Глава 3

Бланш не сводила взора с моего лица. Молча ребёнок будто гипнотизировал, цепляя мой взгляд своими мудрыми глазами младенца.

Ощущения были невероятные, незабываемые и неповторимые. Готова была взлететь под небеса и парить там вместе с серебристыми чайками, пока хватит сил. Девочка будто просила не оставлять её, забыть о происходящем в кают-компании. Это был целый мир. Он будто замер вокруг нас. Солнечными лучиками и пылинками в воздухе, особенным запахом комнаты, в которой живёт маленький ребёнок.

И я действительно в определённый момент стала испытывать умиротворение и покой, утонув в омуте тёмных глаз юной виконтессы. Различала в них все оттенки тёмно-коричневого цвета, всматриваясь и словно наполняясь покоем и уютом.

— Моя девочка. Ты мой маленький цветочек. Мари-Бланш, как же мне не нравится твоё основное имя, которым нарекла тебя матушка. Ну какая же ты Шанталь? Что-то античное и византийское слышится для меня в этом…

Девочка слушала очень серьёзно. Ей нравился мой голос и его интонации. Она тянула пальчики к моим волосам, выпутывая пряди из кос, которые и так не очень-то держались на волнистых волосах. Длинные локоны ребёнок накручивал себе на кулачок, будто желая контролировать тот момент, когда я соберусь её покинуть. Но это не спасало ситуации. Во сне её пальчики раскрывались, ладошка как маленький бутон неведанного цветка была открыта, и я, выпутывая волосы, сбегала, стараясь делать шаги в направлении из комнаты со спящим ребёнком бесшумными и невесомыми.

Дел даже на судне, было невпроворот.

— Ты полежи спокойно, хорошо? Сеньорита Тереса за тобой присмотрит. Ведь наши девочки вдвоём в кают-компании не справятся с гостями. Любовь моя, я обязательно вернусь.

И девочка замерла, услышав последнюю фразу. А затем будто засыпая прикрыла глазки, убаюкиваемая моими покачиваниями.

— Вот и хорошо…

Улыбка не сходила с моего лица. На нём отражалось всё, что я чувствовала в этот момент и то, что нельзя было описать словами: любовь и нежность, счастье и умиление.

Всё происходящее сейчас с посетившими нас венецианцами было в большую тягость.

«— … незваный гость, к чему он нужен, тем более Торризи»?

— Мне пора сеньорита, она заснула.

Я на цыпочках выходила из своей каюты.

— Госпожа графиня, гости вновь вышли на палубу, они готовятся к отбытию. Я подала к столу кофе, выпечку, мадам Марта готовила печенье с орехом. Холодная закуска пришлась им по вкусу. А ещё вино.

— Вино?

Тереса утвердительно кивнула. Холодок пробежал по спине.

«— сколь же время прошло, я вероятно пропустила самое главное, они и позавтракать у нас успели, вино испробовать… хорошо, что на вечернюю трапезу не остаются».

Стало ещё тревожнее… мои скорые шаги и шелест тяжёлой юбки улавливало спешащее куда-то без меня сознание, мысли проигрывали те или иные сцены за столом и главный вопрос я задавала сама себе.

«— на что решилась Каталина»?

А затем решительно остановилась.

Вспомнив про свой внешний вид, поправила растрёпанные волосы, мудрый взгляд малышки мысленно был передо мной.

«— а в принципе, чего спешить, донна Каталина справится. Никто ведь не ожидает подвоха от юной красавицы графини и нежной княжны Элены. Их не воспринимают как сильного оппонента. Наоборот, эти девушки для гостей — объекты обольщения».

Я появилась очень вовремя, гости действительно покидали наше судно. Один слегка заторможенный с устало сведёнными бровями на застывшем лице, а двое других сетовали, с игривыми улыбками на обмякших лицах, о слишком раннем пробуждении сегодняшним утром.

Они явно были пьяны.

