который впитывал нас всем своим существом, задержав дыхание.

«— Мадонна, они будто ожили и сошли с портретов или спустились с небес. Как такое возможно? Предсказательница во Франции она неистово молилась, увидев их в моей судьбе ».

— Ваша светлость, новости касаются синьоры маркизы д' Аулестия, вы должны знать, что.

— Что?

У меня пересохло в горле. Я почувствовала объятия сестры и услышала её голос и лёгкий акцент и шум ещё чего-то и не могла дышать.

— Что с Маддаленой?

Это верно просто эмоциональная атака, отчего каждый вздох мне так тяжело сделать.

— Не сейчас, ваша честь, умоляю. Молчите! Она не перенесёт этого. Скажите всё позже, давайте выйдем в гостиную. Графиня нездорова!

— Но когда, синьорина Волконская? Мы и так тянули время как могли. Похороны назначены на завтра. Только вчера вечером закончилось расследование. Головы виновных будут выставлены на площади.

Большего я не слышала. Я жить не хотела!

«— головы виновных! Мадонна, но это моя вина, я бросила её, за что мне всё это»!

«— бросила, ту, которая мне поверила сразу, не проверяла, любила и доверяла».

Темнота, она заполнила меня, но я слышала шелест платья, объёмного и тяжёлого.

* * *

«— Роза моя, наконец-то ты со мной, мне так одиноко», — шептал её голос.

Опять туман, я тоже не люблю его, хотя интересно ехать по автостраде в горах с включёнными аварийными огнями. Маркиза, и всё же она к нам приехала. А туман он вскоре уйдёт, солнце обязательно покажется. Как шелестит шёлк на её юбках.

Знакомя с садом донну Маддалену удивлённо рассказывала ей, как над нами пошутил её любимый и очень достойный синьор Контарини.

«— ведь у вас всё хорошо, моя Донна»?

«— Роза моя, мне тебе нужно что-то показать, так мало времени, я очень спешу».

«— но вы же к нам приехали на долгое время, скоро карнавал, смотрите какая черепаха».

«— не нужен вам карнавал с княжной Эленой, в вашей жизни и так много масок, душа моя. Пора снимать их.».

Недоумённо разглядывая помолодевшую маркизу, взяв её предложенную руку, я бежала вслед за ней по нашему дивному саду. Или уже не нашему?

«— как здесь красиво, какие величественные колонны, где мы »?

Бежали снова, сжимая в руках длинные юбки, максимально подняв их, забыв про приличия. Поворачивая в лабиринтах сада, не боялась заблудиться.

«— Прекрасная Византия, это-Константинополь, Роза моя, ты не помнишь этот момент проживания своей Души »?

Отрицательно мотнув головой, смотрела на изящно сплетённые ветви цветов в арках беседки мимо которой, мы пробегали.

«— Ведь это только моменты, что они значат по сравнению с вечностью. Смотри, смотри на это »!

Мадонна, сколько мёртвых тел на улицах города, и рыскающие между ними вооружённые мужчины. Мы словно искали кого-то, или это они искали нас. Страх! Он накатывал холодной волной. Пытаясь выдернуть свою вспотевшую ладонь, хотела убежать от всего этого ужасающего видения, которое было очень реальным и настоящим.

«— Маддалена давай уйдём отсюда, я боюсь».

«— смотри, смотри на это, помнишь, нас предали »!

Как громко она кричала, показывая на тело юной девушки, не пережившее насилие.

«— мне страшно, где мы, я не могу на это смотреть »!

Мой безумный взгляд замер, увидев на руке, погибшей знакомый браслет в виде виноградной лозы, он красиво обвивал тонкое запястье; мужчина-воин, склонившийся над девой, увидев украшение, пытаясь сдёрнуть его, выглядел омерзительно отталкивающе. Кинжал в груди погибшей, был до невозможности знаком. Элена не должна брать его в руки!

«— мёртвые, они словно пустые, я чувствую это, мне жутко»! — шептала в исступлении.

«— перстень, ты видишь»? «-найди его потомка, я приду за ним, прошу, выполни мою просьбу».

«— Маддалена, не говори так ».

Я смотрела в её глаза и понимала, что вижу будто море звёзд, что, соединившись в одно целое прожигали моё сознание небывалой энергией.

«— обещай, мне сказать, как только увидишь его, обещай позвать меня ».

Я уже ничего не понимала, и совершенно не хотела её слушать, увидев туман, бежала к нему, желая побыстрее вернуться к нам в сад.

«— попробуй выбраться сама, моя Роза, запомни, ты обещала»!

«— как страшно, не хочу это помнить, разве я что-то обещала »?

Перед глазами стоял мужской перстень с тёмным синим, чёрным сапфиром, и я, практически забывая обо всём погружаясь в мягкую полудрёму, не понимая, зачем мне спешить куда-либо, отдаваясь этому чувству покоя и неги, уходила будто за грань, окончательно погружаясь в туман, становясь им, растворяясь в нём. За грань, из-за которой нет возврата. Но это было так неважно.

Неважно было всё.

'… Где-то Ангелы кричат, прости — прощай

Плавиться Душа как свеча …'.

Я словно на свет плыла на этот звук, совершенно не подозревая, что Элена, совершенно забыв про присутствующих, неистово прижимая меня к себе, прося не оставлять одну в таком жестоком мире, громко шепчет эти слова только для меня одной.

Её голос, только он существовал в этом мире. Только Он.

«— не оставляй её, Анжелик »!

Кричали мне вслед, заставляя спешить и чувствовать объятия таких родных рук, и слышать её горячее дыхание.