Глава 9

Удаляясь всё более на северо-восток, мы доверились карте, и звёздам, освещающим наш путь.

А ещё проводнику, который невозмутимо заняв главенствующее положение в отряде, женщин и детей сразу поставил таким образом, чтобы они находились под защитой мужчин. Он был немногословен, с суровым взглядом тёмных глаз и густой бородой, которая мешала определить его действительный возраст. Вечно хмурые широкие брови, что зрительно срослись на переносице, делали его не преступным.

Но не для графини Денизы. Она задавала много вопросов, совершенно не собираясь разглядывать внешность мужчины, и понимать её в неприступном ключе, она не замечала его хмурого взгляда и сурово сжатых губ неготовых к разговорам. Техника выбора ориентира по звёздам интересовала её всё больше и больше.

— Месье, вы уже ходили этим маршрутом?

— Ваша светлость, я им пришёл в селение, что находилось в горах.

— Вот как, а…

Мы под их тихую беседу и мерные шаги наших животных, что шли друг за другом след в след по узкой тропе, лежащей между холмами, будто скидывали с себя волнения и опасения прошлых дней — непомерный груз, который отчаянно давил всё время, пока мы находились в доме.

Вдыхая свежий воздух Приморских Альп, тепло одетые с удовольствием понимали, что этого нам и не хватало всё последнее время. Лошади, снаряжение, продовольствие, верные люди — всё было с нами. Особый груз, про который знали только мы, был рассредоточен и крепко привязан к мулам и лошадям. Особо ценные украшения и документы сохранными лежали у меня и графини в рюкзаках. Казалось, что вся ситуация вновь находится под нашим контролем.

Ветер, было принялся сопровождать небольшой отряд в самом начале их путешествия и, мечтая делать это на протяжении всего пути подгоняя нас в спину, внезапно утих. И верно, это было результатом усилий вековых сосен, которые тактично замалчивали его шум и качались, отражая попытки неугомонного соседа догнать путников.

Мы же засидевшись в последнее время в доме на холме, кто, тоскуя о любимом, а кто, переживая о, возможно, сделанных ошибках в управлении дорогой недвижимостью, будто переключившись от проблем, по возможности наслаждались красотами природы и необычными ночными звуками, которыми были полны эти места.

— Ты только не молчи, шептала я мадам Элене, если захочешь спать или устанешь, мы передадим Огюстена няням, и я сяду с тобой на это маленькое, но такое выносливое животное. Ты обопрёшься на меня и вздремнёшь. Хорошо?

Княжна смущённо улыбалась и говорила шёпотом, что беременность — это не болезнь. Что всё это происходит как прошлый раз, мы снова в пути, но Эдуард её, конечно же, найдёт. Главное — не попасться врагам в руки и не стать слабым звеном для своего супруга.

— Это дамское седло, какого оно века? Наверное, баронесса в нём ездила в молодости. Это же просто офисное кресло со спинкой и подлокотниками.

— Нашли это чудо в кладовой конюшни. Дамы в древности беременели часто и переезжали, наверное, время от времени, вот, и изобрели его для таких случаев.

Буквально минут через сорок пути Огюстен перекачивал в моё седло. Грациозный и послушный Испанец подомной недовольно всхрапнул, но вроде благосклонно принял нового седока. Я кутала мальчика в плащ и слушала, как он шепчет слово «мама», и показывает пальчиком на княжну.

— Мамочка немного отдохнёт, хорошо виконт? Будем дружить с тобой? Уже пора, ты становишься всё интересней. Я твоя тётя — Каталина.

Мальчик, слушая мой голос, доверчиво прижался ко мне спинкой.

Элена расслабившись, укутанная в меховой плащ с капюшоном через какое-то время задремала, доверившись тому, что мула, на котором она восседала, вёл наш человек, и её главной задачей было удержаться в маленьком мягком кресле, которое и было древним дамским седлом.

* * *

Проснувшись к вечеру следующего дня в каменной хижине в горах и, отдавая, должное наваристой похлёбке из горного молодого барашка, и подсохшим кусочкам вкуснейшего монастырского хлеба мы собирались снова в путь.

