Глава 19

Аккуратно заходя в прибрежную волну, он старательно избегал встречи с морскими ежами. Их длинные, на первый взгляд хрупкие иглы могли враз вонзиться в роговые мякиши копыт. Вонзится и обломаться, оставляя остриё в теле, доставляя потом неимоверную боль, засев глубоко под кожей ядовитыми стрелами.

Испанец был осторожен, благоразумен и совсем не безрассуден, и вовсе не горяч, но всегда стремителен и послушен. Он никогда не отзывался на кличку дон Габриэль и потому остался просто Испанцем.

Фыркая и наслаждаясь наступившими водными процедурами в столь жаркий вечер, пока была возможность, отслеживал важный для себя процесс, осторожно обходя скопища ежей; ожидал, когда же я наконец-то смогу быть совсем рядом, соскользну с него в воду и, держась за гриву, поплыву.

Однако же мысли, что будоражили моё сознание, не отпускали. Перед глазами стояли три фигуры в сумраке мастерской возбуждённо спорящие, что удивительно тихим шёпотом; стараясь быть не услышанными прислугой. Всё чаще звучало имя Анжелик и десятилетия, сложившиеся в вековые временные промежутки, стирались для нас. Наступил момент, и из-за споров я не видела уже правильного решения так занимающего нас вопроса, но зато их видели все остальные, каждый со своей точки зрения.

Я поймала себя на мысли, что точно упускаю из внимания облик говорившего. И совсем не осознаю графа рядом; князь д' Фуркево личной персоной и мадам Жанна стояли передо мной; и они твердили о разном, о своём видении этой ситуации в том или ином ключе.

Допускали тот факт, что моя репутация на кону, и разрыв помолвки её светлости графини с милордом Ренделлом будет тяжёлым ударом по этой самой репутации; брак с князем Монако в таком случае будет невозможен; что масонство, приоткрыв свои тайны, не простит нам этого разрыва и, соответственно, подаренных знаний, и что милорд, вероятно, покинет этот мир от остановки сердца после очередного отказа любимой.

Я только не понимала, какие тайные знания получила Дениза от нового Ордена, именуемый масонским и почему у милорда должен случиться инфаркт; ведь речь шла только о том, чтобы Дениза узнала о послании.

Или не узнала никогда.

Знания, они бесценны на самом деле.

Возможно ли узнать, что было бы, выйдя, я замуж, допустим в шестнадцатом столетии за граф Хуана Альберто делла Серда, случись наше венчание тогда на его галеоне? Как прожила бы за этим мужчиной я всю свою жизнь?

Нет невозможно. С момента, когда я забрала свою венчальную клятву обратно, история моей жизни пошла по тому ответвлению и по той спирали, которые я выбрала сама своим решением.

Возможно ли узнать, какой вердикт будет правильным в ситуации с Денизой в прошлом Анжелик; имеем ли мы право вмешиваться и принимать решения за неё?

Взгляд, блуждая по привычным прибрежным объектам, не цеплял внимание, тело выполняло предназначенные ему в данной ситуации действия. Колени сжимали с нужным усилием бока животного подомной, руки держали с нужным натяжением поводья.

Как я уже говорила внимание было рассеянным и погружённым в собственные мысли, как у тех обывателей, что шли когда-то по мосту в Тулузе, не обращая внимание на юную баронессу, которая в отчаянии приняла решение не задерживаться более в этом мире.

И меня словно током поразило данное сравнение. Пройди я тогда мимо… случилось бы непоправимое, судьба в тот момент протянула мне руку помощи, и мой мозг, впитывающий всё новое в неведомом мире сразу, откликнулся на этот посыл, заметив девушку. Всегда нужно успеть увидеть «это», ведь не факт, что судьба даст второй шанс.

«— … для чего я здесь? Наслаждаться роскошью и собственной значимостью, дабы получить статус совершенства; что будет после венчания с милордом, когда Дениза узнает о наших тайнах; кто этот мужчина, что передал мне идеальную формулу парфюма, изобретённого когда-то юным Арманом для маркизы Анны д’Аулестия»?

Сомнения, они вдруг растаяли как сон. Милорд Ренделл, несомненно, благороден и будто идеален во всех отношениях, он создан для того, чтобы стать безупречным супругом. Или, возможно, прекрасно играет свою роль.

Или действительно его чувства неподдельны.

Как понять нам его?

И если это так, в таком случае он просто вынужден дать любимой женщине время, чтобы разобраться в возникшей ситуации. Он должен понять её. Так ли они откровенны друг с другом? Дана ли Денизе возможность донести до него свои сомнения, которые однозначно возникнут, как только она увидит этот лист бумаги.

