Глава 10

С вами это бывало когда-нибудь? Приходило ли понимание, что до сегодняшнего дня вся ваша жизнь была будто предисловием? Воспринимали ли вы данный момент и себя в нём, такими, какими вы и должны быть, так или иначе.

Что вы именно там, где вам предначертано быть. А главное, вы знаете, как хотите жить и где быть в будущем… И что где-то в мирах, возможно, на каменном утёсе… в другой параллельной действительности, да где угодно, есть место.

Лучшее.

Для вас.

Ваша маленькая планета. И пусть на ней растут свои злосчастные баобабы, которые нужно пропалывать, каждый день иначе они вымахают огромных размеров и вам на вашей уникальной планете не будет даже места, где присесть, пусть. Но именно про это место вы скажите мысленно:

«— … оно создано для меня».

О чём вы подумаете ещё? Возможно, этот момент будет один раз в жизни… а, возможно, единственный раз в нескольких перерождениях.

И он не наступил ещё. Для вас.

Такой уникальный и незабываемый.

Уверяю, вы узнаете его, и как только это осознаете, здесь и сейчас, и что-то дрогнет внутри, то сработает нечто… Какой-то невероятный закон притяжения, и словно матрица обновится. Враз. И это место, оно обязательно когда-то станет вашим.

Как далеко вы зашли или как далеко должны пойти, чтобы ощутить это чувство?

И подумать: « живут же…люди, и я так хочу».

Пройдя многие испытания а, как известно печальные истории наших страданий — со временем стареют, и даже мы устаём прокручивать их в голове.

Идя порой на крайние меры во имя защиты своей семьи, я только сейчас оказалась в нужном месте. Я не могу назвать его милым, очаровательным, роскошным… нет. Ведь это было бы так, будто я навесила ещё один штамп, поставила ещё одно клише с целью быть понятой мом читателем, но я хочу быть услышанной в другом ключе и поэтому пишу, будто кричу…

«— … Оно было просто моим»!

Это было подобно тому, словно я не дышала раньше, и только сейчас смогла полной грудью сделать неимоверно продолжительный вдох, а затем и выдох. Будто я была птицей, со сломанным крылом парящей под небесами и только сейчас смогла найти своё гнездо.

Было именно так, когда наша упрямая и своевольная душа — Дениза открывала тугой и ржавый замок, который время от времени скрежетал и, казалось, вовсе не откроется.

Никогда.

Предвкушение.

Ключ, который был универсальным для всех строений, в которые мы имели право, так или иначе, попасть сработал и на этот раз.

И ничего, что цель у нас была не совсем героическая, а именно укрыться на время от жизненной ситуации, которой мы не можем противостоять по-другому. Ведь иногда даже самым смелым героям необходима помощь. А возможно, мы совсем и не герои, а просто безумно уставшие судьбы, затерявшиеся во Вселенной, которым не всегда дано безрассудство в виде оголённой шпаги и врага, превосходящего намного в силе.

И всё же…

Принимать помощь не стыдно, а и иногда очень даже необходимо. Это вовсе не признак слабости, это признак скорей всего зрелости.

Зайдя во двор глухого и неприветливого здания, маленькой стайкой растерянных людей, мы будто очутились в уменьшенной копии особняка в Париже. Дыхание замерло, и что-то защемило внутри. И слова, они не нужны были вовсе.

Поймала взгляд не отошедшей ещё ото сна княжны Элены. Невозможно было сдержать себя. Мне нужна было её рука и дыхание Денизы. Рядом.

Около двухсот метров крепостной стены княжества Монако было в собственности у этой виллы и служило укрытием от всего мира. Розы оплетали её и внизу возле земли они были стары и совершенно без листьев.

Повреждённые засохшие стебли вызывали странные чувства, давая жизнь тоненьким побегам, что тянулись к солнцу, они словно старались из последних сил, зная, что ничто не вечно на земле. В ноябрьской непонятной температуре розы не цвели, но летом, вероятно, это было впечатляющим зрелищем.

Кустарники, росшие когда-то красивым английским рисунком на клумбах, без должного полива высохли, оставив кривые стебли. Фонтан, расположенный в живописном месте крепостной стены, не работал. Большая морда льва, из пасти, которой, возможно, сверкая брызгами, когда-то лилась чистая струйка воды, смотрела на нас уставшими глазами.

Фасад, очень неприглядный с наружной стороны внутренней своей частью, был украшен боковыми крыльями и угловыми башнями, полосами с аккуратной лепниной в мотивах раннего венецианского барокко, который так любил дядя и окнами с формами, выдержанными в наилучших готических направлениях. Эта часть небольшого здания выходила на солнечную сторону с красивым видом самых верхних этажей на далёкий противоположный мыс.