Планируя выйти к утру следующего дня на проезжую дорогу, ведущую в княжество Монако, мы совершенно не подозревали о том, что в имении на холме уже хозяйничает маркиз-де Лувуа.

Его судно появилось на горизонте ранним утром и рыбаки, ругая сильную морось и ветер с гор, то и дело переходящую в дождь с удивлением наблюдали за манёврами каравеллы под флагом Его Величества и её стремительным ходом в сторону нашей бухты.

Они спешно прятали женщин и детей, молодых девушек и документы, выданные графиней, зная, что у настоятельницы в монастыре есть дубликаты. Оставляя сильных мужчин, слабейшие и мудрейшие, хранители секретов по выращиванию жемчужин спешно уходили в потаённые места в горах.

Маркиз прибыв с очень учтивой миссией и желая сопроводить благородных вдовствующих дам, живущих в одиночестве в Париж, был рад в который раз исполнить приказ своего короля.

Он не представлял себе, что столкнётся, с какими бы то ни было трудностями в этом удалённом месте страны. Возможно, дамы осложнят его задачу долгими сборами, причитая о большой чести, оказанной им, но он умел поторапливать этих особ. Сумеет и сейчас. Его сопровождал небольшой отряд гвардейцев, всё это происходило в штатном режиме. Пока.

Главная задача, стоящая перед ним-учинить следствие по вопросу, постоянно беспокоящим короля, каким образом документы, порочащие слишком многих в его окружении, оказались в библиотеке древнего монастыря.

Маркиз долго рассматривал немногочисленные портреты, оставшиеся в галерее. Поражаясь мастерству художников, думал о том, что место некоторым из них обозначено точно в галерее Лувра.

К слову сказать — ему совершенно не понравилось начало его миссии. Дом оказался пуст, совершенно непонятным образом они разминулись с её светлостью. Дождь за окном, зарядивший с утра без устали смывал все следы в горах, на поляне и на берегу.

Матушка-настоятельница без устали шептала, что, наконец, то они переберутся в новый дом и что можно начинать ремонтные работы в монастыре, что необходимо перевезти сразу библиотеку…

И маркиз совершенно не мог влиять на этот процесс, святая церковь всегда находилась под управлением Папы, а монастырь был женский, и его гвардейцев выпроводили в рыбацкий посёлок, предложив занять самый крайний дом одинокой вдовы, внучку которой госпожа графиня взяла себе в услужение. От всех этих ненужных поселковых подробностей сознание бастовало и требовало придворной изысканности и утончённого общения.

— Графиня делла Гутьеррес, как есть она, — матушка щурила близоруко глаза, ища в кармане объёмного монастырского платья футляр с очками.

Тоненькие с маленькими круглыми стёклами, она долго заправляла их непослушные душки за уши. Вспоминая про себя Господа и всех святых и недоумевая, зачем приехал в их обитель посланец короля. Обида на кардинала поселилась в душе этой важной матроны. В свои сорок лет с небольшим хвостиком она также желала успеха и роскошной жизни в монастыре где-нибудь на окраине Парижа, конечно же, в должности его настоятельницы.

— Вы ошибаетесь, матушка. Её светлость-герцогиня Франсуаза Немур, на портрете значится это имя, посмотрите надпись. Какая прекрасная дама, художник великолепно передал её грацию, она будто оживёт через мгновение и мне будет с кем скоротать этот вечер.

— Прабабка теперешней графини. Одно лицо, портрет останется в галерее, облик так похож на дарительницу сего чудесного имения, что я просила не убирать его. Мадам Дениза дарственную оформила по всем законам на монастырь. Предоставила нам копию завещательного распоряжения первой герцогини Немур на это имение. Всё заверено печатью родового перстня. Передала ключи от имения и объяснила, как работает подъёмный мост. Вот кто истинный владелец был всегда. И ни копейки с нас не потребовала…

Отбыла в северное имение, как и желала того, не дождалась вашего визита месье. Так и не знала она о нём. Говорят, утром на горизонте судно было видать.

Многие земли отписала рыбацким семьям, чудная она, блаженная.