Я с удивлением отметила ещё раз бессмысленный взгляд одного из них. Он будто принюхивался к моему парфюму. Идя на его шлейф. И всё же синьор, что так пристально разглядывал нашего графа, ещё какой-то час назад, казалось, сейчас разглядывал сам себя глубоко изнутри.

— Госпожа графиня, до новых встреч я передам дону Витторе делла Торризи ваше желание встретиться с ним.

В изумлении смотрела на узкие губы дона Алессандро произносящие этот абсурд. Его усики выглядели комично, напоминая мне отчего-то шеф-повара французского ресторана.

Не могла отделаться от впечатления, что нахожусь в дурном сне. Мужчина качнулся, явно теряя равновесие и сославшись на волнение в море, воспользовавшись, помощью наших моряков, направился к спуску, к шлюпке.

«…- он явно болен на всю голову, что с ними произошло у нас в кают-компании, разве я говорила, что хочу встретиться с главой его рода, он точно пьян».

И вот господа венецианцы уже на своём галеоне. Двое из них с пьяными и глупыми улыбками провожают нас, взглядами обещая рай на земле, машут на прощанье руками. Третий — незнакомец, покинув сразу палубу, укрылся в каюте.

А мы уставшие уединяемся, и я ни на шаг не отхожу от подозрительно очень тихой донны Каталины.

— Что я не успела застать, объясни, отчего они такими стали? Зачем вы их накачали спиртным?

— Спать! Помнишь ты говорила, удивительное словечко… «Бесят!» Это точно про наших гостей. Давай после. Хорошо? Хочу, как Бланш, откинуться и уснуть. Княжна Элена, вы споёте мне?

— Марш в мою каюту. Спать будем вместе.

— Я навещу Огюстена, виконт заждался меня, возможно, завтра я исполню что-нибудь для вас, — княжна, таинственно улыбаясь, проскользнула в детскую.

Помогла раздеться Каталине, заглядывая ей в глаза, готовила ещё одну любимую девочку, уже более взрослую, к дневной сиесте.

— Ты использовала Его, я правильно поняла?

Голос донны Каталины уже не был таким сонным.

Раскладывая одежды на кушетку за ширмой, я выскочила оттуда как ошпаренная, запинаясь о толстый ковёр на полу. И будто вся эта суета вмиг замерла. И я уже утвердительно медленно киваю. Желая доверить Каталине самое сокровенное.

— Расскажешь?

Подошла ближе.

— Конечно, расскажу. Но она выжила… — прошептала, таинственно смотря на девочку.

— Что-то не так было с ядом, или я неправильно заполнила резервуар в перстне. У тебя на пальчике не то украшение, но очень похожее. Ведь то я тебе не отдавала.

— Не то. Правильно, я сделала другой, более удобный в использовании.

Девочка, зевнув-таки, отдёрнула полог, закрывающий моё спальное место. Взобравшись на него, уселась грациозно и стала аккуратно расслаблять причёску, вытаскивая из неё шпильки. Кольцо таинственно сверкнуло в полумраке алькова.

— Этот сапфир, он мне сразу приглянулся, и он явно из Танзании, и круче того, что у тебя на перстне. Его переливы завораживают. Возможно это редкий танзанит.

Она уже заворачивалась в шёлковое покрывало, а я, не отрываясь, смотрела на это создание. Понимая, что в этом своём перерождении, пережив свою мнимую смерть в горах, Каталина другая.

Она действует молниеносно, устраняя врагов и в каждый раз надеется зажить спокойно, полностью отдаваясь творчеству, своим камешкам и изделиям из них.

— Ты воспользовалась им?

Мой вопрос повис тихим шёпотом.

— Да.

— Сколько у синьора-гостя осталось времени?

— Того времени, что отвела ему судьба в этом мире? Хм, он будет жить, надеюсь, что долго. Только забудет, многое.

Как она безразлична к тому, что сделала. Тихо говорит, будто с великим чувством исполненного долга. Присев на место для сна, придвинулась ближе к ней. Прилегла.

