Глава 13

«— моё сердце было переполнено и болью и радостью одновременно, уезжая с батюшкой из Парижа, я боялась умереть от скуки, ничто в жизни уже не доставляло мне должного удовольствия…».

Голос Дениз звучал медленно и задумчиво. Казалось, что она погружена в свои мысли, и не замечает окружающих сидя в кресле в уютной детской, в которой она очень часто скрывалась в последнее время. С прямой спиной и явно в туго шнурованном корсете, вниманием сосредоточенном на повествовании, сестра, будто старалась найти там нечто очень важное для себя. Бланш играла на ковре с Огюстеном. И всё же они слушали с интересом сюжет романа, и создавалось впечатление, что понимали, о чём идёт речь. Было тихо. Казалось, что все вокруг могут услышать мысли читающей вслух молодой женщины.

— Этот роман, неужели в библиотеке не нашлось чего-то более интересного. Дениза, вас всегда интересовали путешествия, Индия и Греция, Новый Свет, в конце концов. Отчего же сегодня звучат слова о боли и радости, которые сопровождают неземную любовь провинциальной простушки баронессы, с широко распахнутыми наивными глазами. Вы неравнодушны к тому как она решительно может умереть от скуки без Парижа, и её чувства с несравненному графу де Гишу? Почему орудие пыток в столь раннее время суток надето на мою любимую сестру?

«— … беспризорная красота околдовывала и влюбляла в соперницу всех мужчин, они жаждали её любви…».

Закусив губку и наморщив лоб, став при этом строгой и почти злой Дениза, смотрела мне прямо в глаза. Было заметно, что она явно чего-то не понимала о себе и оттого, злилась, больше на саму себя нежели на окружающих:

— Беспризорная красота, это как, донна Каталина? А корсет, он, знаете ли, очень хорошо приводит мысли в порядок, совершенствует тело и настраивает так сказать на определённый лад. Помогает становиться леди.

Я только удивлённо пожимала плечами. Дениза становилась странной, полной сомнений и ещё чего-то необъяснимого с кольцом на пальце, которое практически не снимала после помолвки. Её рассеянный взгляд, словно в никуда вызывал тревогу.

«— … это явно синдром сомневающейся невесты».

Мысли девушки невозможно было понять, они будто… как бы это сказать… что она там за слово прочла в дешёвом бульварном романе? Ах, да «беспризорные». Так и есть. Её мысли были без должного надзора.

Тогда где же была их хозяйка?

— Может мне соперницу найти себе?

— А это ваша светлость для чего нам может понадобиться?

— Чтобы понять…

— Любите вы или нет милорда?

Она удивлённо вскинула бровь.

— Всё так прозаично и понятно для вас донна Каталина? Про меня? Вы читаете мысли?

— Не совсем душа моя… Не совсем. Но ведь у нас есть время. День вашего венчания ещё не назначен, мы ожидаем возращения супруга мадам Элены. Лучше расскажите, что вам балет и княжеская семья? Понравились? Вы слышали последние новости?

— Про супругу князя? Что после очередной ссоры с мужем, она укатила в его карете в Версаль? Хм, несравненная герцогиня Валантинуа, которая заявила, что нуждается в удовольствиях, развлечениях и знаках внимания и что двор Франции необходим ей как воздух. А что нам до неё? Наш выход в свет показал, что по сути, Монако-Вилль — это маленький средневековый городок. В нём несколько административных зданий, и роскошные парки, они огибают его с южной стороны. Парки достойны внимания, не спорю и мы с детьми, несомненно, отправимся туда на прогулку.

Княжеский дворец, предстал перед нами в одной из своих реконструкций. Его вновь ремонтируют, но привыкшая к развлечениям герцогиня не оценила порывы супруга, ей откровенно было скучно. Мы ей показались серыми и невзрачными испанскими доннами, её тонкий вкус презирает всё обыденное.

Но именно в этом и была наша цель. Надеюсь, она сообщит кому надо по своему приезду ко двору короля, что мы не предоставляем для Франции угрозы. Элена была разочарована в музыке, что звучала сопровождением к балету. Я видела это. Хотя как очень воспитанный человек наша княжна была полна такта и не выказывала своего мнения ни поведением, ни словами.