Но выбирать будет только Анжелик… простите Дениза. И это будет только её решение.

— Сеньор Испанец, выходим из воды, прогулка окончена. Продолжим завтра.

Подмокшие ноги в брюках и сапожках корабельного юнги были весьма красноречивы. Жеребец был ой как недоволен; его любимый ритуал был незакончен. Просмотр сюжета с заходящим солнцем отменялся.

— Всё остальное завтра, обещаю… нам нужно срочно домой.

* * *

Пустая передняя и гостиная, в доме на берегу неприятно поразили и заставили взволнованно вздрогнуть, как только шорох от плотной юбки Тересы обратил на себя моё внимание.

— Отчего не зажжены все свечи и так сумрачно в главной зале? Все ли здоровы? Её светлость отдыхает?

— Нет, благородная сеньора Каталина, мадам бодрствует, она в беседке в саду.

— Дети?

— Их милости готовятся ко сну. Милорд Ренделл просил о разговоре наедине госпожу графиню.

— Как случилось, что мадам Дениза одна без сопровождения с милордом осталась в саду?

— Я оставила их совершенно недавно, охрана разместилась неподалёку.

Сеньора «верная камеристка» с неудовольствием рассматривала мой внешний вид.

«— не стоит судить строго милая Тереса, у меня просто нет выхода и времени, боюсь, что иначе может быть поздно».

Застёгивая на ходу мужской камзол, поправляя непослушные волосы, перчатки и кружевной шарф на шее шла в сад, раздумывая, зачем буквально за две недели до венчания милорд решился просить о личной встрече свою наречённую. Хотя и нет в этом ничего странного и всё же. Тем более, наедине.

* * *

— Давайте чисто теоретически представим, что мы сделаем это к концу недели. Что нам даст такое срочное мероприятие, как венчание в кругу самых близких людей? Поезжайте милорд в Женеву и уладьте наконец-то все очень важные для вас вопросы. Я подожду и закончу подготовку к католической свадьбе. Приглашения разосланы, планировалось собрать весь двор княжества, будет очень неудобно отозвать обратно всю ситуацию.

Кто в этот момент мог заметить, что милорд избегает смотреть в глаза Денизе? Ведь рядом не было никого. Оставшись в зарослях колючего кустарника, я слушала этот разговор и видела взгляд, направленный на заходящее солнце. Как я уже говорила лорд избегал смотреть в глаза той, которую в конце недели собирался назвать супругой. Он был взволнован и явно нервничал, настаивая на срочном венчании.

— Мадам, я думал, что мы сможем, уже будучи супругами, венчанными в католичестве, покинуть княжество Монако и начать долгое свадебное путешествие с Женевы. Мы пройдём таинство венчания в протестантстве именно там.

— Нет, милорд, мы не обговаривали этот вопрос в таком его решении. Для меня нет возможности оставить своих сестёр одних; к тому же я являюсь официальным опекуном донны Каталины, на таких условиях мой отъезд невозможен.

Несколько твёрдых «нет» в её ответе никаким образом не впечатлили жениха. Чувствовала, что он склонен был настаивать; его пристальный взгляд наконец-то заскользил по лицу Денизы, и я вдруг почувствовала неосознанное волнение в её голосе. А затем поняла, что не скользил взгляд, не было отчего-то в нём нежности, он впивался, желая добиться желаемого. Он хотел её как безумный, и в то же время не мог отчего-то ждать. Торопил, настаивая на своём.

— Подумайте дорогая, какие перспективы для нас возможны в этом путешествии; я улажу все нужные для ордена вопросы, а вы посмотрите самый лучший город в Европе. Возможно, протестантство станет для вас той истиной с которой ваша душа примет неизбежное. Я не сомневаюсь, вояж придётся вам по вкусу. Вы необыкновенны любовь моя, и мы навеки с вами обручены судьбой…

Мягкий голос искушал и будто гипнотизировал.

«— … чёрт, что там происходит»?

Я более не скрывалась, шла скорым шагом обходя кусты. Знойный вечерний воздух становился будто поперёк горла. Мгновение, и была уже на входе в сооружение, так напоминающее мраморную ротонду. Спешила, боясь, что мои подозрения подтвердятся.

— Милорд, у меня срочное послание к её светлости я могу прервать вас? Боюсь, что в дальнейшем сегодняшний вечер будет слишком занят для нас. Я вынуждена разлучить вас.