— Мы все пили кофе из одной турки, его готовили при нас, никаких подозрений. Свою дозу он получил в тот момент, когда, прикоснувшись губами к моей руке слегка оцарапал щёку. Просто не сдержан в выпивке, и всё. Так можно подумать.

Из всех гостей, именно этот далеко не прост, все остальные глупые придворные гордецы. Как выяснилось после, он даже не Торризи.

Француз. Ален-Луи д’Лафонтен будущий зять рода нашей венецианской родни. Уже и не вспомню кто у него там в невестах из Торризи. Хорошо, если он и сам не забудет о ней после длительного сна. Не нужно им было оказывать нам такую честь и устраивать сие посещение.

Вино мужчин делает глупыми идиотами. Тем более дегустация многих сортов шотландского виски. А если они и ещё очень самолюбивы, то это просто находка для врага. Мне нужно обдумать кое-какие наблюдения. И я тебе после расскажу кое о чём.

А далее взяв мою ладонь в ручки и прижав её к себе, она очень ровно задышала, расположив веером на щёчках густые, длинные ресницы.

«— … кто этот француз д’Лафонтен, какой пронзительный у него взор, и как ловко он за спиной у синьора Торризи осматривал всё вокруг, вычислив сразу графа Эдуарда. Не стоит нам задерживаться в Испании, отдадим корреспонденцию и в путь, Прованс явно заждался нас».

Не буду рассказывать обо всём путешествии подробно. Мы всё же задержались в своём имении в Испании, пережидая сильные шторма Средиземноморья на суше в удивительном строении, которым так восторгалась юная донна Каталина. Этот марокканский проект навевал на нас самые романтические мысли.

И всё же граф Антонио делла Гутьеррес был в своё время большим почитателем прекрасного.

Мы в очередной раз всё обследовали, дойдя в своих поисках истины, до самой глубокой расщелины и моста, что разъединяли два имения. А затем прогуливая Уголька издалека рассматривали сгоревшую собственность соседа.

Дон Доминго действительно немилосердно сжёг своё имение. Остались только несущие каменные конструкции сиротливо чернеющие в зарослях под ярким испанским солнцем. И лестница, грозившая обвалиться в любой момент. На что ни пойдёшь, дабы оправдать перед своей королевой факт исчезновения безумно важных документов.

— Спасая свою жизнь испанский благородный сеньор Доминго, сжёг любимое имение, в котором укрывался очень часто от невзгод и неудач при дворе своей королевы. От его злых нападок по поводу своих увечий, полученных в боях за честь Испании.

— А документы и карты они где сейчас?

Донна Каталина, хмуря брови, разглядывала всё вокруг.

— Именно этой дорогой вы под ливнем пешком добирались до дома с миледи Иннес и маленькими детьми?

— Документы в хранилище, дорогая. В Шотландии. Те, которыми можно воспользоваться без промедления с собой. Это наше оружие против Ордена и дона Доминго. И тропа именно эта, она очень хорошо сохранилась. Прошло почти четыре года, а для меня это было будто вчера.

— Когда видишь всё своими глазами, то совсем по-другому понимаешь произошедшее. Представляете госпожа графиня, что испытывал этот человек, поджигая своё имение? Думаю, он бессонными ночами просто грезил о мести. Вам, дорогая. Верно всё смешалось у него в сознании: чувства к английской леди и боль утраты фамильного гнезда. Хорошо, что его нет сейчас с нами. Думаю, что, став членом нашей семьи, он однозначно добивался бы возможности вернуть документы и переписку с королевой Испании обратно в свои руки. И ради счастья миледи Иннес и леди Эйлис вы не смогли бы ему отказать. Они были бы заложниками ситуации.

Как важно не принимать быстро каких-либо решений, нужно ждать и присматриваться и люди однозначно проявят себя.

— Что вы думаете о графе Эдуарде, душа моя?

