Глава 5

В глубине особняка Эдуард замер возле старинной работы, свет хорошо проникал сквозь готической формы, окна огромного зала. Портрет строгого мужчины, одетого по моде прошлого столетия. Знакомый облик мелькал в сознании. И не один. Они были удивительными и восхитительными. Ожившими, смотрящими на него из глубины веков.

В который раз, обходя неспешно и задумчиво семейную портретную галерею рода д' Фуркево, он наслаждался покоем. Верхний этаж располагал к одиночеству и размышлениям. Удобное кресло в эркере и уютный диван по соседству с чайным столиком посередине. Он любил бывать именно в этой зале. Лики живших когда-то в этом доме людей ему открывались каждый раз по-новому.

Затерявшиеся в прошлом, они, запечатлённые на холстах, словно оживали под его взором и игрой света. Стёкла, покрытые пылью времени, преломляли лучи, создавая магическую симфонию оттенков и теней на изящном орнаменте багета. Блики и глубокие полутени образовывали на мраморных подоконниках интригующие игры света и тьмы.

Портреты, вызывая необъяснимую трепетную атмосферу, тянули к себе необъяснимой энергией. Он слышал их шаги. Они звучали в его сознании. Медленные, уходящие в вечность. Неторопливо затихающие в конце бесконечного коридора. Казалось, они для того и уходили… стремясь к искорке одинокого света вдали.

Чтобы вернуться…

Он знал.

Они вернулись. Как и Он. Как все.

Их влекло друг к другу.

Его мучили эти мысли, которые противоречили всем его понятиям о религии, и всё же….

Отчего думы словно призраки прошлого тревожат его своим тихим шёпотом?

Хотя нет… он явно потерялся, наблюдая за портретами словно за живыми людьми.

Этого, конечно, не может быть. Напряжённые годы работы тайным советником и секретарём Её Величества дают о себе знать. Ему безусловно нужен отдых вдали от всего мира.

И всё же…

…они были украшением семейной галереи рода д' Фуркево. Изображения незнакомых лиц, освещённые утренним солнцем, скрывающие в себе тайны и истории прошлого, словно магнитом притягивающие его внимание.

В который раз.

Серьёзные, пытливые, очень живые и иногда задумчивые взгляды с портретов неукоснительно подталкивали его к мысли, которая витала в его сознании с самого того момента, как он вошёл в парадные двери этого дома.

«— … я причастен к этой семье, к её истории и ко всем этим людям. И особенно к ней».

Княжна.

Он сразу нашёл портрет знакомой незнакомки, на которую она так была похожа.

Княгиня Жанна д' Фуркево, супруга основателя рода. Он не мог взгляда отвести от неё. Эта дама, она будто старшая сестра княжне Элене. Как такое возможно?

Прекрасные черты… они проявлялись… для того чтобы раствориться и явиться вновь. Каждый раз, когда лучи утреннего солнца начинали освещать её лик.

Мадонна, Она ли это?

Он не знал, как. Не предполагал, когда, но был уверен, что бывал уже здесь, возможно… в раннем детстве. Он видел эти портреты. Знал многих, кто взирал сейчас на него со стен старинного замка.

«— … но ведь этого не может быть»,

— шептали его губы, когда он только увидел долину со строением на холме из своих снов. Уже тогда ему казалось, что он был в этом месте.

Он помнил его!

Они наблюдали за ним.

Особенный взгляд основателя рода. Он действительно был особенным. Живым и пронизывающим все его мысли. Представлялось что, он преследовал его и за пределами галереи, призывая подойти как можно ближе, чтобы слиться с ним в единстве души.

Аромат старины и истории заполнял залу и весь замок с его старинным убранством. А ещё он старательно заполнял разум.

Ничто не оставляло сомнений, все эти люди вышли всего лишь на мгновение. Просто отлучились. Они несомненно вернуться, для того чтобы сказать ему что-то очень важное. С замиранием сердца мужчина понимал, что тянуть более не имеет смысла. Он должен объясниться с той, которая занимала все его мысли.

