Глава 11

Диана

Улыбаясь, рассматриваю в иллюминаторе подсвеченные солнцем тучи. Невероятная палитра красок завораживает и дарит безмятежное удовлетворение.

Я лечу домой. Со дня показа прошло десять дней, Деллаж задерживал меня под всевозможными предлогами, пока не выжал максимум из моего пребывания у них. У меня было ещё четыре фотосессии, два показа и большое интервью. Правда, там по большей части говорил Леклерк, проходила она в виде пресс-конференции, и всё о, чем было сказано, окутало меня ещё большими тайнами и вызвало массу вопросов. Как и планировал Арман.

Журнал вышел три дня назад, и всплеск моей популярности вырос до критических отметок. Как сказал Деллаж, когда пили шампанское в агентстве: «У мира моды случилось полнолуние, и все сошли с ума».

Весь тираж был раскуплен ещё вчера, и меня стали узнавать на улицах. В аэропорту маленькая девчушка подошла с просьбой сделать селфи, стюардесса, после взлёта, попросила автограф на журнале, потому что он в этом месяце представлен как бортовое издание и лежит в кармашке каждого посадочного места. Хорошо, что я лечу в бизнес классе, и больше желающих не возникает.

Пока непривычно жить в славе, она вносит некий хаос в сознание, и я постоянно об этом думаю. Леклерк, по дороге в аэропорт, заверил, что это пройдёт, нужно только воспринимать свалившуюся на голову популярность, как премию или хорошую зарплату, потому что это всего лишь работа.

Согласна с ним, всегда есть куда стремиться выше, и в скором времени это, наверное, станет рутиной. А пока, окрылённая большой победой, в предвкушении нового контракта, лечу уладить бумажные дела в «Орионе». В Париже меня ждут через неделю.

Рахманов слово сдержал, не звонил, не писал и никак не напоминал о себе. Мне даже стало временами казаться, что наша ночь мне приснилась. Но только днём. Ночью, засыпая, я каждый раз вспоминала его руки, губы и то безумие, которое он смог во мне разжечь.

Полёт с пересадкой в Шереметьево. Прямых рейсов до Сочи нет, мне придётся около часа провести в зале ожидания, но это не напрягает. Строю планы выпить кофе и посетить "Дьюти-Фри" в поисках новой сумки, хочу себя побаловать из последнего гонорара.

Высматриваю на табло ленту, на которую должны доставить багаж — самая ближняя. Останавливаюсь в ожидании, пассажиры толпятся вокруг, сканируя окно, из которого выезжают вещи. Мой чемодан один из первых. Когда равняется со мной, тянусь, чтобы снять его, но мужчина в костюме, вдруг выросший, как из-под земли рядом со мной, снимает его и поставив на пол, смотрит на меня.

— Лунина Диана Александровна?

— Да, — от удивления теряю дар речи. Кто он?

— Пройдемте со мной.

— Куда? — чувствую, как холодеют руки и плечи. Здесь работают кондиционеры, и без того не жарко, а тут ещё это.

— Вам там всё объяснят, — разворачивается и уходит вперёд, увозя за собой мои вещи.

В афиге, накидываю пиджак, который несла в руках, и догоняю. Еле поспевая за ним, кошусь на каменное лицо и понимаю, что вопросы задавать бесполезно. Поднявшись по эскалатору, поворачиваем и проходим по коридору. Мой провожатый останавливается в торце и открывает передо мной дверь.

— Прошу.

Оказываюсь в просторной приёмной.

— Здравствуйте, — здороваюсь с секретаршей, она любезно отвечает.

Мне кто-нибудь объяснит что я здесь забыла?

Из двери с золочённой надписью «Генеральный директор» выходит Рахманов, и меня бросает из холода в жар.

— Спасибо, Илья, — говорит мужчине, на что тот кивает и, оставив мой чемодан, выходит.

— Добро пожаловать на родину, — еле уловимая улыбка, горящие глаза.

Он подходит, вдыхаю запах уже знакомого парфюма, и в груди воспламеняется пожар. Но я изо всех сил стараюсь не показать.

— Ты меня напугал.

— Точно я?

— Твой человек.

Только сейчас доходит, что у него здесь офис, а я уже накрутила невесть что.

— Прости. Мне показалось, что ты не из пугливых, — кивком показывает заходить в кабинет. — Есть хочешь?

— У меня самолёт через час, если только кофе.

— Ира, сделай гостье кофе.

— Пять минут, — отвечает девушка, и Рустам закрывает за нами дверь.

