Глава 12

Это утро, а затем и весь день, они были полны неожиданностей с самого начала.

Тяжёлые портьеры, обрамляющие высокие окна, были бесшумно распахнуты горничной и ловко закреплены шнурами на витые крючья, что были вбиты очень основательно в простенки.

Тихое пожелание нам доброго дня и реверанс с глазами в пол. Мадемуазель Флави была допущена до самых потаённых мест в нашей жизни и, разумеется, предупреждена о том, что с ней станется за предательство.

Удивительно, но девушка не горела желанием выходить за пределы нашей территории в город. Она всю себя посвятила пригляду за близнецами и безмерно дорожила тем, что на неё свалилась неожиданным счастьем работа и жизнь в нашем доме. Эта новая её действительность в разы отличалась от прежней жизни в старой рыбацкой лачуге удалённого от всего мира посёлка. Она о тех временах помнить вовсе не хотела, быстро учась всему новому и на глазах становясь другой.

Голубая гладь спокойного моря вдали, виднеющаяся из окна и из-за крепостной стены, упиралась в горизонт.

Мягкий свет, через сдвинутые вбок прозрачные занавески тюля, он незатейливо освещал пространство нежным светом. Ощущение чистоты и свежего воздуха заполняло всё вокруг.

Маленькие непослушные пуговички домашнего платья, наброшенного на тоненькую рубашку, отвлекали мысли от эскизов, что лежали в дальней комнате. Их никак не удавалось просунуть в петельки.

На чайном столике стояли тарелочки и чашечки с блюдами для завтрака на любой вкус. Его готовит специально для нас каждое утро мадам Марта.

Малютка, виконтесса, играющая на кровати с Денизой, украдкой бросающая взгляды на ещё тёплый классический, французский тост, была замечена мною и отмечена как некто, кто поможет мне справиться с завтраком.

Безупречно вкусные ароматы со стола, они явно интересовали малютку.

И я будто мысленно уже рисую акварель нашего утреннего пробуждения. Это только наброски. Уверена, что только лёгкая акварель передаст всю прелесть этого действия.

«— как Бланш оказалась у нас в постели, когда Флави принесла её, а приносила ли…»?

Виконтесса, на глазах активно меняла ореол своих действий и ускоренно уже ползла по кровати просто королевских размеров в мою сторону.

Этот удивительный ребёнок с густыми тёмными кудряшками и умными глазками целеустремлённо собирался совершить нечто. Виден был настрой, и главное — мотивация, она на удивление впечатляла и была весьма уважительна.

Завтрак!

— Святые угодники, держите эту девчонку, она потеряла подгузник! Мадемуазель Флави, задержите Бланш.

Дениза, запутавшись в одеялах и покрывалах, на этот раз явно не успевала подхватить маленькую шалунью.

Мы оглянуться не успели, как ребёнок, будто выполняя давно выученные действия, по покрывалу, попой вниз, спешно съехал на пол. И вот уже некрепко встав на ножки, что качались, но держали малышку, она, вытянув ручки и упрямо хмуря бровки, двигается в мою сторону.

Красивая вышитая Денизой рубашонка до коленок скрывает самые интересные места юной леди.

В этот момент мне очень захотелось взглянуть на нашу семью глазами этой маленькой девочки и наверно улыбнуться. Какая же это радость, простая и бесхитростная, настоящая без условностей. Та, что может, наверное, быть только у ребёнка, который делает свои первые шаги.

— Это кто у нас пошёл своими ножками? Кто хочет маленький глоточек кофе и кусочек вкусного тоста с ветчиной? Кому надоела её каша?

Хотелось в восторге схватить и зацеловать эту смуглую красотку. Но её крёстная мама запрещала сюсюканье и неправильное произношение слов с детьми. Мадам Дениза уже спешила за девочкой, босыми ногами легко ступая по ковру с ещё неприбранной внешностью и растрёпанными волосами.

— Что-то мы сегодня припозднились, ваша милость.