Картина, представшая перед моими глазами, была неприятна, и в то же время она показывала, что Дениза догадывается о возможности воздействия на разум посредством зрительного обмена. Опустив глаза, рассматривая сложенные руки на пышном платье, застыв в молчании, теребя платочек, она была слишком хрупкой по сравнению с нависшей над ней фигурой жениха. Хрупкой и удивительно беззащитной. Молодая женщина не поднимала взора, боясь не устоять перед навязанной ей волей.

«— доверилась и сама себя загнала в ловушку, больше никаких свиданий наедине».

Моё появление внесло некий разлад в планы милорда, во всяком случае мне так показалось. Они с Денизой вынуждены были обернуться на голос и стремительные шаги в вечерней тишине.

Мои действия не поддавались его контролю, я же подавляла гнев в себе. Не желая повторять ошибки, боясь сознания, которое выносило приговор, не посоветовавшись ни с кем, просто действовала, экспромтом, так сказать.

Подавая письмо графине в руки, я держала с ней зрительный контакт, подмечая её уставший вид. Она вышла из беседки и прошла в более освещённое место на аллее, увидев же содержание письма, стала бледнеть. Это было словно мгновение; а, возможно, мне показалось. Но я видела, как она собирает неимоверным усилием волю в кулак. Её голос был спокоен и на удивление выдержан:

— Поезжайте милорд в Женеву. Мы собирались венчаться дважды, отдавая должное уважение нашим с вами вероисповеданиям. Так, оно и будет. Дважды в один день, и я склоняюсь к тому, что супругом в этом браке вы станете первым, а после, в католичестве я дам вам свою клятву в верности и любви. Ни к чему спешка в таком деле.

* * *

— Ваши примерки наряда, они бесконечны. Мне кажется, это платье существует уже само по себе, отдельно от всего торжества; оно разумно и очень требовательно.

Если вы на него не обращаете внимание неделю, ваша светлость, то «ткань начинает плохо ложиться и не желает закрепляться в нужном месте, а шёлк оказался тяжёлым в работе». Так утверждает ваша модистка, приехавшая специально для этой работы из Парижа. Она хочет большего вознаграждения госпожа графиня?

— Я становлюсь тоньше с каждым днём и не смогу нести на себе столько шёлка, жемчуга и кружев. И я отдала бы в два раз больше золота за этот наряд, если бы он стал легче. Может быть, прав милорд «будущий супруг» и его беспокойство весьма оправданно. Ни к чему нам это торжество. Венчание в кругу семьи, в небольшой семейной часовне, как это правильно.

Её взгляд был направлен за мою спину, тихий вздох говорил о неимоверной душевной усталости и переживаниях. Мне казалось, что Дениза именно в данные минуты хотела остаться в одиночестве.

На чайном столике в гостиной лежал небольшой четырёх угольник сложенной плотной бумаги с печатью. Сегодня вечером он переместился из укромного места моего кабинета в руки графини делла Гутьеррес, а сейчас вот на этот столик. И в нём была причина, по которой в душе этой молодой и очень красивой женщины появился страх и неуверенность.

Или они были всегда, всё это время? Пока шла подготовка к свадьбе.

Её пальчики неосознанно расправляли складки верхней юбки дневного платья, разглаживая мятую ткань натурального шёлка. Я подмечала мелочи и с удивлением понимала небрежность этого наряда.

«— … ей будто всё равно до этих мелочей, как когда-то виконтессе Бланке было без разницы, как она выглядит на балу в Венеции. Хотя вряд ли милорд Ренделл всё это смог отметить в сгущающихся сумерках… но её невнимательность к таким важным мелочам, это парадокс».

— Мне оставить вас, ваша светлость?

Она в недоумении вздрогнула.

Глаза расширившись совсем не молчали, в отличие от твёрдо сжатых губ. Буря. В них бушевали отголоски невысказанных мечтаний и грёз. Эмоции казались неистовым штормом, разрывающим сердце и разрушающим внутренний, такой стойкий, казалось, мир. Всё замеченное мною происходило в эти моменты, и она пыталась сдержать свои чувства усилием воли, но всё же не могла устоять перед силой этих переживаний. Именно из-за этого голос Денизы звучал мучительно приглушённо:

— Нет. Я боюсь себя, не оставляй меня, Каталина. Опасаюсь стать слабой и принять предложение милорда; не раскрывая вновь письма, не осознавая значений тех формул. Как удобно вдруг стало спрятаться за замужеством.

— Но ведь венчавшись только в католицизме, вы не станете его супругой в полной мере, мадам. Сразу отдавая себя во власть этому мужчине, вы рискуете; проповедник-протестант в Женеве, что он скажет о вашем времени в дороге во грехе?

