Глава 16

Оно было спокойно.

Линия горизонта, всегда расположенная на уровне глаз и бескрайняя бирюза, уходящая вдаль с маленькими белыми барашками возле берега, догоняющими друг друга в упорядоченном алгоритме действия.

И всё же небо было ярче и светлее на несколько тонов своего собрата на земле; именно оно своим удивительным солнечным настроением отражалось в морской обширной глади. Именно из-за него океан имел сегодня такую безупречность и совершенство.

Как невозможна эта роль простому смертному.

Совершенство.

Удивительные создания взмывали, с казалось безбрежной поверхности высоко ввысь, парили, расправив крылья, и вновь спешили к воде. Я и не замечала раньше, какие они белокрылые в этой местности.

Чайки.

Вы когда-нибудь задумывались о совершенстве окружающего нас мира? Как часто я сегодня повторяю это слово. Под силу ли было эволюции создать такое? Или это всё — удивительный Мир Творца.

Разъединимы ли эти понятия? Но оставим философию…

Ветерок ласковый и тёплый старался, не тревожа шелохнуть выбившиеся из причёски волосы, острожное его прикосновение, ласковое и воздушное будоражило мысли.

«— не заигрывайте со мной, я не полюблю вас вновь».

«— моя Каталина», — я слышала в звуках лёгкого морского бриза и шелесте прибрежных волн, в крике чаек и отдалённых голосах рыбаков.

— Это оспа, Донна?

— Нет.

Я прямо смотрела в глаза человеку, который был всё это время рядом, который внёс на руках бесчувственное тело любимой женщины в удалённое имение на берегу. Мой голос звучал уверенно.

Я видела из окон, задёрнутых портьерами из лёгких деревенских тканей ежедневно, бродившего по берегу мужчину. Я назвала этот ритуал — долгая дорога к счастью. Песчаные дюны сдерживали его спешные шаги. Склонённая в отчаянии голова принимала решения.

Я стала уважать его не сразу, постепенно. Отвергнутый. Возможно, никогда ни любимый, он смог не стать таковым. Милорд забыл про гордость и предубеждения отверженного человека.

Он привозил ежедневно продукты для нас и детей. Из-за Элены мы не смели показаться в уютном городском имении. Отдавая себя полностью заботам о людях, поселившихся в не отремонтированном здании, помогал обустраивать необжитое ранее пространство.

Он готов был сам ухаживать за больной, близко не подпуская к дому сомнительных лекарей и неизвестных горожан, охочих для пересудов. Он сам следил вечерами за охраной, очень поздно уезжая в город, с тем чтобы утром вновь вернуться.

— Это не оспа и не ветрянка, которой мадам переболела в раннем детстве. И слава господу.

Я отвечала на его вопрос, впитывая энергию, что исходила от него.

— Вы можете привезти милорда Даниэля жить в отдельном крыле с детьми. Ни к чему ему скитаться по отелям, няни позаботятся о мальчике. Можете занять сами покои с отдельным выходом. Опасности заразиться нет.

Понимала, что последнее название болезни было мало понятно мужчине. Что он знал о ветрянке? Но он слушал не перебивая. Его голос порой в волнении прерывался. Для него было важно всё.

— Она в сознании? Леди Вайолет говорила, что её светлость не болела оспой. Что же тогда это как не это страшное заболевание?

— Леди Вайолет… Отчего вы так верите этой даме? Что она может знать о нас? Она прожила в северном имении в качестве дуэньи четыре месяца. И уже смогла составить своё мнение о нас? Порой жизни недостаточно, чтобы узнать человека… Мы привиты от оспы, милорд. Дети нашей семьи. Не всё на данный момент, но тем не менее. Близнецы — виконты, им ещё придётся пройти через это. Не было времени в связи с переездами. А ещё риск, огромный, учитывая деликатное положение княжны Волконской. Однако я думаю, что бабушка графини Денизы, в своё время сделала это с ребёнком в далёком прошлом и девочка переболела оспой в лёгкой форме, приобретая иммунитет на всю жизнь. Я видела шрам у неё на руке от прививки.

— Но это спорная практика.

