Глава 11

Действительно. Первые впечатления были несравненными. Будто мы в целом мире одни и словно наши ноги ступают по каменным плитам древнего храма. Тишина… Она была, будто осязаема. Время остановилось для нас. Для всей Вселенной.

В лучших традициях Голливуда, как говорится.

На миг мелькнула мысль о возможности переноса нас в другую параллель, но только на миг. Вспомнились близнецы, спящие в уютной комнате, обозначенной сразу как детские апартаменты в доме и, конечно же, та ответственность перед ними, которую мы взяли на себя.

Каждый шаг, шорох одежды, и наше дыхание наполняли тёмное пространство иллюзией жизни и резонировали внутри стен помещения, из-за этого оно казалось просто огромным и непомерно грандиозным, уходящим в нереально густую темноту.

Высоко подняв руку со свечой, Дениза бесстрашно осматривала всё вокруг. Стены помещения были украшены остатками мозаики и фресками, изображающими сцены из жизни удивительных людей, возможно, древних римлян или греков. И если честно было своё очарование в удивительно таинственном свете пламени и его воздействии на окружающее нас пространство.

И вот уже девушка пытается зажечь несколько свеч, что вытаскивает из глубоких карманов своего домашнего платья, пошитого из тёплой шерсти. А мы в который раз удивляемся её предусмотрительности. Установленные на каменные полки, горящие наши восковые помощники, дают определённо полный обзор всего вокруг, и невероятные ощущения исчезают. Они тихонько уходят, будто извиняясь, пряча в глазах затаённую улыбку.

Может наше сознание приукрасить, как говорится, действительность. Всё оказалось намного прозаичней.

Да.

Старинная стена, она, конечно, поражала воображение. Около восьми колон… по периметру помещения, в его центре, удивительных в своей конструкции, на них, верно, держался весь дом. Они тоже выглядели впечатляюще. Повсюду пыль, более похожая на мелкий морской песок. Но самое интересное было на полках. Самых обыкновенных, без всяких художественных изысков.

Ящики… с предполагаемым содержимым, ну непустые же они стояли на самом деле, которое нужно было хорошо изучить.

Самый близкий напоминающий гроб, вызвал оторопь у Элены. Он стоял на полу, был высокий и очень основательный.

— Княжна, успокойтесь, это же не склеп, — я ловила её взгляд, прижималась к ней, успокаивая своим шёпотом.

— И это не то, о чём вы подумали. Мы, конечно же, его откроем в первую очередь. Расслабьтесь и привыкайте — это просто наш новый дом. Он такой. С идеальным месторасположением и климатом. Мы недоступны в нём врагам, которых осталось совсем немного.

Жители княжества, живущие и имеющие в собственности недвижимость внутри крепостной стены неприкосновенны. Мне так нравится, когда вечером конные армейцы проезжают с дозором по мощённым крупным камнем улицам, цокот копыт их животных слышен издалека, а затем бьют куранты на старой городской башне и тяжёлые городские ворота закрываются. Возникает ощущение полной защищённости.

А это просто подвальное помещение нашего нового дома. И мы ночью решили разобрать его содержимое, как будто только ночью можно рассматривать старые вещи предков. Ведь, правда, так интереснее?

Подняв крышку огромного деревянного сундука не поверив глазам, медленно стала доставать шлифовальный круг. Алмазный. Он был в опилках, превратившихся в древесную пыль. Она летала повсюду. Нельзя был глубоко вдыхаться и сильно выдыхать воздух.

Чихнув, я восторженно рассматривала в своих руках находку.

— Мадонна, это лучшее, что он нам мог оставить. А ещё как я понимаю, в этом ящике лежат точные весы, которые нужно будет собрать.

Мои руки ощупывали все, что не видели глаза.

По сути, в содержимое этого ящика входила основа ювелирной мастерской, которую мы с Денизой собиралась оборудовать практически с нуля. Инструменты и ещё многое, очень многое… Осталось только выделить помещение или найти таковое. В нём должна быть печь и хорошая вытяжка и мастерская заработает.

Я ничего не замечала вокруг.

— Каталина.

Дениза, держащая документы в руках, была озадачена.

— Мы, конечно же, во всём разберёмся позже, ты только не волнуйся хорошо? Как говорится в кабинете «обмозгуем всё», но согласно содержанию этих документов виллу «rosa della Catalogna»* (роза Каталонии, итал.) в своё время разрешили построить на землях княжества, за особые заслуги перед ним, основателю нового рода в герцогстве Савойском.

Это род маркизов ди Роджадео, и его основатель — безземельный французский барон Николя Беккариа, что несколько лет назад, перед этим, вернулся из Нового Света.

Его завещательное письмо практически около века ждёт, когда в него внесут, вероятно, твоё имя Каталина, и только тогда эта вилла станет нашей, когда ты примешь новое имя, дорогая. Возможно это и к лучшему, оставим прошлое в прошлом, пусть мир узнает юную маркизу Каталину ди Роджадео, ни к чему быть на слуху у Людовика и правителей Испании. Давай всё взвесим позже и не будем спешить… но нам действительно хорошо было бы исчезнуть, в лучшем понимании этого слова, конечно же.