— Чем я рискую, вы говорите? Милорд благороден до тошноты. Мне порой кажется таким невозможно быть.

— И всё же… человек по своей сути очень многогранен, и сам не волен знать, на что способен в той или иной ситуации, мне ли вам об этом говорить? Вспомните Филиппа, разве же это не урок? Леди Иннес, венчавшись полгода назад в Лондоне, не шла на уступки своему супругу, об этом не было и речи. Её с дочерью, с огромной радостью и почтением приняли такой, какова она есть, без желания что-либо менять в ней. Леди во всём… она не изменила вере, которая приютила её в своё время на грани краха всей её жизни. А если вы по дороге в Женеву положите начало новой жизни? Признают ли после, рождение этого ребёнка законным в Англии?

Почему же ваши интересы, графиня, могут быть подвинуты в угоду, допустим, интересам Ордена? Представьте, что на вашем месте сейчас княжна Элена Волконская. Вы бы допустили этого по отношению к ней? Я настойчиво против ваших встреч наедине с милордом. Я ещё настойчивей прошу нашего переезда в дом за крепостной стеной княжества.

Семья должна воссоединиться.

* * *

Она не открывала более послание от герцога д’Лафонтена. Занявшись переездом, мы не принимали более гостей в доме. Собирая детей, их игрушки и одежды, и ища несносную бишон-фризе Моник по всевозможным закоулкам виллы, слыша при этом тихий смех детей, укладывая в дорожные сундуки всё самое важное для себя, удивляясь, как успели накопить столько вещей за очень короткое время, позабыли о самом главном.

Просьба милорда о венчании в конце недели, осталась без нашего удовлетворения. Он не дождался официального ответа.

Строгий указ охране был дан весьма своевременно, к имению было не подъехать. Приехавший с визитом милорд Ренделл вынужден был отправиться в Женеву так и не повидав свою невесту. Это было грубо с нашей стороны и походило на очередную размолвку между невестой и женихом. Я ожидала подарков для мадам Денизы. Возможно украшение; любимые ею жемчуга, но тщетно. Бросая прощальный взгляд в зеркало в гостиной, обещая, уже по традиции, скоро вернуться, увидела в отражении растерянную сестру, подругу — неповторимую и такую ранимую в эти часы, которой шептала я когда-то в прошлом, что её любят все.

— Никогда не забывайте, что мы у вас есть. Никогда. Дети уже в экипаже с нянями. Поехали.

— Он будто уверен, что вернётся и будет всё по-прежнему.

— Будто так. А разве нет? У вас есть по этому поводу другие мысли мадам Дениза?

Заметив нерешительное пожатие плеч и уклончивый взгляд, прошептала:

— Но ведь последнее слово осталось за нами. Вам, ваша светлость решать, кто будет вести игру. Не забывайте покер, действие интеллектуалов.

— Хотелось оставить на время игру и расслабиться по возможности, конечно, или вся жизнь… будет как схватка?

— А это нам не ведомо. В дорогу, Душа моя.

* * *

Не буду описывать наш приезд домой; удивительно, но мы по праву считали это уютное строение домом.

Во всём чувствовался безупречный стиль и уклад, порядок и обстоятельность. Княжна Элена на дух не переносила того, что не соответствовало её внутренней гармонии. Было невероятно впечатляюще окунуться в этот мир; каждая деталь в гостиной была дополнена и будто обновлена, особенно красивые фрески на стенах. Тонкий рисунок из позолоты отреставрирован, стены выбелены, шёлк обоев заменён на похожий.

Некоторые полотна с военными действиями на море переместились в галерею и их места заняли портреты. Наши, из прошлого, а ещё удивительно дорогих для осознания потомков. Казалось, в комнате слышен тихий шум музыкальных инструментов, который создавало движение воздуха и света; он правильно падал на каждый предмет, подчёркивая красоту и изысканность. А свежий воздух с моря пробивался через приоткрытые окна.

Графиня в эти дни не отпускала от себя Бланш, будто ища у неё поддержки и очень часто проговаривала мысли о том, что близнецы возможно знали, где прячется перед переездом Моник.

— Я чувствую, что они одна команда. Это был сговор. И они не хотели переезжать, затягивая время; молчали про укрытие упрямой собачонки.

Но все эти страсти меркли перед суровым взглядом графа Эдуарда. Он преследовал меня всюду, даже в личном будуаре. Впрочем, не только он.

— Виконт Раймон, вы пришли поиграть? Отдайте, пожалуйста, этот флакон, он вам ни к чему. Как вы умудрились убежать от няни? Мадонна, да что же это такое?