Всё про богоугодные дела у меня выспрашивала да молилась сутками напролёт. Но у богатых свои причуды. С портретами предков носилась, в последнем послании просила сохранить их до лучших времён. Целая галерея была. Упакованы все они в ящики и в хранилище спрятаны, обещала позже приехать забрать. А сколько вещей добротных оставила, текстиль и лен, посуда и запас свечей. Пусть Господь дарует ей многие лета жизни.

Срочные дела у неё в Португалии и Шотландии, сказывала, что матушка благородных деток оставлена ими на попечении монастырском где-то. Не выдержала женщина расставания с погибшим супругом, верно, постриг решила принять.

Крестилась мать-настоятельница, пребывая в семейной часовне графини рассматривая уединённую келью и лавку в ней из дерева без матраса и воск свечи оплавленный.

«— … так вот где голубка уединилась на две недели, отбывая наказание за грешные мысли свои».

Обыскивая имение и расспрашивая обо всём, маркиз всё более был недовольным. Раздражение и голод, словно прибрежными волнами омывали его сознание. Есть хотелось всегда. Монастырские похлёбки не шли ни в какое сравнение с угощениями, с королевского стола.

Понимая, что упускает что-то важное, не мог эту мысль ухватить за вёрткий как у ящерицы хвост. Не мог уследить за шустрыми монашками, начавшими переезд и теснившими его в самое дальнее холодное крыло строения.

Не поднимая лиц, они наводили суету и порядок, выполняя приказы матушки.

«— … не было судна ранним утром кроме нашего, или мы чего-то недосмотрели»? «- ведь не было же… или было»?

Если бы не наличие маленьких детей и целого штата слуг, изнеженной родни, охраны и багажа у мадам графини, всё указывало на побег.

«— … но как такое возможно, не подались же они в горы, вероятно супруг одной из присутствующих дам в имении действительно забрал семью».

Опросы рыбаков ничего не дали. В штормовой дождь ранним утром хороший хозяин и собаку на улицу не выгонит. Была какая-то суета в имении, а куда они подались? Не ведомо. Дело господское. Графиня — дама непредсказуемая. Всё про Венецию рассказывала и про острова очень дальние. Беспокоилась о хорошем питании для детей и фруктах. А где взять в горах фрукты… чем богаты, как говорится.

Это и вовсе сбивало с мысли маркиза.

«…- и всё же Венеция или Шотландия»?

Последние сведения от настоятельницы и вовсе ввели мужчину в стрессовую ситуацию, и ему захотелось обратно в сытый и такой прекрасный Версаль.

— Беседа была у мадам графини с его преосвященством, одна из послушниц слышала, что благородная дама печальна была, а затем и вовсе рыдала на плече у кардинала, рассказывая, что невеста благородного синьора Витторе делла Торризи семь лет назад в Венеции отравила двоюродную сестру покойного супруга мадам Денизы. Что голова преступницы была выставлена на центральной площади. И что семья Торризи, так или иначе, виновата в том, что произошло тогда.

— Опять яды, мир будто сошёл с ума… А что его преосвященство долго ли работали в монастырских библиотеках.

— Как вернулся от её светлости, так и засел за старинные писания. Только вот что мне показалось странным месье маркиз. Более он и слышать не хотел о дамах, видно узнал тайну какую, уехал срочно в Марсель, а далее, как поговаривали в Версаль сразу. С донесением. Уж как горд был, верно, он тогда и нашёл все нужные документы. Ведь синьор Торризи в своё время просил подати оплатить у меня именно в той библиотеке. Будто прятал он что-то в ней, а, возможно, и искал. Ведь в само имение он попасть не смог. Мост был поднят. Не было у него ключей от древнего строения предков.

* * *

Пока сыщики Его Величества обыскивали имение и рассматривали рукотворные записи в библиотеках. Не покидая долгое время кабинеты, что выделила им мать-настоятельница, составляли описи найденных документов, в том числе и историю возникновения благородных родов д’Сов, д’Фуркево и Беккариа во Франции.

И пока до господина маркиза медленно доходило истинное происхождение дам, с которыми он так неосторожно разминулся, а фактически упустил их, наши путешественники, потаёнными тропами выйдя, в конце концов, на тракт и наняв удобный экипаж на отдалённом постоялом дворе, приняв должный вид, в сопровождении отдохнувшей охраны выдвинулись в сторону небольшого княжества.