С другой стороны всё было изысканно, и с претензией на роскошь. Каталина, вы подружились с её светлостью вдовствующей княгиней Монако, матушкой нынешнего князя? Она сказала: будто вы очаровательны и совсем ещё невинный ребёнок.

— Все эти кружавчики, кудряшки, куча шёлка и нити жемчуга, что вы на меня водрузили госпожа графиня, интересно пожилая дама, что беседовала со мной, она хоть запомнила меня в лицо?

— Не стоит недооценивать её, она имеет большое влияние на своего несчастного сына.

— Отчего же несчастного? Он интересный мужчина, при титуле и в дружбе с королём…

— Его же оставила супруга…

— Ах да. Супруга…

«— … скупость и даже бережливость кажутся мне гнусными пороками для людей любого происхождения».

— Я слышала, что это её фраза в отношении своего супруга. Он что жаден?

— Бережлив, моя донна Каталина. Просто он правитель и считает бюджет своей маленькой страны, так что там про «умереть от скуки» в романе?

— Дениза, оставьте этот бред, я хотела сказать чтиво. Как состоялась ваша прогулка верхом с милордом?

— Он молчалив, задумчив. И всегда рядом. А если его нет поблизости, то его взгляд меня преследует до дрожи в коленях. Он пронзает своей энергией и не отпускает душу, снится по ночам. И ещё этот изумруд, будто впился в мой палец и не хочет отпускать. Что после донна Каталина?

— После чего?

— После венчания. Беременность. В лучшем случае быстрые роды. Дети… Всё как в прошлом. Мы как мотыльки летим на свет, веря во что-то, допустим в любовь… А на самом деле просто воспроизводим себе подобных, угасая затем в хлопотах.

— Да, что с тобой Дениза! Дети тебя слышат. Зачем тогда позволила одеть в тот вечер кольцо и объявить всему свету о своём новом статусе? Только из-за того, что нужно было быть представленной к малому княжескому двору? Ты сама по рождению княжна. К чему эти мелочи? Сделаешь несчастье человеку, который любит тебя. Установка, что работала все эти годы про блеф, обернулась против тебя же, настолько привыкла к выдуманным реальностям, которые примеряешь к себе как новые наряды и тут же через некоторое время убираешь их из своей жизни, что не можешь понять — всё серьёзно.

Ты выходишь замуж.

Её прищуренный взгляд вдаль, через тонкие вуали тюля и толстые стены здания, если честно пугал. Понимала, что мозг молодой женщины лихорадочно ищет выход из сложившейся ситуации. Поразилась той тишине, что стояла в детской. Близнецы замерли, взирая на графиню. А после, Бланш, тихонько подползая, пыталась поймать взгляд матушки.

— Я, несомненно, что-нибудь придумаю, хорошо, но это после… а сегодня нечто важное хотела вам сказать донна Каталина. Очень. Её светлость вдовствующая княгиня интересовалась вашей родословной и задавала вопросы о том, что действительно ли вы наследница столь известных фамилий в Европе — невинны и благочестивы, как кажетесь на первый взгляд, и главное ещё не сосватаны.

— Вы сказали ей госпожа Дениза, что я бесприданница?

Сидящая напротив меня дама, запнувшись воздухом, не читаемо застыла в пространстве.

— Вот вы как для себя всё придумали, моя маленькая сестрёнка. А я не успела. Но думаю, это неважно. Пока. Князья Монако богаты, им нет дела до ваших золотых. Главное чистота крови, родословная, моральный облик невесты и, конечно же, католичество. Супруга князя Густава-Луи I Гримальди вспыльчива и неукротима, этот брак был устроен королём Людовиком, и эта дама была некоторое время его любовницей. Она избалована роскошью французского двора. Думаю, местные правители присматривают невесту, вот только для кого? Возможно, кому-то из дальней родни.

* * *

Как вы уже поняли мои дорогие читатели, мы с Дениз долго анализировали и обговаривали наше посещение светского общества княжества и удивлялись, что на представлении балетной труппы из Версаля видели больше людей, чем на утренней службе в воскресенье.

— Как всё манятся, — шептала заинтересованно княжна Элена в это время.

Сегодня в главной гостиной устанавливали фортепьяно, и она была, конечно же, погружена в сие действие.

Да так, что не замечала покашливаний и определённых знаков руками верной и неугомонной Тересы. Да и как же можно было обратить внимание на камеристку её светлости графини, если нежные пальчики пианистки извлекали такие чарующие звуки из инструмента.

