Глава 4

Леди Каталина де — Эсе ла Куэва, Прованс.

Галеон «Донна Каталина» медленно скользил по волнам. Его палуба вместила всех героев нашего повествования. Затаив дыхание, мы всматривались за линию горизонта. Мы хотели проникнуть туда, откуда только что прилетели чайки. Взмывая над нами всё выше под облака, они будто пытались нам рассказать о близости материка.

Испания, тихая и величественная, уже как почти неделю осталось далеко позади. Словно сменяя кадры наших жизней, судьба влекла в неизведанное, конечно же, вселяя надежду на прекрасное будущее.

Судно шло предначертанным шевалье Ноэлем путём, штормы и бури не пугали нас. Средиземное море словно уставший огромный зверь замерло, отдыхая под ночным атласом из неизведанных созвездий и огромного вечного спутника этого мира.

Тихие звёздные ночи сменялись ясными безоблачными днями. По всем ощущениям наше плавание подходило к своему логическому завершению. Показались заветные берега Прованса — земли, на которых стояло имение баронессы д' Сов в окружении лавандовых полей и снежных верхушек дивных и пленительно неизведанных гор. Деревья, цепляясь корнями за скальные выступы отвесных скал, склонились перед нами, как будто приветствуя прибытие всей нашей команды.

Это место было полно новых обещаний и возможностей. Так, по крайней мере, нам казалось на тот момент.

Итак, ещё сутки и мы были на месте, во всяком случае, на это указывали наши карты и навигационные приборы.

Удивительно изменилось всё вокруг, бухта и рыбацкий посёлок, который приютился между высоких утёсов, кое-где поросших елями с красными раскидистыми стволами и удивительными ветвями, обросшими длинными ярко-зелёными колючками, всё было иным. Я не узнала бы это место сама.

Дно и глубина акватории были нами не изучены. Вероятно, всё это также изменилось, шторма и вековые десятилетия вносили свои коррективы в облик береговой линии. Галеон, бросив якорь на глубине, замер. Нам однозначно предстояло много работы.

Шевалье Ноэль, отдавая команды, решительно занялся спуском шлюпок на воду, и через непродолжительное время две вооружённых команды из наших моряков и гвардейцев отправились в сторону домишек рыбацкого посёлка.

Мы же, не теряя времени, начали сборы: предстояла грандиозная выгрузка на сушу. По сути, новое заселение.

Разглядывая в каютах всё будто по-новому, мы постепенно осознавали, как много у нас всего накопилось, особенно детских вещей — игрушек и всяких приспособлений для наших близнецов. Нужны были женщины помощницы из посёлка. Иначе переселение могло занять слишком много времени.

* * *

Я думала, графиню хватит удар, когда она, сведя брови слушала доклад шевалье Ноэля. А тихий, уставший говор пожилого главы поселкового совета сводил верно её с ума. Она была бледна от ярости. И я думала, что Всевышний явно уберёг представителей Торризи в ту нашу встречу, в водах Португалии. А ведь они явно хотели отправиться вслед за нами во Францию.

— Тальи* (подати), все выплачены, ваша светлость. С людей больше нечего взять. Перламутр и жемчуг не родит море — вот так сразу, нужно ещё примерно четыре года. Мы не в силах платить заново такие огромные суммы. А за эти годы бог не оставит нас своей милостью. Мы обязательно накопим и заплатим, но позже.

— Мессир Дюссо, кому были выплачены подати? Кто обязал вас платить их, и какими суммами обложили поселение?

Из рассказа пожилого местного жителя мы поняли, что клан Торризи уже практически, как около шести лет появился в жизни этих людей, которые каждый день тяжёлым трудом добывали себе хлеб на сущий, отвоёвывая его у моря.

Состояние постоянной задолженности усугубляло и так нелёгкое положение местных жителей. И они с глубоким удивлением смотрели сегодня утром на море, видя новый галеон, пожаловавший, как они думали опять за мздой.