Я шутливо тронула пальчиком носик Бланш. И поймала взглядом, будто её энергетику, что била фонтаном радости и удивлённого познания всего окружающего.

— Сейчас мы пойдём все вместе в купальню, я только чашечку кофе выпью. Каталина вы не обратили внимания, что за конверт лежит на рабочем столе? Мадемуазель Тереса занесла его сегодня утром и скоромно удалилась, я слышала её шаги за ширмой.

Рассеянно отводя взор от горизонта за окном, и забирая свой палец из цепких ручонок Бланш, которые тянули его навстречу со своими маленькими, крепкими зубками, я, не спуская её с рук, глянула в дальнюю часть комнаты.

— Действительно, конверт. Кто может писать столь уединённо живущим дамам? Я не жду корреспонденции, а вы, ваша светлость?

Не услышав ответа, продолжала уже не совсем уверено.

— Хотя нет, возможно, это городская управа. Я надеюсь, её вердикт будет положительным, и мои права на столь скромный маркизат в княжестве будут зарегистрированы, так или иначе.

Громкий крик заглушил мой голос, его, наверное, было слышно на всём верхнем этаже.

— Огюстен проснулся, а Бланш нет в детской. Мадонна! Ступайте виконтесса, успокойте своего братца.

Поставив девочку на пол и аккуратно отходя от неё, наблюдала за несмелыми шагами босых ножек. Они явно направлялись в свои покои, и было видно, что не впервые. Няня Флави улыбаясь, отслеживала все движения малышки.

Я слышала, как рвётся бумага конверта под нетерпеливыми пальчиками госпожи графини и отчего-то интуитивно понимала, что начинается новая глава нашей жизни, полная неожиданностей и новых встреч, которые вероятно невозможно будет избежать.

Так и есть:

— Её милость маркизу Каталину ди Роджадео в сопровождении графини делла Гутьеррес и супруги дона Эдуарда д' Феррейра ожидают на премьере либретто балета Les Entretiens de Diane et d’Apollon* (Беседа Дианы и Аполлона, фр.)

Развернувшись на звук голоса Денизы, я изумлённо застыла возле чайного столика. Недоумение смешивалось с чувством тревоги и пониманием, что нам обязательно придётся скрыть по возможности свою обеспеченную личную жизнь и наши возможности от всего света и прежде всего от жителей княжества.

Непроизвольно раскрошив кусочек рогалика из слоёного теста, и почувствовав, что мне становится прохладно в домашнем утреннем платье из нежной тонкой шерсти, севшим голосом шептала о том, что мы совершенно не готовы к выходу в свет.

— От кого приглашение, Дениза?

— От секретаря его светлости князя Монако, он сообщает, что князь Густав-Луи I, изволит ждать нас.

— Я так полагаю, оно не предусматривает отказа.

— Вероятно, нет. Как хорошо, что милорд Ренделл гостит у нас, он сопроводит нас в концертный зал Оперы. И это будет так по-английски правильно.

— Но на милорда нет отдельного приглашения.

— А мы пошлём господину секретарю уведомление, что приедем в сопровождении лорда, будущего члена нашей семьи. Иначе наш выход в свет придётся отложить на неизвестное время в связи с отсутствием супруга княжны Волконской.

— Как это понимать, Дениза?

Я подходила всё ближе к девушке и шептала ей уже практически на ухо свои вопросы о том, что она задумала и каким образом лорд станет членом нашей семьи.

Из всего мной услышанного далее я поняла, для чего сестра так часто посещала торговые ряды и пассажи княжества.

Информация.

Она необходима была этой деятельной натуре как воздух. А где как не у торгового люда, задавая правильные вопросы, можно всё выведывать в незнакомом городе?

Дениза отвечая на все мои вопросы, начинала говорить. И её уже было не остановить. Накопленная информация требовала своих слушателей.