Внутри маленького парка было ещё три дома: небольшой коттедж для гвардейцев и охраны, отдельный гостевой дом и небольшой, скрытый невзрачной хозяйственной постройкой причал. К причалу вели ступени, спускающиеся всё ниже и ниже. Я рукой опиралась на крепостную стену. Она бесконечной конструкцией уходила к своему основанию. Шаткий лодочный домик скрывал подобие причала. Внутри он закрывался на внушительные ворота — металлические решётки и охранялся, конечно же. Это было связано с тем, что это, по сути, ещё один, дополнительный выход в окружающий нас мир. А как известно, если можно выйти, то, соответственно, можно и войти.

Предположительно, имея своё небольшое судно, мы могли вообще не посещать территорию города, и не общаться с кем бы то ни было любое по продолжительности для нас время.

В крепостной стене около семи метров высотой, широкой и очень внушительной, за толстыми стеблями роз виднелась маленькая калитка, наподобие той через которую мы с Жанной и детьми бежали когда-то от дядюшки Франциска. Куда же вела на этот раз эта малютка и где ключ от её замка? Ведь за стеной по моим представлениям был высокий обрыв и скалы, прибрежные рифы и океан.

Всё это бросилось в глаза мгновенно. Мы, не переставая, осматривались.

Люди выгружали багаж, сеньора Эстер Аранда, будто ожидая этого момента всю свою осознанную жизнь, передав малютку Бланш уставшей больше от переживаний за мужа мадам Марте, принялась за обустройство всей нашей семьи.

Мы же расположившись в небольшой гостиной на первом этаже главного строения, с изумлением взирали на то, как эта основная комната плавно перетекает ещё в одну и ещё. С разными зонами для отдыха: полками с книгами, мольбертами и напольными пяльцами для вышивания, удобным рабочим столом в удалённой комнате и большой обеденной зоной для всей нашей немалой семьи. Комнаты разделяли арки с утончённой росписью стен золотом. Мебель была старинной, всё было дорогим, но требовало генеральной уборки и замены местами истлевшего текстиля.

Удивительные картины гармонично украшали стены. Море оно было всюду, суда и высокие штормовые волны, застывшие на изображениях, пиратские бои и эмоции сражающихся.

Портреты… удивительные копии тех, что мы оставили в Провансе.

Дениза переводя местное наречие, поняла, что на ночь крепостные ворота традиционно закрываются и к восьми часам вечера мы должны убрать с улицы лошадей и дормез, пристроив всё это хозяйство в специальных конюшнях, которыми владели хозяева постоялых дворов. Синьор, что мы повстречали на улице, был разговорчив, как я уже говорила, и собирался помогать нам, безудержно обо всём рассказывая и показывая. Лавки и достойные торговые ряды, лучшие конюшни и прекрасная на его взгляд, местная часовня, всю эту информацию и ещё много другой, только для нас… за дополнительную оплату, конечно.

Он стал нашим гидом.

Работа вокруг нас кипела…

А мы втроём с детьми на руках замерли, озираясь вокруг.

— Я будто в дом попала родной, ощущения… какие они… забытые, — шептала Дениза.

— Я не уеду отсюда, никогда. Дядя будто предвидел…. Ему видимо Анна рассказала, она долго могла наблюдать за нами в своё время и делать, конечно же, выводы…

— Всевышний, он искушает нас… — Элена как никогда была права.

— Наш гость, ваша светлость, что сталось с проводником и его воспитанником?

Этот вопрос меня интересовал чрезвычайно. Предчувствие встревоженной птичкой билось в груди.

— Сэр Ренделл и юный Даниэль разместятся в гостевом коттедже. Так будет лучше для всех. У нас нет пожилой компаньонки, которая могла бы часами не выходить из гостиной, сопровождая нас в наших хлопотах. У нас будут с гостями совместные приёмы пищи: обеды и ужины. Многое нужно сделать, и я хочу быть свободной в своём доме. Мадам Марта пошла их устраивать. Она сказала, что коттедж достойный и там уютно.

— Сэр Ренделл?

Княжна недоумённо рассматривала Денизу. А та невозмутимо взирая на зеркало старинной работы, а затем, трогая пальчиком раму небольшого портрета маркизы, смахивая пыль, что-то сращивала в своей хорошенькой головке.