— Венецианцы представились единственными наследниками имения баронессы и нашей рыбацкой деревни ваша светлость, мать — настоятельница монастыря св. Франциска, что расположен высоко в горах, платит им за аренду хозяйственных построек, не принадлежащих монастырю. Их когда-то возводили по приказу последнего барона. А мы, соответственно, оплачиваем ежегодный сбор-подать, за то, что живём на этих землях и ловим рыбу в водах, принадлежащих семейству Торризи.

— Семейству Торризи?

«…- интересно она отравит его, или вонзит кинжал, как только увидит, а если то и другое»?

После нескольких наводящих вопросов, заданных мною тихим голосом, месье Дюссо, который именно так смог в конечном счёте убедиться, кто действительно является истинным наследником имения, дал мне пояснения, от смысла которых я с довольным вздохом поняла, что венецианцы, попытавшиеся нахрапом присвоить себе хоть, что-то принадлежащее графини делла Гутьеррес не знали главного.

А именно, что в глубокой тайне, в специальном прибрежном глубоководном гроте, тихо существовала небольшая ферма, которая получила своё развитие благодаря первой герцогине Немур.

В те далёкие времена, когда рыбаки ещё только учились обращаться с этими удивительными созданиями, она научила местное население выращивать устриц.

Я помнила, как шептала своим слушателям в том, другом веке:

«— … их не нужно истреблять, это воистину золотое дно, поверьте. Ловите для еды исключительно рыбу но только не устриц».

Процесс был сложным и требовал огромной осторожности, поэтому его изучение когда-то стало целой наукой. Мы пробовали и ошибались. Но ведь ошибки — это тоже результат.

Женщины посёлка с годами превратились в больших специалистов в этом трудоёмком деле. Они умели подсаживать прямо в тело устриц специально отобранные мелкие кусочки раковин, что позволяло этим морским обитателям формировать жемчужины. Особые размеры раздражителей были подобраны с учётом индивидуальных особенностей каждой устрицы, а проведение такой манипуляции требовало точности и аккуратности.

Умение передавалось из поколения в поколение. Мудрые жительницы посёлка, уже давно перешедшие в пожилой возраст, обучали молодёжь семейному делу, прилагая все усилия, чтобы сохранить секрет специальной науки внутри своего маленького сообщества в посёлке.

Они строго запрещали передавать знания чужакам, никому извне не разрешая заглядывать в тайный грот.

Мужчины-ныряльщики находили всё новых и новых будущих обитательниц фермы, которые проживали затем в гроте на полном обеспечении, вдали от бурь и морских волнений, грозивших их выкинуть на берег.

Жемчужных устриц упаковывали в специальные сетки, которые подвешивали вертикально на глубине около шести метров, они выращивали в себе жемчуг около четырёх лет. Он получался удивительным. Золотистым, ровным и очень высоко ценился на рынке в Париже.

— Нам просто необходимо изучить всё, что касается вопроса податей для семьи Торризи. Бухта должна стать закрытой и охраняемой со всех сторон, примерно, как в Шотландии. Рыбакам необходимо переправить свои семьи в имение в горы. Люди будут работать вахтами. Мы не будем более платить подати. Надеюсь, они не смогли попасть в замок?

— Это невозможно, ваша светлость.

Мадам графиня молча сверлила меня взором. Погрустневшая княжна Элена также замерла в удивлении.

— Нам понадобится ваша помощь княжна, но это позже. Понимаю, что говорю загадками. Но хотелось, чтобы вы всё увидели сами, на месте, как говорится.

* * *

Работа в посёлке кипела всю последующую неделю, мы собирались в дорогу. В русском фольклоре есть такая фраза — «скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается…». Это про нас.

И вот, наконец-то верхом, с большими телегами рядом, гружёными домашней утварью, мебелью, вещами, детьми и многими другими очень нужными в быту мелочами мы двинулись в горы, отслеживая реакцию близнецов, что смирно сидели на руках у няней. Они изучали. Объектов для этого было слишком много. Им явно не хотелось тратить энергию на вопли.