— Согласна, к этому нужно подходить очень осознанно и с большой осторожностью. Но об этом позже. Что же касается мадам Денизы, сейчас её мучают боли в травмированном когда-то плече, графиня в сознании, милорд. Хотя волдыри и раны поразили слишком большой участок тела. Это называется опоясывающий герпес, болезнь является также вирусом, что и оспа, страшно болезненным, он завладевает человеком, обессиленным волнениями. С ним подчас очень сложно бороться. Но он не смертелен. В данном же случае поражены нервные окончания плеча, которое уже было травмировано когда-то, а высыпания на коже — это неприятное свидетельство того, что происходит внутри организма.

Его выражение лица было не читаемым.

— Столько знаний медицины. Откуда? Вы совсем ещё дитя.

— Как глава масонского Ордена вы должны понимать, что есть тайны, о которых рано ещё говорить. Общество не готово. Есть ценности, ещё не понятные человечеству. У нас много времени милорд за одну беседу на берегу моря всего не расскажешь. Хочу, только чтобы вы поняли: во все века Орден и его члены в любом своём проявлении не то ищут. Не бывает бессмертия как такового. Нет огромных пещер и золотых спрятанных тамплиерами. Это глупости, придуманные фанатиками. Есть знания… передаваемые столетиями, и они бесценны.

— Госпитальеры и мальтийцы никак не связаны с нами, госпожа маркиза.

Осторожно пальчиками я прикоснулась к руке мужчины. Медленно взяла его большую смуглую ладонь, нарушая этим все приличия; подняв голову, заглянула в глаза. Опять. Я не влияла, и он старался этого не делать, хотя мог. Мы читали друг друга… Я чувствовала, как замерло его сердце; сравнивала себя с маленькой птичкой в руках огромного дикого создания; однако моя искренность сметала все преграды, что он так умело воздвигнул вокруг себя. Она парализовала его.

— Вы наделали много ошибок, милорд. Вы не открылись любимой женщине. Пытаясь постичь её тайны, не рассказали о своих. Вы не доверились ей. Она могла бы полюбить; именно такого, как вы.

Он пил мои слова как путник, который заблудился в пустыни; они были для него глотками из чистого источника.

— Измените себя, иначе вы её потеряете навсегда.

— Я уже её потерял донна Каталина.

Голос полный горечи и несчастья резанул по сердцу.

— Мне нужно в город в лавку травницы. И я прошу вас сопроводить меня вместе с охраной и сеньорой Эстер Аранда, ведь вы хорошо успели изучить торговую площадь?

Он словно огромный зверь перед прыжком, замер.

— Мне отказано в общении с вашей семьёй, донна Каталина. Мой переезд на виллу невозможен.

— Я считаю, это произошло весьма преждевременно, леди Вайолет я надеюсь, удалилась во Францию?

— Тётушка приняла католичество и постриг в монастыре Непорочного зачатия. Да, это Франция. Я лично её отвёз и передал в заботливые руки матери настоятельницы. Она действительно, как оказалось, с лёгкостью меняла вероисповедание на протяжении всей своей жизни и согласна была на вечное покаяние в удалённой обители. Князь Луи I, решая судьбу этой женщины настаивал на тюремном заключении для неё. Но был выбор… и, смягчая приговор его светлости, мы остановились на монашестве.

— Я нуждаюсь в сопровождении и всеобщее мнение о моей безупречности давно уже пора развеять. Человек, он совершенен, как создание Всевышнего, как носитель искры от всеобщей энергии Вселенной, но Он так неидеален в помыслах своих, что вы скажете на эту гипотезу, мой Лорд?

Он не отрывал взора от лица, склоняясь в поцелуе к пальчикам практически ещё девочки, стоящей перед ним на берегу океана и рассуждающей на не совсем понятном для него языке о вечном.

Это был пакт о ненападении, о сотрудничестве и, возможно, дружбе. Мне необходима была его помощь.

«— вы были прекрасны в своей искренности моя Донна».

«— я не полюблю вас вновь, оставьте свои заключения для другой…»!

«— я отвергнут навсегда»?

«— поговорим об этом после».

Он смеялся щебетом маленьких птичек, что резвились в прибрежных кустах разросшегося шиповника. И пытался ласково прикоснуться к щеке лучиком тёплого весеннего солнца.

«— как вы изменчивы и капризны моя прелесть».

* * *

— Собери мне волосы в тугую косу, — шептала её светлость графиня делла Гутьеррес, готовясь к прогулке с милордом.

— В прошлый раз пряди выпали из причёски, было так неловко, они касались его лица.