— Сколько её. Вековой. Будто годы, проходя, намусорили. Ах, да о сэре… Так, к нему несколько раз в пути обратился мальчик. Через два дня сэр «бородатый незнакомец» уедет в Женеву. Даниэль переедет в основной дом и будет находиться под моей опекой.

— Кто он Дениза?

Я шептала, уже откровенно боясь человека с внешностью, как мне казалось, пирата.

— Чудовище? Синяя Борода, потомок Генриха VIII? Он уморил всех своих жён и бежит от правосудия? Ведь он точно скрывается от закона?

— Как и мы, моя дорогая юная графиня. Как и мы. Но мы не нарушали закон. Вы это знаете. А в отношении сэра Ренделла могу только догадываться, его ситуация принадлежит только ему… Но впрочем, я уверена — перед нами убеждённый и закоренелый протестант. Холостяк. Умелый и удачливый разведчик, вкрадчивый интриган и дипломат, а если проще, то шпион Его Величества короля Англии. Не забывайте, в Европе одной из самых старых секретных служб считают, именно английскую, я когда-то читала об этом.

Не удивлюсь, что в Версале, при дворе Людовика он что-то узнал очень важное и ему это срочно нужно доставить в Женеву, прародительницу реформаторства. Он не хочет рисковать ребёнком, а возможно их ищут по признаку, что их двое.

Это уже всё неважно, пусть уезжает. Мальчика определим в помощники к мужчинам. Сэр оставит финансы на его содержание, но работать в этом доме будут все.

Чувствовалось, что интерес графини делла Гутьеррес сейчас сосредоточен на мыслях совершенно других. Изучая и наблюдая, а далее всё понимая про человека, что ехал несколько дней с нами, она уже, как несколько часов нашла для своего ума новую загадку.

Дом и его тайны.

Что-то не давало покоя Денизе.

— Душа моя.

— Мм-м?

Что она там рассматривает в самой дальней части этой удивительной гостиной?

— Обещай нам.

— Хорошо, обещаю, — задумчиво торопливые слова в ответ с подтекстом:

— «оставьте меня на время в покое, и за это я пообещаю что угодно, с тем чтобы затем всё сделать по-своему».

Мои шаги и стук каблучков не встревожил её, она, замерев, рассматривала в арке в стене божество из Индии.

Небольшая скульптура из бронзы, древняя и уникальная, дорогая, как и всё вокруг.

— Кто это, Каталина? Будда? В Китае он другой.

— Нет, это индийский бог Шива, когда он танцует, мир погружается в хаос, а звёзды беспорядочно падают. Самые слабые сгорают, не долетая.

— До земли?

— Нет. Сгорают во Вселенной, затерянные, холодные и никому не нужные.

— Не долетая, куда? До своих созвездий? Как и мы?

— Ну что ты, это всего лишь легенда. Мы же нашли своё созвездие. Во время магического танца Шива сначала в буйном порыве разрушает Вселенную, а потом столь же энергично восстанавливает её. По-моему, именно так звучит у буддистов. Не помню точно.

— Почему у него руки разной длины и лицо не пропорциональное. Разные глаза. Три руки. Три глаза. Что здесь написано? Латынь?

— Не все тайны природы могут быть доступны для разума, правильно? И даже Создатель не идеален и он, учась, готов совершать ошибки.

— Дядя это оставил для нас Каталина? Ведь в наших религиях Бог совершенен и не допускает ошибок, а мы грешны… всегда, ещё в утробе своей матери.

— Возможно. Но мы не должны ошибаться, именно сейчас. Это место, оно будто создано для нас. Понимаешь? Обещай, что не станешь открывать ещё одно казино. Обещай, что заляжешь на дно, забыв про покер, и британскую разведку. Что не будешь её сталкивать с нашими врагами. Я же вижу, что ты уже что-то задумала.

— А что тогда делать? Откроем сеть отелей?

— Нет!

— Возобновим ювелирное производство и откроем салон шикарного Дома высокой моды делла Гутьеррес? И устроим показ?

— Возможно, но позже. Возьмём другое брендовое имя. Как тебе Shiva? И это будет коллекционный эксклюзив «Je suis Shiva, le guerrier»*(фр. — «Я Шива, я разрушитель»), который не наденешь, возможно, никогда. Украшения будут необычны, они будут или из безграничного будущего, или из далёкого и такого же безграничного прошлого.

Любой очень богатый человек из этого княжества захочет иметь эти вещи в своей коллекции. Я тебя уверяю.

А сейчас нам придётся засучить рукава, я уже приглядела себе спальню.

* * *

Мои прекрасные покои с видом на океан, на самом верхнем этаже и кровать с балдахином в стиле позднего барокко. Его тонкая, истлевшая вуаль спускалась из золотистой короны на высоком потолке и нежными складками ложилась на изголовье королевской кровати.