Постепенно разглаживались хмурые лица рыбаков и многочисленных членов их семей. Будущее уже не было таким безрадостным.

Они уже все знали, что приехала действительно хозяйка. И что удивительно не в единственном лице. Три поразительные девушки правили всем вокруг. Учитывали и записывали. Расспрашивали, внимательно выслушав самых пожилых жителей деревни, уговаривали их с семьями перебраться в горы. Поясняя, что именно таким образом легче будет защищать от неожиданного вторжения венецианцев самых слабых и беззащитных.

* * *

Мягкий ветерок нежно шуршал где-то в листве, лаская лица, в то время как редкие лучи солнца проникали сквозь густую зелень деревьев, создавая мелькающие игры света и тени перед нашими глазами.

Верхом, старательно преодолевая каждый подъём и поворот, мы будто чувствовали, как дыхание учащалось в волнении.

Графиня смотрела вперёд с воодушевлением. Наконец-то близился момент, когда все мы доберёмся до главного строения в имении баронессы. Увидим её портрет. Вдохнём воздух дома.

Разговоры и смех, слышавшиеся фоном, лишь подогревали внутренний огонь людей. Вместе преодолевая стремительные повороты и подъёмы, мы, конечно же, осознавали, что каждый шаг наших благородных животных делает ближе к цели всех переселенцев. Неиссякаемая энергия и решимость, вот что управляло нами весь этот путь. Выехав ранним утром, мы весь день провели в дороге.

Тропа, наконец, привела нас к ущелью. Миновав его, выйдя на плато, замерли оттого, что это видение было словно незабываемой картиной великого художника.

Поверхность земли освещалась яркими лучами закатного солнца. Благодать Вселенной была словно подарком после трудных будней последних дней. Раскинулся величественный вид на зелёные холмы и прекрасную долину Прованса, горы вдали были поистине волшебным завершением данного пейзажа. Живописные цветы, тончайшие ароматы, тёплый воздух — всё это магически сочеталось и было, безусловно, вознаграждением для всей нашей семьи.

Имение баронессы стояло на вершине холма, словно окутанное загадкой и мистикой.

Под наш восторженный взгляд, время замедлилось. Казалось, все мы осознавали, что достигли чего-то большего, чем просто очередной географический пункт.

Ведь именно в этот момент, практически под самым небом, на вершине горы мы открывали новую главу своих жизней. Граф Эдуард, затаив дыхание озирался, впитывая новое. Его губы что-то шептали для него одного, а взгляд всё чаще замирал на княжне.

Графиня, смотрящая вдаль несомненно, была удивлена обликом неизвестного сооружения, о котором ей до этого совершенно не было известно. Его возведение совпало с определённым периодом жизни барона Николя де Беккариа, когда внешность этого почтенного господина стала напоминать о покойном короле соседям, и слухи о том, что он является незаконнорождённым братом Франциска I, достигли ушей кого-то из верных слуг барона.

Устав от сплетен, раздумий и неприятных любопытных взглядов, барон решил оградиться от всех и обзавёлся, как говорится, персональным окружным рвом вокруг замка д' Сов и неприступным подъёмным мостом к нему. Всё это развлекало маркизу-де Аулестия, которая с нежной улыбкой всегда наблюдала за волевым поведением своего супруга.

«— … вы же знаете, мадам герцогиня, Ваш дядя всегда прав, к чему спорить с бароном, как решит, так и будет» …

Шептала оглушённая счастьем Анна, махнув как-то ручкой с идеальным маникюром.

Итак, вдалеке за широким полем высился поднятый мост, словно немой свидетель наших былых тайн и приключений. Только я обладала знаниями о том, как можно повлиять на механизм и привести его в действие. Ведь этот мост не должен был сломаться или заржаветь в самый нужный на то момент. Прочный сплав и новаторские изыскания шевалье Вейлра в конце шестнадцатого века были гарантией его надёжности.

Этого никто не должен был знать.