Я аккуратно взяла в руки старинные документы, и сердце сильнее забилось в груди, а слёзы застили глаза.

«— он догадался или сам пережил такое же… или с самого начала всё понимал и знал».

Как же дорога мне была память об этом человеке, он на всякий случай пытался подстраховать любого, кто вновь попытается «всё исправить в прошлом», хотя верно понимал, что это невозможно.

Исправляя одно, мы вновь делаем ошибки. Где она истина? Как знать, что будет лучшим?

Планы всей усадьбы и инструменты мастерской, документы и история возникновения рода ди Роджадео, серебряный перстень рода и печать к нему. Немного старинных украшений, ценных только тем, что на каждом был герб рода — роза Каталонии, скрещённые стилеты и маленькая лилия внутри.

Возглас восторга оторвал меня от созерцания.

Я ещё не видела очередную находку, но внутренне понимала что это…

«— не может быть… это не оно»!

«— оглянись, Душа моя, ведь она прекрасна, не правда ли? И следующей кто познает безумство любви, будет именно она».

Дениза стояла в скромном свете, что давали догорающие свечи. Бриллианты и сапфиры таинственно мерцали на ней, разглядывая нас. Знаменитое ожерелье, это было Оно!

— Мадонна, моя!

— И флакон от парфюма, смотрите тот самый, боже веер…. К нему же страшно прикоснуться. Он рассыплется сейчас в руках, бедный шёлк.

— Я не могу вздохнуть, оно прелестно.

Всё оставшееся время этой ночи мы были не в себе, мы будто только сейчас переместились во времени. Все вместе. И мы жили прошлым, прекрасно понимая, что нельзя этого делать.

«— нужно жить только настоящим, память ценна, несомненно. Но настоящее имеет ещё большую ценность, ведь уже завтра оно станет прошлым».

Мы прятали свои слитки, и украшения, что привезли из Прованса. Перенося их из кабинета возле спальни в сумках и рюкзаках. Оставляя пока на полу в подземном хранилище, зная, что всё разберём, наведём везде порядок и посчитаем. А ещё, несомненно, сверим с описями, которые мадам Дениза составляла практически две недели, исчезнув для всего общества монастыря в Провансе под видом покаянной души, погрязшей в молитве.

* * *

Утро.

Они уснули будто недавно, три очаровательные, уставшие главные героини нашего романа. Их растрёпанные кудри переплелись на пыльных подушках. Кровать, стоящая под пологом, в ещё неубранной спальне, будто делилась с ними воспоминаниями о тех, кто возлежал на ней когда-то.

Оберегая свою донну Каталину с обеих сторон, Дениза и Элена обнимали девочку даже во сне. Их невесомое дыхание будто хранило сон той, что когда-то заботилась о них не покладая рук.

Лучик солнца, заглянувший скромно в девичью спальню с огромной короной на потолке изумлённо замер, взирая на эту нежность, а после радостно запутался в красивом когда-то шёлке на изголовье и стал уверенно расти, стараясь заполнить собой всё пространство.

* * *

Я задумчиво анализировала произошедшие последние события с нами, слыша, как украдкой, вздыхает Элена, как беспокойна во сне Дениза.

Невозможно испанской наследнице рода графине Каталине д’Вальде-Эсе ла Куэва, исчезнуть полностью. Однозначно придётся прописать в документах, что так предусмотрительно оставил дядя, откуда я появилась на свет. Кратко. Не перечисляя всех регалий, разумеется. Меня мало кто знал в лицо, это к лучшему. И это будет только мой выбор — никому не известный титул в маленьком герцогстве Савойском на карте прекрасной в будущем Италии, без всякого семейного скандального шлейфа, он, если честно прельщал.

«— пусть все забудут о деле, об отравлениях… о переписках и кознях, сильных мира сего, скоро гонения на протестантов усилятся, и Франция будет занята другим, но в ближайшие годы нам ни к чему повышенное внимание, и так хочется этот дом в собственность. Вероятно, городские ворота уже открыли, на улице около девяти градусов тепла, не то что в Шотландии в начале декабря. Уже заработал рынок, и крестьяне из соседних посёлков привезли свежую продукцию, как же будет прекрасно в Монако летом. Решено, буду никому не известной маленькой маркизой Каталиной-Рене ди Роджадео, уединённый образ жизни нам будет только на пользу ».

А позже было грето много воды, и все последующие дни генеральная уборка имения была основным занятием без исключения для всех.

Вечерами, принимая ванны и делая друг другу массажи, наводя красоту, мы впервые, наверное, за всё время мечтали. Я, конечно же, о коллекции, новой и неповторимой. Найдя помещение мастерской, которую пользовал, видимо, дядя, решила ничего не менять. Ключи от сейфов в мастерской мы нашли в хранилище. Эти комнаты находились на самом верхнем этаже в одном из боковых крыльев здания, и вечерами карандаш изумлённо освобождал мои мысли от запретных оков. Располагая их на листах плотной бумаги.