Лёгкие шаги мальчика и его смех раздавались уже в коридоре. Итак, минус ещё один парфюм и не только он один, пропала пилочка и вышитый Денизой платочек.

— Я не догоню его в этих юбках, где Тереса?

— Вы разбаловали детей, госпожа маркиза. И няни не могут найти с ними сладу, мой сын поддался всеобщему настроению и решил пропустить дневной сон, а ему всего три месяца.

— Граф Эдуард, оставьте этот тон, что вы делаете?

Мужчина, без особых усилий приподняв меня, перенёс обратно в лавандовую «шёлковую комнатку-коробочку» и запер дверь изнутри.

— Ваша светлость, что скажет прислуга? Это мой будуар. Вы не вправе здесь находиться.

— Я отец и имею право на всё, и я требую отчёта. Что случилось на вилле, из-за чего графиня мрачнее тучи перед грозой и не спускает виконтессу Бланш с рук?

— Только если вы мне расскажите, что скрывается за вашими этими недомолвками. Я слишком хорошо вас знаю, а ещё этот взгляд не даёт мне покоя. Что вы умалчиваете?

— После вас дорогая.

Мой рассказ мог быть кратким, но мне сложно было просто высказать факты без добавления личных эмоций и мыслей. Всё больше доверяя своему собеседнику, я открывала свои переживания и чувства, а затем и подозрения.

— Одностороннего венчания не будет, это приказ.

Граф был твёрд в своём решении, и я была уверена, что он не допустит ничего подобного.

— Я знаю, вы в принципе изначально были против этого замужества; но после помолвки говорили, что отказ невесты от свадьбы может отрицательно сказаться на репутации нашей семьи; вы можете очень критически относиться ко всему, что связано с милордом Ренделлом, я не удивлюсь, но и мне не хотелось бы менять что-то в ранее сделанных договорённостях наших семей в угоду Ордену.

— Он уехал в Женеву, раньше, нежели собирался. Практически на полнедели. Инкогнито его сопровождает несколько моих людей. Также его воспитанник не доволен многими действиями своего дяди и готов поделиться с нами информацией. Посмотрим, что скрывает благородный милорд Ренделл в Женеве.

— Вы неисправимы сеньор, плетёте паутины и раскидываете их, словно заманивая туда добычу.

— Действую во имя нашего рода и семьи, и так маркиза, вы передали письмо с формулой в руки Денизы, что дальше?

— Пока не могу знать; только предполагаю, что её светлость была потрясена до глубины души. И мне воистину хотелось прикоснуться к ней в те мгновения и спросить о том, на что она готова, чтобы наполнить свою жизнь смыслом.

Но это было бы чересчур прямолинейно и бестактно, и я нарушила бы что-то важное, что происходило у неё в душе; я промолчала, она должна была сама… решиться.

Граф молчал, сканировал взглядом свой объект изучения и молчал. А этим объектом, как вы уже догадались, конечно же, была я.

— Каталина, вы так романтичны в этом воплощении и откровенны, что порой я теряюсь.

Взяв какую-то безделицу с моего столика со старинным зеркалом, заставленным шкатулками и флаконами он мысленно был далеко.

Я же следила за флакончиком с любимым парфюмом. Произведение искусств, которое воплотило в себя огранённый горный хрусталь с выемкой внутри для солнечной душистой жидкости в инкрустации из серебра с маленькими вставками из драгоценных камней. Этот дизайн мне особо нравился, нравился он и Денизе.

— Не одевайте больше маску, когда в такт вашим шагам покачиваются эти серьги и спина становится вызывающе прямой, мне не по себе от воспоминаний о Шотландии и наших ошибках, говорите со мной всегда откровенно моя маленькая, неугомонная маркиза, — глаза его были в этот момент ясными и очень серьёзными, — я говорю вам это, поскольку, думаю, вы можете понимать меня как никто другой и доверять в полной мере.

Это было признание, ещё одно… в любви. Отеческой, конечно; очень важные для меня слова, не сказанные в прошлом. Он пытался сохранять спокойное выражение лица, но так сложно было это делать, когда юная особа, сидящая напротив него, внимала всему с невинным изумлением. Тревожно сомкнулись брови на его благородном лице; осознание этой невинности и хрупкой незащищённости будоражило нервы.

— Не буду, обещаю.

— Что Дениз задумала? Как тревожно на душе.

— Возможно, мы об этом узнаем скоро. Ведь день рождения у Анны-Ипполиты Гримальди, маленькой принцессы Монако будет буквально через несколько дней. Мы, конечно же, приглашены на приём, как, впрочем, и все значимые официальные лица. Надо выбрать подарок из новой ювелирной коллекции.