И всё же…

— Ваша светлость, велено передать…- поднятая голова княжны и удивлённый взгляд. Она определённо услышала, то, что должна была услышать и по возможности пыталась понять.

— Пожалуйста, это срочно, милорд сказал, что в порту на рейд встало судно.

— О чём вы сеньорита, и почему шепчете?

— Судно на рейде: галеон «Донн Лукас»… милорд велел сказать вам очень тихо.

— И?

— Передайте это графине делла Гутьеррес, она поймёт…

Её лёгкие шаги, звучащие на плитах старинного пола, кое-где переходящих в паркет, мы услышали их, казалось, одновременно с Денизой. Шелест шёлка от женского наряда с пышными юбками и лёгкий взгляд мраморного ангела, застывшего под искусными руками своего создателя. Бессмысленно улыбаясь, держа в руках внушительную гроздь винограда, он будто тоже ожидал прихода княжны, переглядываясь с нежной нимфой, которая пальчиками касалась своего невесомого платья.

Огюстен, с наивной радостью милого ребёнка, встрепенувшись и уже, уверенно поднявшись на ножки, засеменил навстречу к своей крёстной. Мадемуазель Бланш, пользуясь моментом, не заставила себя долго уговаривать и захватила игрушки брата. А чего же стесняться; чужое оно всегда лучше.

Мы ожидали новостей. Несомненно, они имели место быть. Это можно было уловить в нетерпении, с которым спешила к нам Элена.

Тишина повисла в детской, создавалось впечатление, что мы очень скрытны с Дениз и не хотим доверять подруге что-то своё сокровенное. Это было, конечно же, ошибочное впечатление. И всё же…

Действительно не хотелось тревожить молодую женщину в её положении, постоянно ожидающую вестей о супруге, такой сенсацией как допустим, нежелание мадам графини связывать себя узами брака. Самое удивительное, что именно «связывать». Боюсь, всё это мы уже когда-то проходили со взбалмошной Франсуазой, на которую Дениз в этом своём проявлении была так восхитительно похожа.

— Тридцать три ступени. Мадонна. Я их постоянно считаю.

— А я плиты на полу в нашей спальне, и зубчики на короне, что держит вуаль полога, — Дениз уже отключилась от нашей беседы. И была вся вниманием.

— Что-то случилось, мадам Элена? Вы запыхались.

— Галеон «Донн Лукас», почему это так важно? Милорд Ренделл, он просил сказать…. О Господи! Так это же они! Как я сразу не поняла. Почему сменили наименование судна? Эдуард, он в порту.

Дениз хмуро слушала неуловимый полёт фантазии Элены, который, обратившись в многоводный словесный поток, мог снести всё вокруг. Женщина была рада. Своим предположением о таком долгожданном прибытии супруга она смогла наконец-то признаться самой себе, будто и не жила эти нескончаемые месяцы без него.

— Мы не будем что-то придумывать для себя заранее хорошо, княжна? Возможно, в связи с определённой ситуацией они решились на смену наименования. Возможно. Ведь мы не выбрасывали деревянные буквы «Святой Лукас» — прежнее имя судна. Оно оставалось всё то время где-то в глубинных недрах трюма галеона. Но возможно это и не они.

Мужчины, живущие сейчас в имении всё, разузнают. Я просто уверена, милорд уже послал кого-то на разведку. Что фортепьяно, оно поддалось настройке? Вдовствующая княгиня, она так настаивала на своём неофициальном визите к нам в дом. Говорила о легендах, связанных с этим строением. Таким дамам не отказывают. Нам будет чем удивить Её Светлость.

Замерев в изумлении с Эленой, практически в один голос мы однозначно отказывались быть в таких образах, что создала для нас Дениз для приёма.

— Дорогая, такое количество рюш и жемчуга-это не моё. Думаю, пожилая дама раскусила нас и хочет видеть истинную картину.

— Она однозначно приедет не одна, это будет приём, — Элена, улыбаясь, вспорхнула с тахты, вовсе не заметив, как умело всё её внимание от прибывшего галеона, переключила мадам Дениза на приём в нашем доме высокопоставленной особы.

— Как тогда, в Париже.

« — … как удивительно влияет на неё беременность, вроде с нами, а вроде и где-то на своей волне».