Мы, конечно же, всё исправим, как только закупим новый текстиль.

А пока… как всегда.

Уборка, во время которой ищем тайник для самого сокровенного. Дениза была этим увлечена безмерно и уже действительно не обращала никакого внимания на сэра «таинственный бородатый шпион», гостившего у нас в имении в княжестве Монако.

Мужчина, приготовившись отражать словесные нападения с нашей стороны, в виде расспросов и намёков был слегка обескуражен данной ситуацией. Спокойная невозмутимость её светлости и буквально ужин на ходу вызвали, как я уже говорила хмурый взгляд гостя.

О нём забыли, и он уже не гвоздь программы. Он стал неинтересен.

Мы с мадам Элен как могли, поддерживали беседу в рамках приличия, конечно же, но вскоре сославшись на усталость, удалились в покои, которые пока решили занимать вместе. Отмытые и свежие, они были просто островком уюта и тепла.

А ночью нас разбудил восторженный шёпот, и известие, что тайник таки найден.

— Пойдёмте смотреть. Он думал, я не найду. Умён был дядя, что я ещё могу сказать. Вот в такого я смогла бы влюбиться. Конечно, возникает вопрос кто Он? Теперь я понимаю маркизу Анну и её чувства.

Отказать не было возможности, Дениза заслужила наше внимание. Поэтому в ответ на реплику о том, что завтра будет поздно, и мы не сможем при свете дня раскладывать все наши запасы, нажитые непомерным трудом, княжна Элена тихо улыбаясь, поднялась с постели и, накидывая что-то на плечи, с согласием тронулась в путь. Удивительно, но мы осторожно двигались в покои, которые я выбрала для себя.

А зайдя в спальню, мы удивлённо слушали театральное выступление нашей несравненной Денизы, которой, конечно же, хотелось нашего внимания. Её шёпот и колыхание пламени на свечи, и взмах руки, всё было очень драматично.

— Они и мне приглянулись эти покои, жить будем вместе. К чему вам одной такая огромная кровать, донна Каталина? Мы прекрасно разместимся здесь все втроём. Вы заметили, что она стоит будто бы в алькове? Слегка. И эта корона наверху. Будто всё для любимой сделано. А на полу смотрите всё плитами выложено с удивительными фресками. А поверху ковёр ручной работы. И здесь сбоку совершено стёртое изображение.

Жаль, Антонио с нами нет. Но уверяю вас, я бы нашла это первой. Вам это знакомо госпожа Элена, сами на место всё поставите? Помните куда нужно эмбриона подвинуть, а куда головастика, чтобы цепочка встала на место.

Итак, для кого-то это была бессмыслица — просто старинная гравировка на полу, местами стёртая от времени, и именно из-за этого покрытая дорогим ковром, но для человека из двадцать первого века, однозначно это имело значение.

Фигурка эмбриона в стороне, в центре Солнце и Луна, значки инь-янь — мужское и женской начало. Сперматозоид? Что за шутка? Они совершенно стоят не по очереди.

Надавив на фигурку эмбриона, как когда-то княжна Элена таинственно улыбаясь, попыталась её сдвинуть по кругу спирали, уводя в сторону, и поставила на это место знаменитого головастика и всё по часовой стрелке.

Блеск её глаз завораживал. Видно было, что это ей приносит истинное удовольствие.

Что-то щёлкнуло в стене сбоку от кровати. Замок он просто открылся и за гобеленом удивительной красоты, обозначился вход с лестницей, что спускалась в тёмную неизвестность.

А далее осторожно идя, при свете одинокой свечи мы увидели две потаённые комнаты примерно на уровне первого этажа. Узкие клети ничем не примечательные. Однако, я думаю, с некоторых мест из них можно подслушивать и подглядывать за тем, что происходит в гостиных комнатах. Возможно, данная мысль была только моим предположением. Днём можно будет проверить.

И снова лестница вниз, чувствовался холодный воздух подземелья, мы становились частью истории этого дома. Любопытство пересиливало страх. Посветили вниз. И не увидели ничего, кроме пыли и пустого тёмного пространства и вот мы уже намного ниже уровня жилых комнат этого дома, за нами темнота старинного дворца. Три фигурки, освещённые слабым светом пламени свечи посередине небольшой старинной залы с полками по кругу и колонами с сохранившимися кое-где старинными фресками. Ступени становились всё выше, а спуск тяжелее.

— Какая старина, Мадонна…

— Это будто древний храм.