— Князь Густав-Луи I Гримальди молод, ему около тридцати пяти лет, относительно счастлив в браке и имеет маленьких наследников. У него всё просто отлично в жизни. В «шоколаде» по праву рождения, я бы так сказала дорогая. И на минуточку внимательно послушай меня, он носит дополнительно титул французского маркиза Бо, который пожаловал ему Людовик XIV. Титул могущественных правителей средневекового Прованса. Именно князем приглашена из Версаля балетная труппа, выступления которой все так ожидают. Король Франции весьма благосклонен к правителю этого небольшого государства и тот отвечает ему полной взаимностью.

Тонкая чашечка ароматного кофе застыла возле губок нашей графини.

Глоток.

— Я уверяю тебя приглашение и наше появление на представлении — это просто досмотр, и вероятно за ним последует негласный домашний арест. Монако — это ещё не то величавое княжество, каким оно станет в двадцать первом веке. Для этого должны пройти века правильной политики глав этого маленького государства. А сейчас — это просто провинция. Вся великосветская жизнь католической Европы, тусовка по-нашему, извини за каламбур — это Версаль и Венеция. И нам будет просто на руку вердикт, что мы неопасны, и воспитываем кучу детей, в том числе и тебя дорогая, и собираемся сочетаться узами брака с лордом, полукровной и роднёй мелкого индийского князя.

Ты, кстати, в курсе, что бабушка нашего милорда в своё время родилась маленькой индийской принцессой, пятнадцатой вроде по счёту, и вовсе не от главной наложницы.

Но от неё без ума был английский лорд Ренделл, служивший на тот момент в колонии. И вопреки всем разговорам он сочетался браком с любимой по законам Индии, а после и Англии. Они жили весьма счастливо в удалении от Лондона и светского общества королевы Елизаветы.

— А это ты откуда знаешь?

Я была шокирована.

— На удивление я очень быстро подружилась с воспитанником нашего арендатора, он представитель другой ветви это благородного английского семейства и очень любит своего дядю, но сдаётся мне, что они в четвёртом колене братья. Один только блондин, а второй брат сама знаешь, как на удивление он смугл.

Но я продолжу…

Мы от Версаля в значительном отдалении. Это у них как ссылка и наказание. Будем так сказать находиться под их присмотром, но на расстоянии. Понятно, что должны производить впечатление скромных тихонь, воспитанных в глухомани монастырей Чехии и Испании, скучных и ни для кого не опасных.

Тебе Каталина, кстати, нужно стать на вид намного моложе и совершенно неискушённой в светской жизни особой. Ну, это мы сообразим, как сделать. Продуманный гардероб, причёска и вуаля. У каждой из нас будет своя роль. Мы будем дополнять друг друга. Жених мне нужен, чтобы не навязали нового. А в отношении тебя опасаться пока нет нужды, в завещаниях герцогини Немур прописано, что в брак ты должна вступить в возрасте двадцати одного года.

Казалось, Дениза выдохлась от этих речей и, усевшись в уютное кресло светлой обивки возле окна, мысленно погрузилась в себя. За копной кудрей не было видно выражения её упрямого личика.

— Душа моя вы же с милордом терпеть друг друга не можете, как же состоится ваша помолвка?

Княжна Элена, застыв у дверей прекрасной статуэткой, неслышными шажками двинулась в нашем направлении.

— Элена, вы слышали? Мне показалось или речь идёт о фиктивном браке? Или только будет помолвка?

У меня просто не было слов.

— К чему это Дениза? Давайте просто покинем княжество Монако. Мы уедем в Шотландию и всё. Ну его этого Людовика и его двор, что кишит интриганами, словно джунгли змеями.

— Да отчего же мы должны покидать это место? Мне здесь нравится всё. Я нашла особую прелесть в жизни именно в этом доме. И на удивление он, несомненно, наш. Я хочу здешнего лета и мечтаю купить имение на берегу за городом. Уже и место присмотрела. А милорд всё равно скоро уедет. Это будет гостевой брак или помолвка. Возможно, мы приедем через год в Лондон погостить и встретимся с супругом, а, возможно, женихом. Ему это тоже весьма выгодно. Его супругой станет красавица — графиня делла Гутьеррес. Леди в Лондоне забудут, как дышать.