Княжна Элена украдкой мечтала о фортепьяно и, конечно же, ожидала мужа, полагая, что состояние имения во Флоренции вынудило его задержаться, на столь длительное время. Я не разрешала ей думать о плохом, утверждая, что, не имея фактов, нельзя себя накручивать ужасными мыслями.

— Я бы почувствовала, что с ним что-то произошло ужасное. Он скоро найдёт меня.

Она верила. Верили и мы.

Госпожа графиня в сопровождении гвардейцев и мадам Марты осваивала лучшие места торговых пассажей в Монако, и благодаря этому дом с каждым днём становился всё красивее и богаче. Мне, несомненно, было тревожно от этого. Ведь сколько эта безудержная натура сейчас потратит, прося каждый день финансы у княжны Элены на то или иное, столько она затем захочет вернуть обратно.

Её предпринимательская жилка и безудержная энергия заставляла меня разрабатывать ювелирную коллекцию в чертежах как можно быстрее. После устройства дома я мечтала засадить Дениз рядом с собой в мастерской.

«— к концу февраля в Венеции будет главный бал, и мы заставим местное общество заговорить о новом ювелирном доме».

Детьми занимались мадемуазель Флави, которую мы по настоянию её бабушки взяли из Прованса. Она забавно с ними играла, словно навёрстывая своё детское сиротское время, а сестры Тереса и Эстер Аранда, казалось, были, всюду наняв в услужение из местных жителей прачку, и двух горничных они глаз с хозяйства не спускали.

Всё постепенно налаживалось.

* * *

— Что ваша поездка в Женеву, сэр Ренделл?

Наконец-то за столько времени графиня разглядела за нашим столом мужчину. Она была, будто удивлена его присутствию. Полагая, что он уже в пути. Англичанин явно похорошел, насколько это возможно в его случае. Побывал у цирюльника и, наверное, в модной лавке одежды. Перед нами уже много дней за столом восседал истинный лорд. Надменный и строгий.

— Она откладывается ваша светлость, на неопределённое время. Я хотел бы обговорить с официальным опекуном маркизы Каталины ди Роджадео условия моей аренды коттеджа на территории её имения в княжестве Монако.

Тишину, что восстановилась за нашим обеденным столом, было можно, наверное, черпать любимой серебряной ложечкой мадам Марты.

— У вас изменились обстоятельства, сэр?

— Можно и так сказать госпожа графиня. Если честно, то я решил дождаться приезда супруга княжны Элены. Дон Эдуард д' Феррейра, мне необходим для важной беседы, ваша светлость. Также основная причина моей задержки — это ваше скандальное положение, уважаемые дамы. Вы без мужского участия находитесь в чужой стране. Ваше положение непозволительно. И я как джентльмен должен, несомненно, вмешаться в это.

И снова тишина… Я, наконец, то разглядела цвет его глаз. Этот омут затягивал, вероятно, не меня одну.

«— просто вселенская чернота… он точно англичанин, а может, его дедушка родился во дворце у османов»?

Дениза не отводила взор. Это была просто дуэль. Мне казалось, что закусочная вилочка в её ручке сейчас станет стилетом, который вонзится в открытый участок шеи уважаемого англичанина, что виднелся над кружевным шейным платком.

— Вопрос аренды вы можете обговорить со мной сэр Ренделл, а что касается нашего положения, я не совсем понимаю, о чём вы? Вы не член нашей семьи и ваше присутствие может скомпрометировать нас. Чем вы рассчитываете нам помочь, если возникнет чрезвычайная ситуация? Вы сами верно скрываетесь.

Это спокойствие в её голосе, обманчиво отстранённое…

— Прежде всего, я готов нанять судно, которое отвезёт вас и всю семью в ваше северное имение. И я не скрываюсь, ваша светлость. А также не собираюсь, кого-либо компрометировать миледи. Мадам Марта прекрасно справляется со своей ролью компаньонки, дуэньи, по-вашему.

А если данный факт произойдёт, я возьму ответственность за возникшую ситуацию на себя. Леди ни в коем случае не пострадает.

Это вопрос большой политики, я уверяю вас. Вы были дружны много лет с миледи Иннес, первой придворной дамой Её Величества, не говоря уже о том, что супруг княжны Элены советник нашей королевы в отставке. Не спорьте, это вопрос решённый. Гвардейцы и члены команды галеона, что сопровождают вас, они давно уже все действия по охране имения согласовывают со мной, и так будет в дальнейшем, пока граф не найдёт свою семью.

Было видно, что мужчина всё для себя решил. И было бесполезно что-либо говорить ему в ответ.

«— он вновь обратил внимание её светлости на себя, спустя практически две недели после нашего заселения. Удивительно, но он в чём-то, несомненно, прав».

Молча рассуждая, наблюдая и ловя взгляды княжны Элены, принимая удивительно вкусный завтрак при этом, я могла только догадываться, чем закончится данная ситуация. Обещая себе всё держать под контролем, я отчего-то не хотела влиять на мужчину, что волею судьбы возник у нас на жизненном пути.

«— он так некрасив, но весьма благороден…», — шептала моя интуиция.