— Княжна, нам понадобятся ваши кинжалы. И ваше умение, поражать дальнюю цель. Давайте ускоримся, мы должны это сделать только втроём.

Обернувшись к нашим мужчинам, прошептала с извиняющейся улыбкой графу Эдуарду и шевалье Ноэлю:

— Мы вынуждены вас оставить месье. Будем ожидать наше воссоединение возле рва.

Послав в галоп жеребца, что следовал за мной на судне из Испании я только что не закричала от восторга. Слышала, как шептал ветер что-то мне вдогонку и этот мир ворчал о том, что я неисправима.

«…- я люблю тебя, мир…»!

«…- наконец-то, и эта роза будет цвести только для меня… девочка моя я дождался; твоё признание бесценно».

* * *

На первый взгляд перед нами стояла сложная задача — проникнуть в запретное имение, расположенное в глухих горах. Единственный путь, ведущий к нему, перекрывался поднятым над глубоким ущельем мостом.

Казалось, что перед нами стоит воистину непреодолимое препятствие, но это было так, только на первый взгляд.

И это не означало вовсе, что задача не решаема. Нужно было знать секрет. Внимательный взгляд мог отметить некий выступ в центре одной из двух стоящих огромных каменных колонн, служащих опорой моста. Колоны уходили огромным коридором к воротам крепостной стены замка.

— Княжна вы видите этот выступ? В него должен войти ваш стилет. Тот, что я сконструировала для вас. Самый универсальный из всех. Вы метали его на очень дальнее расстояние в Шотландии, вспомните.

— Так вот, для чего были эти тренировки. Но это невозможно…

— Вас смущает расстояние? Потренируйтесь. Достаньте стилет, который не жалко. Ущелье глубокое, мы не сможем достать то, что достигнет его дна.

— Я попытаюсь… надеюсь, моих сил хватит. Стилет долетит, уверяю вас мадемуазель Каталина, но ведь он не войдёт в камень. Отскочит и падая действительно достигнет самого дна ущелья.

— Это не камень…

Графиня и княжна резко развернувшись в мою сторону неотрывно смотрели мне в глаза.

— А вы полны секретов Донна…

— Я рада удивить вас, хоть чем-то дамы, хотя с Торризи мне сравниться сложно.

И это уже стало вопросом чести. Я уверена, что вместо мишени эти амазонки видели только одно лицо…

Мадам Дениза достала свой стилет, её упрямый взгляд говорил о многом. Как они обе были прекрасны. Это был определённо некий знаковый момент их жизни в этом мире.

Источая изящность и женскую магию, они создали вокруг себя атмосферу загадочности и силы. Их глаза блестели, словно не было тяжёлого восхождения по горным склонам.

Сердце замирало нервным ожиданием, а глаза следили за движением метательных кинжалов, что взмыли одновременно в воздухе. Металлический блеск и свист рассекаемого воздуха, словно искра предзакатного солнца, и они точно попали в цель — секретную деталь кладки, активирующую механизм, способный опустить мост.

Одновременно!

— Враг повержен!

Дыхание мадам Денизы затрепетало, княжна удивлённо наблюдала за происходящим, мы слышали звуки подъезжающего за нашими спинами каравана.

Время словно замедлилось, сначала слабое гудение раздалось будто с небес, затем громкий скрип раскатом проник в воздух, тяжёлые звенья моста начали двигаться. Громкий гул перекатывающихся цепей, превратился в грохот, и мост плавно стал опускаться над пропастью, образованной горным рвом.

Глубокое широкое ущелье, до этого казавшееся непреодолимой преградой, грозило сдаться нам без боя.

— Леди я заберу кинжалы. Оставим это втайне. В дальнейшем гвардейцы смогут поднять это сооружение другим способом. Итак, наконец-то мы дома, дамы и господа.

— Мне нравится этот мост в поднятом состоянии. Мы совершенно недоступны для окружающего мира.

Графиня направила Уголька в сторону ворот имения. Без седла в мужском одеянии она была словно амазонка, что вернулась домой после длительного отсутствия.