Он помогает снять пиджак, с удовольствием освобождаюсь, костёр внутри так и не тухнет. Прохожу дальше к столу, где стоят кресла для посетителей, не потому что хочу сесть, за время полёта насиделась. Просто нужно отойти от него на безопасную дистанцию, когда он так близко, мозг посещают неправильные желания.

Только он даже не собирался давать мне комфортное пространство. Появляется за спиной, разворачивает и притянув к себе, впивается в губы голодным поцелуем.

Не получается сопротивляться, внутри всё переворачивается, когда его язык напролом штурмует мою слизистую, сплетаясь с моим. Бог мой, как же бесподобно с ним целоваться. Как ему сейчас объяснить, что я решила закончить, так и не начавшийся роман? Как, если нет сил оторваться?

Он прерывается первый.

— Не представляешь, как я соскучился, — говорит в губы, подсаживает меня на стол и раздвинув колени, встаёт между ними.

— Рус, я…

— Потом.

Снова накидывается, ненасытно срывает мой стон, обхватываю широкую шею и даю волю чувствам. Я тоже соскучилась, как не прискорбно это осознавать.

Стук в дверь обламывает обоюдный кайф. Рахманов отстраняется, я спрыгиваю на пол.

— Да, — чеканит недовольно, хотя сам заказал мне кофе.

Секретарша входит с небольшим разносом, извиняется, поняв, что тут происходило, оставляет кофе на столе и спешно удаляется.

Пользуясь случаем, усаживаюсь в кресло, тянусь за чашкой, делаю глоток. Рустам присаживается на край стола с моей стороны.

— Я хотела тебе сказать… — запинаюсь, чтобы правильно сформулировать.

— Что ты не будешь любовницей выходного дня, — заканчивает он за меня.

— Откуда ты знаешь?

— Я обещал не тревожить, и я выполнил обещание. Но ты ведь могла позвонить, тебя ничего не сдерживало. Не позвонила.

— Рус, мы слишком разные, из разных миров…

— Мм, ты теперь на Олимпе обитаешь, куда мне.

— Не в этом дело, ты прекрасно понимаешь о чём я, — отставляю кофе, половина ещё осталось, но нет желания допивать. Неприятные разговоры всегда откликаются тяжестью в душе, прямо как сейчас.

— Я понимаю это так — хочу, но что-то не пускает, — говорит Рустам. — Может, давай устраним это что-то?

— Как ты его устранишь?

— Будет зависеть от того, что ты озвучишь.

— Я ничего о тебе не знаю, но знающие люди предостерегают.

— Диана, я не пушистый зайка, и этого не скрываю. Но ради того, чтобы ты была рядом, готов на многое. Я не знаю, как это объяснить, ничего подобного со мной ещё не случалось.

— Очень слабо верится, что ты станешь однолюбом, — вспоминаю фотки, которые нарыла в интернете Милевская. Там Рахманов на разных мероприятиях, и каждый раз с ним другая, одна другой краше.

— И на старуху бывает проруха, не попробовав, не узнаем.

— Рустам, у меня нет времени на эксперименты, мне нужно строить карьеру. Ты уже всего добился, у меня всё только начинается.

— И меня в планах нет…

— Мы можем остаться друзьями.

— Диан, не возможна дружба с женщиной, которую мысленно оттрахал во всех позах.

Отвожу глаза, боюсь, что он увидит в них в каких позах я представляла его. В голове проносятся картинки нашей ночи, бабочки бунтуют, подтверждая в очередной раз, что мужчина напротив мне не безразличен.

Лежащий на столе телефон загорается входящей эсемеской и тухнет. Но я успеваю прочитать.

«Рус, не жги мосты, выслушай меня сначала. Давай встретимся». От абонента Тамила.

Он даже не заглянув, отодвигает аппарат подальше. Делаю вид, что меня это не волнует, но как бы не так. Задевает. Черт бы его побрал, до глубины души. Я его знаю всего ничего, а за это время между нами Заславская, Лита, а теперь ещё и какая-то Тамила.

Стоп! Нет нас, есть он и я.

Поднимаюсь с кресла.

— Ты прав. Какие из нас друзья, будем считать, что не сложилось.

— Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, что не сделал.

— Не в этом случае, Рустам. Мне пора, регистрация на рейс, должно быть, уже началась.

— Давай проведу.

— Не надо… пожалуйста.

Не дай Бог снова начнёт целовать, а я поддамся чарам. У меня и так с ним слова расходятся с делом.

— Пока, — подхватываю со спинки кресла пиджак и выхожу из кабинета.