— Боюсь делать какие-либо выводы. Мы везём чужого по сути, мужчину в место, которое не должны знать враги. Слишком многое связано с этим имением. Я надеюсь на чувствительное сердечко княжны Элены, оно не должно ошибиться. С другой стороны, не стоит забывать, что хранится в тайных подземельях имения бабушки д’Сов. Но, мы и не можем определить графа Эдуарда в клан наших недругов. Не стоит сбрасывать со счетов, с каким огромным тактом он решил проблему в лице леди Диан.

Поэтому я повторюсь, конечно, но продолжаем наблюдать.

Каталина просто отлично держалась в седле. Её гнедой испанский жеребец с белой звёздочкой на лбу и на удивление стройными и грациозными ногами был очень послушен в её руках. Будто занималась она с ним много лет, обучая командам.

— Наблюдать, а если что-то идёт не так, то и убивать?

Последние слова я уже шептала, их могла расслышать только девушка, что ехала со мной бок о бок. Она выпрямилась в седле, хотя куда ещё больше. Напряглась как струна. Её мужской чёрный строгий наряд с серебром и украшение на цепочке в виде фамильного герба на груди придавали нашему разговору какую-то неимоверную торжественность. Она была действительно Донна.

— Да. Если этот человек слишком многое успел узнать о нас, мы уничтожим его. Не забывайте, костры инквизиции ещё горят в Европе. Объявить нас ведьмами ничего не стоит врагам. А ещё отступниками в вере. Для меня неважно будет ли в этой жизни у нас чувства, сносящие сознание на вылет, под названием любовь. Я не хочу повторения страстей средневековья.

«— посмотрим, жизнь покажет », — как говорил Себастьян.

Она о чём-то думала, хмурилась, а, затем поймав мой взгляд, не отпускала ни на мгновение:

— Хотела поделиться с вами наблюдениями, так и хочется сказать Анжелик. И всё же Дениза… Тот француз на судне, виконт д’Лафонтен, он словно был поражён до глубины души, и замер, и сжал сильнее мои пальчики, когда ощутил аромат парфюма… от моей перчатки. Нашего парфюма с Вами, дорогая, что изначально звался когда-то «Княжна». Его мне представил юный Арман, не помню уже в каком столетии, говоря, что изобрёл сие чудо в честь девушки, в которую безумно влюблён. От него с ума сходил Себастьян, говоря, что желает меня ещё больше… вдыхая эту чувственность. Это просто наблюдения, ничего не значащие… И всё же… может я через чур мнительна. Но именно это спасло французу жизнь, там на палубе, шип с ядом только оцарапал ему щеку.

Мне показалось, или в её голосе звучала тоска. Наверное показалось.

Недосказанность и интрига заполнила эфир.

* * *

Итак, трюмы были полны провизии, фруктов, овощей и пресной воды. В стойле на галеоне стояло два жеребца. Дети радостно ползали в манеже и покоряли лабиринты.

А мы преодолевали последний отрезок нашего пути. Надеясь управиться с этим непростым на первый взгляд мероприятием за неделю, всё чаще мы сопровождали княжну Элену и графа Эдуарда в прогулках по судну. Мы не оставляли парочку ни на мгновение одних, понимая, что вокруг них образовался словно кокон из особой энергии.

Прекрасной. Той, что давно уже не было с нами. Необыкновенной и очень значимой.

Средневековыми нравами от нас несло за версту, как говорится… Но мы всё списывали на культуру государства Российского. Княжна Волконская, она должна была быть безупречна, как, впрочем, и все дамы нашего очень почтенного семейства.

Хотели и боялись задать главный вопрос девушке.

«— Элена, кто это? Это Он-князь д» Фуркево, его душа или возможно частичка её энергии, которая признала тебя, одинокую и затерянную, во Вселенной'?

Не хотела услышать отрицательный ответ, надеясь на чудо…

Для себя.

Для всех, нас.