«— … защити её, оберегай и люби, она жизнь и Вселенная наша»,

— он будто внушал это своим взглядом.

Суровый основатель рода д' Фуркево.

«— … она должна знать о моих чувствах, все эти венецианцы и французы, что пытаются очаровать представительниц старинного рода, они не зря вьются рядом как коршуны»,

— говорил он в ответ.

— … она действительно жизнь и Вселенная… Наша.

Дальние гостевые покои, в которые его поселили, навевали грусть и тоску по тем дням, когда на судне она всегда была рядом. Его княжна. Сегодня вновь не было утреннего кофе с ней, как когда-то на палубе галеона.

Семейный завтрак в огромной гостиной под присмотром женщины, сидящей в кресле на портрете, состоялся будто по сценарию из спектакля. Они называли её бабушка д' Сов.

И он поймал себя на мысли, что также помнит эту даму, именно сидящей в этом кресле.

«— … я будто схожу с ума, если её не будет рядом ежеминутно, это и случиться со мной…Элена»!

Страх и волнение захватывали его изнутри, когда он пытался представить себе, как будет объяснять ей свои чувства, своё предположение об их судьбе, он снова и снова перебирая слова в голове рисовал эту сцену.

И чудился ему прекрасный сад, увитый плетущимися розами, ажурная беседка и фонтан рядом. И перстень матушки, зажатый в ладони.

«— … отчего же я вижу этот сад и испуганную девушку, что спешит ко мне будто за спасением, кто посмел…»?

Минуты тянулись медленно, для графа время потеряло счёт, оно практически не существовало. Ему казалось, что вот-вот его сердце просто остановиться, призраки захватят разум и свидетелями его безумства станут все эти лица, будто уже с великим участием взирающие на него.

— Ваша светлость, мы потеряли вас. Отчего вы одни? Наши предки смутили вас своими строгими ликами?

Её глаза оттенка глубины морской таинственным блеском гипнотизировали его, а нежный ореол губ складывался во фразы, которые проливались по капле бальзамом на его уставший разум.

— Княжна. Я верно не совсем в себе, — грустная улыбка была подтверждением его слов, — все эти люди, я будто видел эти портреты ранее, и был в стенах этого старинного замка. Когда-то. Но ведь этого не может быть.

— Почему? Не может…

Она подходила всё ближе, очень осторожно тянула к нему свою ладошку. Одно только слово, сказанное ею, дало ему надежду…

— Кого вы помните, граф? Кто вас так смущает из них, что вы потерянно застыли в этом зале.

— Возможно, позже, я всё вам расскажу. Ведь сейчас вы сочтёте меня безумцем и откажите мне…

— Откажу?

Взгляды их встретились, сердца, казалось, объединились вновь:

— Я никогда не переставал любить вас….

Слетело с его губ.

Это сказал он? Или тот, что взирал на них, строго сведя брови на лице.

Она замерла от этих слов. Всё исчезло… Звуки большого дома. Образы на портретах.

«— … он вспомнил»?

— Вы помните?

— Я будто вновь у ваших ног… вверяю в ваши руки свою жизнь. И это уже было когда-то в саду у беседки. Моя княжна.

Он преклонил колено и его губы коснулись похолодевшей руки девушки. На её пальчике блеснуло кольцо.

То самое.

— Вы не откажете мне?

— Я никогда не переставала любить вас… мой князь. Я надеялась найти вас, всегда. Мечтала, что мы снова сможем встретить друг друга. Когда-нибудь.

Голос звучал тихо, он словно исследовал его. Боясь спугнуть что-то очень важное. Он не совсем понимал смысл её последних слов. Многое было словно в тумане.

Граф уяснил главное: это не отказ.

Это согласие… но как оно необычно.

Вглядываясь в перстень знакомый по снам и видениям, он наполнялся чем-то необъяснимым. Она направляла их шаги к портретам, пытаясь объединить всех в одно целое.