— А наследники?

— Лорд Даниель вырастет и сделает прекрасную партию с очень воспитанной английской леди и у них, конечно же, будет куча наследников. Нужно только, чтобы милорд согласился. А вернее так подвести разговор, чтобы он сам нам это предложил. Хм. А впрочем, неважно кто и что предложит, это же просто сделка.

Я слушала эти рассуждения и неосознанно вспоминала Франсуазу. Что это? Зов крови, пристрастие к авантюрам или пагубное влияние внешности?

Мадам Дениза будто замерла в своём развитии. Ей можно было дать лет двадцать пять или чуть больше. Красавица. Очень благородная, прекрасная и изящная, очаровательная и со всеми любезная.

Я всё чаще ловила себя на мысли, что мне с ней очень интересно. Это уже была вовсе не Анжелик, будто что-то дремало в ней тогда, а сейчас с неуловимой изысканностью проявлялось. И время летело часто в беседах с ней неуловимой стрелой, не хотелось вовсе расставаться на ночь и засыпать, иногда допоздна слушая её трогательные рассказы о том, как она пыталась выжить в этом мире сразу после перемещения.

А после день закрутился, и я уже не так тревожно воспринимала все эти новости. Потому как дела в мастерской налаживались. Моё присутствие в этих милых для меня комнатах было полно воспоминаний о Париже и творчестве.

* * *

И вот уже совместный ужин, проходящий в очень тёплой обстановке, и разговоры о первых шагах наших близнецов. Нужно было отметить хорошее настроение всех сторон. Мы говорили о Рождестве, подарках и прогулках по городу и, конечно же, ожидали новостей из порта.

Элена ждала супруга. Мадам Марта также ожидала шевалье Ноэля. Наши молитвы, произносимые на разных языках, в рамках разных конфессий просили Всевышнего только об одном… вернут нам близких.

— Милорд, я хотела бы объясниться с вами после ужина, в отдельном кабинете в присутствии своих дам, разумеется.

Он словно ожидал этого, или мне показалось?

По энергетике мужчина напомнил мне охотника, хищника, в хитроумные сети которого, наконец, то жертва сама изволила пожелать попасться.

Прищур его чёрных глаз, старался скрыть те мысли, что возможно безудержно не давали ему покоя. Мысли, которые он пытался победить своим хладнокровием. Как много смешалось в этом человеке.

Восток и Север.

Странно, что в этом не было ничего плохого. Будто так и должно было быть с самого начала. Я стряхнула, с разума дурман и смотрела, слушала… желая, в конце концов, остановить это представление.

Театр не должен был случиться.

«— пусть всё идёт своим чередом, он не обидит её. Никогда…».

Ловила встревоженный взгляд Элены.

Мы неторопливо после ужина уединились в отдельном кабинете, я не помню как мы, миновав все гостиные, чинно расселись в кресла.

И вот уже графиня читает послание секретаря правителя княжества Монако, а милорд Ренделл к которому мы все уже привыкли и который совсем не производил отталкивающего впечатления, напряжённо всматривался в лицо девушки, что стояла напротив.

Будто Ему жизненно необходимо было стать её судьбой, и в то же время его съедало непреодолимое желание, чтобы Её судьба зависела от его воли. Он хотел стать её господином и в то же время покориться ей, возможно, единственной во всём мире.

— Ваша светлость, вам нужен совет?

Его голос был на удивление мягок, и мадам Дениза склонив изящно голову, задумчиво кивнула в ответ. Она смело не отводила взгляд.

— Да милорд. Уж, коль вы не покинули нас, и Женева осталась без вашего общества, помогите нам в этой щекотливой ситуации.

И вдруг я поняла… она боится. Боится повторений, ведь тогда в Венеции мы вышли в свет, демонстрируя всё самое лучшее, что было у нас, это был своего рода триумф семьи!