* * *

Итак, Монако, несмотря на многолетние попытки Франции, и Испании покорить княжество, суверенитет этому удивительному государству удалось всё же сохранить.

И утром мы были встречены прохладой и светлыми лучами солнца, встающего из-за горизонта. Дети спали на руках у нянь, мягкий экипаж, покачиваясь, вёз всё самое дорогое для нас. Мадам Элена и дети, тайный багаж всё вместила в себя эта нелепая конструкция на огромных колёсах, купленная нами в обмен на неприхотливых мулов. Где-то внутри него также дремал немногословный мальчик — протестант, так часто наблюдавший нас за молитвою во время путешествия.

Этот удивительный путь через горы и часть Прованса, несомненно, подходил к своему логическому завершению. Мадам Дениза, идеально одетая по французской мужской моде, поправляя кружево шейного платка в вырезе тёмного бархатного камзола с необычным для Франции акцентом, напоминающим венецианский разговорный язык, начав беседу с проходящим клерком о местоположении небольшого квартала в старом городе, с удивительной заинтересованностью расспрашивала его про всякие мелочи.

Она чертила на привалах по описаниям в письме от дяди дом из тёмного камня в стиле жуткой крепостной стены, что стоял обособленно на третьей береговой улочке в районе Монако-Вилль, утопая в раскидистых ветках вечнозелёной калины и можжевельника. Чертила так, как она его себе представляла. Здание, которое мы искали в данный момент с небольшим львом у главного входа, лапа которого покоилась на шаре. Глухой фасад без окон и высокие окна третьего этажа, должны были венчать два балкончика, в форме красивых маленьких ракушек.

И сейчас девушка пыталась очень уверенно по своим эскизам, выдавая их за письма своей бабушки, найти этот дом. Если бы я не видела её за работой, я бы поверила, конечно же, что это чертежи её несравненной бабушки.

«— … Мадонна, она безумно впечатляюще врёт, за ней глаз да глаз нужен, ведь в княжестве обязательно должны быть игровые зоны, нам только покера не хватало в её исполнении».

Как же быстро она схватывала то, что говорил ей местный житель, мадам была точно в своей стихии.

— Синьора, этот дом очень давно стоит без хозяина и ваша grand-mère была совсем малышкой, когда жила в нём, я не помню его таким, он сейчас изменился. Этот шар и лев… я всегда думал, что лев — это властелин всего мира, поэтому он и держит лапой этот самый мир. А сам дом, вросший в крепостную стену княжества это бывшая тюрьма. Смешно, правда, я, конечно же, покажу его вам, мерси синьора… Но разве в тюрьме могут быть такие балкончики…

И синьор смеялся неугомонно, и это продолжалось вечность, и вот уже доброжелательный местный житель, усевшись рядом с нашим кучером, сжимая в руках заветную серебряную монету, что-то быстро объясняя, просит развернуться наш отряд и совершить подъём вот по той, а затем уже и по другой мощёной большими камнями дороге.

Конечно же, всю эту тарабарщину из двух очень известных для нас языков могла переводить только Дениза. Изумлённый взгляд нашего бородатого попутчика был ей в большую награду.

У них вообще были очень странные отношения с сэром… а дальше мы не знали. Просто потому, что считали это временным знакомством. Казалось, мужчина занял оборонительную позицию в общении, стараясь как можно меньше выдавать о себе информации, и всё же он очень опекал госпожу графиню в пути. Я часто видела, как он на неё смотрит, в те моменты, когда она этого не видела.

Дениза так же стараясь, как можно по минимуму рассказывать о нас и о причинах такового вот побега из собственного имения в ночи, с удивительным любопытством задавала вопросы обо всём, что ей было интересно, совершенно не пугаясь отталкивающей внешности незнакомца.

Практически четыре дня длился этот поединок, и я могла только догадываться, к чему он приведёт.

«— … во всяком случае, ей с ним действительно интересно. Красавица и чудовище, вот честно… Она, наверное, его и в дом пригласит».