Будто веря, что, работая над изображениями старинный художник, стараясь в их душу проникнуть, позаимствовал часть энергии у живших в шестнадцатом веке князя и княгини, и многократно её усиливая, запечатлевая на полотне, с помощью своей личностной воли сумел насытить эти образы огромным количеством силы, полученной от Вселенной.

Его губы, ловя её дыхание, шептали о том, что настоящая любовь не терпит отлагательств, что интриги как змеи, а истории о тайнах их рода витают в воздухе слишком при многих дворах Европы, что им как рассвет каждый божий день, необходим этот брак, что её присутствие рядом это дар свыше. И он вздохнуть не может без неё. Слова любви слетая долгожданными фразами, тревожили всё более разум княжны.

— Донна, моя повторите, что вы согласны. Графиня не откажет нам. Венчание в часовне монастыря св. Франциска, оно должно состояться как можно быстрее.

Застыв статуэткой, словно хрупкое мраморное изваяние, она кивнула, и непозволительно близко их тела замерли в безмолвии. Голова девушки склонилась на сильное плечо мужчины в немом согласии и трогательном переживании. А он как когда-то уже, не смел обнять и прижать её к себе. И возможно сорвать первый….

И ангел, пронзив их сердца своими стрелами ещё в прошлом веке, шептал, спрятавшись за колонной.

— Ну, поцелуйтесь же…

Глаза князя на портрете, они будто утратили свою живость, исчезли свет и тьма с него навеки,

Душа оставила сей образ навсегда,

Застыло масло на холсте. И будто ветер…

О переменах бредил, находясь во сне.

И нетленное изображение, созданное талантливым художником, осталось для потомков навсегда только лишь изображением.

* * *

В тихом уголке прованской природы, аккуратно касаясь и скользя по нашим взволнованным лицам, ласковый ветерок с гор, нежная прохлада и аромат лаванды, свидетелями проникая в каждый уголок души, должны были запечатлеть вместе с нами нечто прекрасное…

В старинной часовне, возле монастыря святого Франциска две влюблённые души готовились к таинству.

Их чувства слились воедино. С того самого дня.

Объяснившись. Они разлучались только на ночь.

Наше расселение и распределение домиков, стоящих в имении под защитой крепостной стены, между семей рыбаков промелькнуло просто очередным фрагментом во множестве дней.

Всё словно замерло в ожидании.

— Тихое венчание. Только наша семья. Только посвящённые.

Шептала скромно невеста.

— Наши души венчаны. Мы только перед судом людским…

Он возвышенный, стоял рядом, будто олицетворяя всё благородство рода, которому принадлежит.

Их руки не размыкались.

За старинными алтарными решётками, отделанными золотыми узорами, мать — настоятельница терпеливо ждала момента, когда два сердца провозгласят свою вечную любовь. Покровительство святого Франциска, словно наблюдавшего за происходящим, было ощутимо нами. Он будто замер на хорах таинственным мужчиной в маске.

И когда наконец княжна и граф обменялись тихими, ясными обетами, и в часовне запел голос послушницы, который будто приоткрывал врата в прошлое, унося каждого слушателя к недостижимым высотам, мы, конечно же, поверили.

В который раз в то, что души бессмертны, они ищут и находят друг друга.

Несмотря ни на что.

* * *

А далее будни. Они были разные. Наполненные трудами и заботами о близнецах. А ещё мыслями о происходящем вокруг нас.

Долгие беседы с настоятельницей монастыря дали основание подозревать, что имение на законных основаниях действительно передано клану Торризи. Возможно, с разрешения короля Людовика.

— Глава рода в фаворе у правителя. Настоятельница утверждает, что видела документы на управление имением и держала их в руках. Мы окажем практически сопротивление королевской воли, если вступим в открытую борьбу. Я готова к военным действиям, но только не с королём Франции.

Дениза была озабочена. Мы с горяча сорвали людей с насиженных мест, обещая им безопасное место проживание. А на самом деле по сути, не можем предоставить таковых.