Это сложно было назвать прогулками, и всё же…

Милорд в хорошую погоду выносил на руках свою добычу, я не могу сказать иначе, именно добычу; и я так же не могу определить эти действия как романтические.

Увы, милорд не походил в этот момент на рыцаря. Возможно, на встревоженного супруга — наседку, до безумия любящего свою спутницу жизни. Дай ему волю, он смог бы, наверное, не отпускать её с рук вечно. Но до этого было весьма далеко. Дениза и не подозревала в каком ключе были мои мысли. Она только понимала, что контактировать с ней могут только те люди, что и прежде. Дабы исключить возможность заражения; ведь под рукой не было лабораторий и специалистов, получивших образование в области современной когда-то медицины.

Даже самый простой поселковый врач двадцать первого столетия, был бы сейчас просто находкой. Нужно было исключить оспу. Хотя, как уже ранее говорилось, перенеся после сильного переохлаждения когда-то такое же заболевание на травмированном участке бедра, я его узнала сразу.

Однозначно не боялась заразиться оспой, надеялась на свою прививку, полученную в детстве. Милорд Ренделл переболел ею в своё время и остался жив, заполучив, надеюсь иммунитет на всю жизнь.

* * *

Ослабевшая молодая женщина, хотела бы идти сама, её злила ситуация полной беспомощности, но это была бы слишком долгая дорога в дюнах.

Мелкий морской песок, светлый и искрящийся, он был повсюду. Сидя в ознобе у камина с книгой, морщась от болей в плече, под лопаткой, и под грудью, поправляла тёплую шаль то и дело; куталась в неё и тайно, неосознанно беспокоилась об огромных будто выжженных участках кожи на своём идеальном теле. Они покрылись тонкой кожицей, очень чувствительной к малейшему прикосновению.

Страшные волдыри ушли, оставив после себя жижу и запёкшиеся корочки.

Хотелось прижать её к себе. И дать огромную любовь той, которая была словно сестра мне. Искреннее желание хорошо относиться к человеку, заботиться о его благополучии и поддерживать в трудные моменты было главной нотой в сознании.

Дениза не скрывая ожидания, смотрела в приоткрытое на лёгкое дыхание окно в пол выходящее в маленький сад, основным растением которого был подстриженный в английском стиле морской шиповник.

Она ждала.

Услышав всадника возле имения, мы уже не сомневались, кто так спешил к одиноким дамам.

А после, они, конечно же, шли к морю, и он усаживал её завёрнутую в тёплый плед на деревянное сооружение похожее на шезлонг и вначале молча, а затем беседуя, они учились сосуществовать вместе.

Большой белый зонт из старой парусины скрывал их от палящего солнца. А море было просто необыкновенным. Дуэнья не подходила слишком близко, но и не удалялась на дальнее расстояние. Всё было выверено у сеньоры с рождения имеющей понятия о правилах приличия.

Лечение было сложным. Что можно было сделать травами с болезнью будущего? Герпес. Восстановить защитные свойства организма получалось не сразу.

Правильное питание и морские воздушные ванны увеличивали успех всех наших действий.

Милорд с участием слушал в тот день разговор о моих затруднениях, они развеяли многие его опасения в отношении сыпи, которую было видно на оголённом участке декольте мадам, и он, конечно же, отправился со мной в город. По-иному и быть не могло. Какой незаменимой опорой был в подобную минуту друг, подобный этому благородному, но отвергнутому англичанину.

Так это видел весь свет.

Не хотелось помнить о том, что милорд является возможно одним из основных основателей Ордена; организации целью которой было понять неизведанное и найти, я подозреваю, золото тамплиеров. Хотелось верить, что договор заключён и мы можем не опасаться нападения.

Вели себя безукоризненно, какие бы чувства нас ни преследовали, какое бы мнение ни сложилось о ходе заболевания, надев маски и прибыв в нужное место, мы передали список необходимых трав и настоек лекарю. А дальше было ожидание. Травник с семьёй жил на окраине города и его лавка, я верила, полнилась нужной продукцией.

Обратный путь, с надеждой в душе на успех, был недолог.

А далее месяц, целый месяц тревог и боли той, которую мы очень все любили.

* * *

— Здесь так всё по-простому.

Дениза обводила взором гостиную.

— Значит, ты выздоравливаешь, дорогая, если обратила внимание на интерьер виллы.

Моя ироническая улыбка тронула её.