— Всё выходит из-под контроля. Помолвка и милорд, без которого мы уже себя вовсе не мыслим. Визит пожилой дамы и вы все такие умные и не желающие повторять тот милый спектакль, что мы играли практический уже неделю назад. Да что же это такое!

Как я понимала Дениз.

Нечто подобное я проходила когда-то.

— Умей отпускать ситуацию дорогая. Не накаляй её.

Я шептала ей эти слова вечером, пытаясь расшевелить упрямицу. Обещая, что всё будет хорошо. Что из образов мы будем выходить постепенно и совершенно незаметно, для этого чаще нам нужно появляться на людях. Допустим, нужно организовать на днях поездку в сад с детьми. Пусть в зимний. Но что право за зима с температурой около десяти градусов тепла? Я была уверена, что такой вояж пойдёт всем только на пользу. Нельзя быть всё время затворницами.

— Пойми, людям по большому счёту мы уже неинтересны. Сбежавшая супруга князя — вот это новость. У неё там любовников очередь. И её супруг уже казнил чучело одного; прилюдно. Представляешь? Сколько разговоров об этом… Он смешон. Муж, конечно.

Зато мы спокойно сможем отследить тех, кто имеет на нас хоть какие-то планы. Они появятся в рядах первых визитёров, не сомневайся. Меня радует, что всё будет несомненно под контролем милорда. Он не позволит даже ветерку коснуться твоей причёски.

— Каталина, но ведь и часа не проходит, чтобы мы не вспомнили про его милость, а ведь ты боялась его изначально.

— Но он же вскоре станет частью нашей семьи. Мужчина сильно изменился. Одетый по моде, но без французских излишеств, с прекрасной стрижкой и укладкой волос. Он весьма представителен. Я даже допускаю, что изначально мы были для него прикрытием, возможно, даже и сейчас служим им.

Согласна, он в новой роли твоего жениха вхож во многие дома княжества и пользуется этим. Оставь это на его совесть. Наблюдай и иногда сталкивай между собой, но только врагов.

Милорд не скрывает своего имени и официально значится твоим женихом. Или ты считаешь, в этом его интерес и он пользуется своим положением? Но ведь именно так выгодно и для всей нашей семьи. Походи в невестах, а далее будет видно. Не торопи события, присматривайся и выжидай, я знаю одно, люди как есть всегда показывают себя со временем. И наш милорд, он явит свои тайны. Нужно только приглядеться вовремя и понять, что к чему. Любящая женщина, она всегда беззащитна и слепа, но ведь Дениз, ты же не страдаешь таким вирусом. Правда? Или ты влюблена?

Тихое, размеренное дыхание было мне ответом, но я была уверена — Дениз не спала, она точно вглядывалась в темноту ничего не видящим взором.

Мерное нечто звучало в тишине, будто отсчитывая мгновения раздумий. Возможно, это мысли нашей графини анализировали ситуацию, не давая отойти ко сну своей владелице, или всё же Вселенная в задумчивости, лишённая сна, наблюдала за нами. Питаясь эмоциями душ, попавших по её желанию в прошлое, возможно, она была неприятно удручена нашей сдержанностью в этом столетии.

Увы.

Как говорится, история ведёт свой отдельный отчёт и учёт всего на свете, так неужели век страстей, что потрясали наши сердца когда-то уже закончен?

* * *

А утром, вглядываясь в счастливые глаза Элены, мы верили, что всё, в конце концов, у нас наладится. Ведь именно из таких вот событий и состоит жизнь.

— Им дали знать, что мы в княжестве Монако, они искали нас, сойдя с рейда, судно пришвартовалось в порту. Милорд что-то не договаривает, но он сказал, все живы. Мадонна! Граф Эдуард, он будет к обеду, моё деликатное положение… наш медовый месяц, он словно во сне…

Я часто завтракала в мастерской; этот день не был исключением. Старалась быть всегда в тени сестёр, этакой юной мадемуазель, что проводит много времени за чтением. Про мастерскую знали не многие. В ней я расслаблялась и пыталась на этом этапе отладить весь технологический процесс ювелирного производства.

Прибытие графа было весьма кстати, ведь должен же он помнить устройство моих мастерских в далёком прошлом.

В том веке носитель этой души всегда мне помогал и был на определённом участке жизненного пути просто отличным для меня отцом и другом. Я всегда ловила флюиды его любви именно ко мне. В данное перерождение мы не воспринимали друг друга в таком ключе.