— Письма. Ваша светлость, вы обещали мне их показать. Переписку Венеции с Испанией, что не сгорели в соседском имении тогда… Думаю, что некоторые из них пора предать гласности.

Граф Эдуард с супругой внимали нашим тревогам. Мужчина после венчания менялся. Всё чаще я ловила себя на мысли, что беседую с кем, то кто очень похож на князя д' Фуркево. Он сделал короче волосы, будто мода, введённая Францией на длинные парики, была ему неприятна. Вконец избавился от кружев и мишуры блеска на камзолах.

— Моё предложение не так просто, как кажется. Всё нужно разыграть как по нотам. У нас на руках есть завещательное письмо, составленное её светлостью первой герцогиней Немур, и ему действительно более ста лет. Графиня делла Гутьеррес является прямой наследницей и это не подлежит обсуждению.

Я держала паузу, перед основным аккордом.

— Ваша светлость, вы должны передать, как единственная владелица, поместье святой церкви. Оформить дарственную грамоту монастырю. Это очень богоугодное дело. В данное время монастырь уже не может вместить всех своих послушниц и монахинь, их строения ветхие и требуют ремонта. Вспомните, мы всё равно собирались перевезти многое из… имущества, что принадлежит нашему роду и находится в этих стенах, в Шотландию. Я так думаю, что время настало.

Дениза упрямо нахмурила брови, выражение её лица говорило о многом, она явно испытывала негодование. Внутренняя сила и решимость помогали ей сдерживаться, и всё же…

Женщина не собиралась покоряться. Тем более, Торризи.

— Дорогая, проиграйте битву, с тем чтобы выиграть в будущем бой.

Моя спокойная улыбка словно гасила в ней гнев. Успокаивала и дарила уверенность. Она будто обладала магической силой, способной потушить пламя страстей:

— Услышите меня, графиня. Вы же должны понимать, что Ватикан не упустит такой лакомый кусочек, как эти земли. Мать-настоятельница, не так проста, как кажется на первый взгляд. Мы предоставим ей материалы для того, чтобы её борьба с венецианским кланом увенчалась успехом. Она несомненно влиятельная особа в своей среде. Поборы Торризи возмутили её, уверяю вас, она будет бороться. Мы же покинем имение, забрав с собой всё, что посчитаем нужным. Как, впрочем, хотели и ранее. Предоставим сильным мира сего решать эти вопросы.

Таким образом, мы чужими руками, поправим ситуацию, успокоим венецианцев Торризи, наведём относительный порядок при дворе Людовика XIV. Это шутка, конечно, но влияние Венеции на мнение правителя становиться чрезмерным. Об этом говорят даже на рынках в порту Марселя.

— Вы оставите свою ферму донна Каталина?

Я вздрогнула от этого голоса. Вопрос прозвучал неожиданно. Сеньор Эдуард, он смотрел на меня взглядом человека, покинувшего меня много лет назад. Мурашки пробежали по спине.

— И, да и нет, ваша светлость. Мне придётся передать всё дело монахиням. Или оставить рыбацким семьям, ничего не меняя в этом. Нам некуда перевезти ферму. В Шотландии слишком холодно для моллюсков. Они погибнут.

— В Герцогстве Тоскании у князя д’Фуркево было забытое им когда-то имение. Оно совершенно затерялось в скалах острова Эльба. Это прекрасное место для ваших устриц, донна Каталина. О нём никто не знает. Мы только пересечём Средиземное море, это путешествие всего нескольких дней. Графиня Дениза делла Гутьеррес может спокойно предъявить на него свои права наследования. Их вряд ли кто оспорит.

Я в удивлении взглянула на сеньора Эдуарда. И была поражена тем, как он смотрел на меня. Не читала в его глазах любовь, потому что он не был для меня отцом. Нечто другое происходило между нами, особая связь, которая не была связью дитя и её родителя, но которая была в разы сильнее… Её скрепила вечность, помогая преодолевать нам трудности. Как когда-то рассказывал князь д' Арагонна про души, родственные не по рождению в этом суетном мире…