Взяв в руки маленький томик неизвестного мне писателя, женщина, прищурившись, осматривалась.

— Этот кабинет и рабочий стол. Что ты пишешь? Кресло и вовсе удивительное.

— Пишу аптекарю рецепты, которые использовала для твоего лечения и описание, как вели себя коросты на твоём теле. Это не для воспоминаний, дорогая. Они тебе к ни к чему, это просто дневник твоего недуга. Ещё две недели, и мы отправимся в город. Боюсь, что скоро наше присутствие будет необходимо Элене. Не представляю, как близнецы смогут жить без этого берега и простой жизни.

— Тогда в тот день всё навалилось… казалось, я сойду с ума. Леди Вайолет была последней каплей.

Её худенькие пальчики сжимали кожаный переплёт издания. Она будто действительно хотела сказать важные слова. Здесь и сейчас.

— Граф Эдуард, когда он был в последний раз у нас?

— Он приезжает, дорогая. Часто. Но эта часть нашей жизни она под контролем у милорда, и я вижу его больше в соратниках нежели в противниках. Отчего ты вновь встревожена? Мы можем выйти на прогулку. Оставь волнение, пойдём к воде.

Тронув спинку стула из дерева грубой обработки, графиня сделала несколько шагов в мою сторону. Она ещё раз глянула на полки с книгами, будто решаясь на что-то. Женщина не носила корсет, он доставлял ей массу неудобств и боли. В платье из тонкого батиста в стиле ампир, она была необыкновенно милой.

— Они добиваются развода для князя Луи. В тот день было отослано ещё одно воззвание в Ватикан. Это тайна. Как только Екатерина Шарлотта де Грамон, княгиня Монако, герцогиня-де Валентинуа, и по совместительству любовница французского короля узнает об этом, я думаю, она поспешит обратно в княжество. Положение разведёнки ей никто не простит. Это будет скандал.

— Не стоило перечислять все её титулы, ваша светлость. Я и так знаю многое про эту даму. Но что нам от этого? Пусть возвращается к супругу и одарит его наконец-то наследником. И неважно уже, наверное, кто будет его биологическим отцом на самом деле. Как дурно на меня влияет вся эта ситуация, право.

— Как можно простить такое? Мне жаль Луи, он достоит лучшего.

— Не нужно вмешиваться в историю, пусть всё идёт своим чередом. Не нам решать прощать ему жену или нет.

— Но мы уже вмешались. Граф Эдуард имеет на этот счёт своё мнение. Он и вдовствующая княгиня хочет вашего брака с Луи. По праву рождения титул, полученный вами от рождения выше того, что носит с некоторых пор внучатая племянница покойного кардинала Ришелье, и все перечисленные выше люди рассчитывают на согласие Святой Церкви.

— Опять интриги. Князь мне как брат. Нас не связывают другие чувства, он любит свою супругу и их детей. И я против этого решения… не собираюсь в таком раннем возрасте вступать в отношения, которые могут стать обузой на всю оставшуюся жизнь. Я слишком молода и ещё многого не видела. В этот раз венчание произойдёт только ближе к тридцати пяти годам, и это будет очень взвешенное решение.

— А как же чувства?

— Вот если в тридцать пять Он станет для меня всем, и я не смогу даже мыслить здраво в присутствии этого человека и буду ощущать его заботу в полной мере не, смотря на различии, скажем в религии, и, возможно, в социальном положении, только тогда…

— Ты говоришь про нас с милордом?

— Разве про вас? Нет. Я говорю только о себе. У нас не будет так с Луи, никогда, и уж точно ни на этом отрезке жизни. Я не хочу чужого для себя…

— Милорд просил моей руки…

Замерев, я смотрела на исписанный мною лист. Мелкие буквы лежали на странице удивительно ровным рисунком, мой почерк был вновь безупречен. Ждала. Солнце пробивалось через простые занавески, и пылинки летели, образуя понятный только им танец.

— Он доверился мне. И я не знаю, как жить с этим.

— Он доверил вам Орден?

— Я смогу влиять на его действия, дорогая. Разумеется, аргументируя те или иные свои мысли в его исследованиях. Он обещает союз.

— И вы, ваша светлость?

Я смотрела, как Дениза снимает цепочку с груди не замеченную мною ранее.

— Я приняла это…

На её ладони лежало скромное колечко из интересного сплава, очень старинной работы.

Девушка сняла его с цепочки и одела на пальчик.