Но как же мы подставились тогда!

Мы обратили на себя внимание слишком многих. Страшно вспоминать о покушениях, порой наши жизни были под большой угрозой.

Но князь д' Фуркево все же признал свою незаконнорождённую дочь Каталину и встал на её защиту. Это произошло именно во дворце Дожа. А сейчас? Граф неизвестно где, и он в большей мере сосредоточен только на Элене.

Как прикрыть тылы?

Дениза была готова идти под венец с мужчиной, к которому самым непонятным образом её тянуло, и она не могла понять природу этого чувства, злилась, выказывая милорду очень часто своё недовольство и взбалмошность, которой не было у неё в такой мере вовсе.

Она будто спрашивая Вселенную в который раз:

«— для чего он тогда в горах оказался так вовремя рядом, кто он и почему не уезжает»? — И не находила на свои вопросы должные ответы.

А милорд терпеливо ждал, вселяя уверенность в завтрашнем дне только одним своим присутствием.

Не давая ответов на вопросы, которые ему не задавали.

Он был загадкой, для нас…

Так сошлись звёзды именно в это мгновение, именно сейчас. И было чувство, что другого такого их сочетания уже не будет. Небесный атлас, он так изменчив. И мужчина будто знал, что так будет, его голос, нежно укутывал сознание, лишая его тревог и настороженности.

— Вам не стоит без сопровождения посещать Оперу, это, несомненно, самое недостойное предложение, что мне доводилось слышать, ваша светлость. Местные придворные порядки так схожи с тем, что происходит в Версале. Для дамы вашего положения это недопустимо. Позвольте сопровождать вас.

Мы все в растерянности замерли.

«— сейчас что-то произойдёт»!

Это звучало ударом колокола в висках, как удары сердца.

«— Дениза, держись»!

Их взгляды больше не размыкались, это был словно гипноз. И она сдалась. Что-то скользнуло в лице, таком родном и любимом. Дрогнули её губы.

Беспомощность и слабость.

На мгновение.

Она будто жемчужина, показалась истиной нежного перламутра и исчезла в раковине.

«— моя девочка, как тяжело быть сильной».

Её ручка с приглашением безвольно упала на стол, а голова склонилась. Кудри рассыпались волной. Как небрежно, волнуясь, она собрала сегодня причёску перед ужином.

В этом была вся Дениза.

Всего лишь мгновение…

Я знала… Буквально через секунду эта горделивая натура, будет другой. Она с вызовом поднимет голову, и её уже будет не унять.

Странно…

Но об этом знал и Он.

— В качестве вашего будущего супруга, ваша светлость. Я буду с вами там, где потребуется моя защита и, разумеется, моя любовь…

Этот голос поднял табун мурашек, что вскачь пустились по спине и заледеневшим моим ладоням. Мозг плавился, и мысли не давали покоя. Я слышала голос, той, которая появилась в этом мире самой первой из нас. Правильность происходящего зашкаливала.

«— они созданы друг для друга…»

— Вы любите меня, милорд? Отчего вы хотите стать в будущем моим супругом?

— Я мечтал о вас, мне кажется, ещё с прошлой жизни… моя госпожа. Вы появились новой звездой на утреннем небосклоне, словно Аврора — как и предсказывала мне моя бабушка.

Индийское удивительное украшение, просто литой самородок изумруда, обработанный в виде перстня, с просверленной ровной выемкой внутри для пальчика, и вставленного и впаянного вовнутрь колечка из золота, скользнуло на пальчик девушки. Её светлая ладонь просто утонула в крупной смуглой руке мужичины, который как я понимала, не выпустит её уже никогда.

«— и вовсе Он не чудовище, моя Душа».

«— но Она, то уж точно красавица…».

«— так и есть, согласен, всё как ты скажешь и спасибо, конечно, что не вмешалась…».

«— спасибо и тебе, за всё… я говорила, что люблю тебя… очень, мой мир»!