Он любил только Элену. Когда же я в очередной раз всматривалась в его глаза, там в Провансе, и ловила в них что-то неуловимое, то с удивлением отмечала нежелание мужчины брать на себя роль близкого для меня человека. Словно эта частичка его души была совершенно чужой для меня. Будто умерло в ней что-то или, наоборот, примкнуло нечто холодное и непонятное.

Собирала шлифовальное устройство по чертежам барона, помня, как изменилось всё в ювелирном деле именно в семнадцатом веке. Бриллианты получили ещё четыре грани в своей огранке, соединяющие перпендикулярно верхнюю и нижнюю площадки. Обрастая новыми сферами для сияния, самоцвет высшего порядка занимал своё первое место среди сапфиров, рубинов и изумрудов весьма заслужено.

Особенно популярной стала огранка «Роза». При ней верхняя часть — купол или корона — имела шесть граней, средний уровень — шесть опоясывающих граней и шесть парных клиньев, это был уже не тот бриллиант, что раньше, но и до тех, что я помнила в двадцать первом веке им было далеко. Так, многое хотелось успеть.

Устав возиться с инструментами, уселась за мольберт, что стоял возле окна. Забываясь в такие моменты, не хотела себя осознавать в семнадцатом столетии.

Вспоминала, как внимание двора при Франциске всегда было поглощено его новыми увлечениями. Он привязан был к мадам Анне. Она была его истинной королевой и предавалась вместе с ним различным изысканным экспериментам в области музыки и изобразительного искусства, любви и поэзии; они все устраивались ради неё, и король находил в них великое удовольствие только лишь из-за радости, которую они ей доставляли.

«…- как ему удалось инсценировать свою смерть? Где они нашли похожего человека? Или был ещё один незаконнорождённый бастард, брат по отцу? Когда эта мысль пришла ему в голову»?

Ответы картинками кружили в голове. Ведь он первый понял тогда кто такая княжна из Государства Российского, малютка Кристин. Я помню его взгляд и ту энергию. Дядюшка…

Как применить и рассчитать дозу яда его доктор месье Рене расспрашивал у юного Армана не единожды. Заснуть бездыханной, но не умереть. Рискнуть всем ради любимых. А затем воскреснуть. Другой.

Маркиза д' Аулестия хранившая верность своим чувствам, не разменявшая их на непристойные связи и отказавшая вследствие этого величайшему из королей, не видя в их единении более смысла. Её слёзы, что были дороже всех бриллиантов мира, когда она узнала о его смерти.

Рисунок украшения на запястье сам ложился на лист бумаги. Витая в облаках, я оттачивала в чертежах крепление его бриллиантов и удивительной красоты топазов. Коллекция «la vie d’Anne» (жизнь Анны, фр.) в эскизах была уже практически готова. Она самым немыслимым образом перекликалась с фантазиями об индийском божестве и была для меня зоной, в которую я ещё не готова была впустить кого-либо. Не замечала бега времени, погружаясь в свой дивный мир, постепенно теряла связь с реальностью.

Время становилось уже непрерывным историческим фильмом о прошлом и будущем в двадцать первом веке. Карандаш порхал по листу бумаги, будто, не подчиняясь мне… по телу разливалось безумное чувство удовлетворения.

Тихий стук в дверь мастерской, он будто выдернул меня из гипноза… застыла изваянием в невесомости, музыка, звучащая где-то в доме, смолкла на высокой ноте:

«— … как не вовремя, однако; и за окном уже почти сумерки, я верно не решилась спуститься на ужин, не посчитала нужным, уйдя в свои грёзы, ведь всё так неважно в такие моменты ».

Открывая дверь в уютные комнаты своих творений, даже не предполагала кого увижу на пороге мастерской:

— Каталина…

Полумрак коридора скрывает лицо гостя, и я слышу только голос.

Его.

Эти интонации сводят с ума, не могу справиться с собой. Дрожь и холод пронзают кончики пальцев, буквально мгновение назад уверенно сжимающие грифель.

— Ваша светлость, граф…

Я приседаю неуверенно в реверансе и попадаю в объятия сильных рук.

— Девочка моя, отчего же вы не спустились в гостиную, вы обижены на меня? Я вёл себя недопустимо. Как же мне заслужить ваше прощение?