Глава 10

Диана

— Что не так, Диана?

Не могу прийти в себя после оргазма, а он требует каких-то ответов.

— Всё нормально.

Кроме того, что я с тобой переспала, хотя категорически не собиралась. А ещё теперь я знаю, что секс действительно заканчивается оргазмом. А уж новость о том, что это такое и как ощущается, прибила напрочь.

— Тогда почему ты плачешь?

— Не знаю, такая реакция.

— То есть, слёзы потому что хорошо? — допытывается Рустам, нависая и пригвоздив взглядом.

— Хорошо, не беспокойся. Если тебя интересуют мои впечатления, то было сногсшибательно, тебе зачёт.

Он снисходительно улыбается. Согласна, не мне ему ставить зачёты, но я прямо сейчас поняла, что я тоже кое-что могу. По всему, он не просто увлёкся, если его так интересуют мои реакции.

Довольный он укладывается на спину и тянет меня к себе на грудь.

— Иди сюда, эксперт мой ненаглядный.

Кладу голову, слышу гулкие, размеренные удары сердца. Он прижимается губами к волосам. Уверена, всё понял. Что я далеко не гуру секса и опыта у меня на троечку, а то и того меньше. А если бы ещё знал, что в некотором смысле он у меня первый…

— А вот у меня осталось одно неудовлетворённое чувство, — говорит Рахманов.

Поднимаюсь, заглядываю в наглые глаза.

— Голод называется, — ухмыляется он. — Закажи что-нибудь в номер.

Ну это ладно, а то я уж подумала…

Сажусь на кровати, снимаю трубку с отельного телефона и звоню на ресепшн. Рус лениво наблюдает за мной.

С ума сойти — показ, аплодисменты, Том Форд, два глотка шампанского, и я с едва знакомым мужиком, под сорок, в номере отеля. Голые и пахнем бурным сексом.

Да я просто сегодня звезда! И что удивительно, меня ничего не смущает.

— Шампанского закажи, — просит он попутно.

Добавляю в заказ шампанское и сообщаю ему, что принесут через двадцать пять минут.

— Я в душ, — встаёт Рустам с кровати, и я сначала проваливаюсь в матрас, а затем отпружиниваю вместе с ним.

— Меня вперёд пропусти.

Вообще-то это мой душ, а у него есть свой в его номере. Правда, не знаю в этом ли отеле, а может, и не в отеле, но точно есть.

— С удовольствием, — берёт он меня за руку и ведёт в душевую.

Только там понимаю, что пропустить он меня собирался в кабинку, а не в душ вообще. Отодвигает раздвижную дверцу и ждёт.

Дежавю, так же началось сумасшествие в коридоре. Вхожу, а следом он заполняет собой всё оставшееся пространство.

Пока пускает воду, рассматриваю его. Мужчина, выкованный из гранита, атлетически сложен, красив, брутален, сила и мощь в каждом движении. Опускаю глаза ниже, сглатываю. Всё это время избегала туда смотреть, а сейчас, оценив размер, задаюсь вопросом, как он во мне поместился.

— Так интересно, что там сейчас происходит в мыслях, — лыбится Рустам, перехватив мой взгляд, чем, наконец, вводит меня в неловкость.

Он это видит, смеётся, тянет меня под воду, сгребая в охапку. Впечатываюсь в каменный пресс и чувствую, как твердеет упёршаяся в живот плоть.

— Что ты со мной делаешь, детка? У меня даже от взгляда твоего встаёт.

Уши краснеют от того, как спокойно он озвучивает пошлости. Шаповалов тоже был не идеал речи, но меня не смущал подобными фразами, знал, что я не приемлю. Так почему же тогда я снова чувствую бабочек в животе, когда он поднимает моё лицо за подбородок и целует?

Лимит контрастных ощущений на сегодня не исчерпан? Или с ним так будет всегда?

Стоп! Куда меня снова заносит? Всегда? Я собираюсь стать его… а кем, собственно? Он ничего осязаемого не предлагал.

Первая прерываю поцелуй, от греха подальше, моюсь и выхожу из душа.

Ужинаем на террасе номера, я в простыне на голое тело, Рус в набедренном полотенце — пижамная вечеринка в разгаре.

Он разливает шампанское. Первый тост мы, всё-таки, выпили за мой сегодняшний триумф. Оба удержались от комментариев, дабы не напрягать обстановку.

— Который час? — спрашиваю, потому что он с телефоном, ему пятнадцать минут назад звонили по работе. Странная работа, решать вопросы в такое время.

— Полпервого. Ещё по бокалу и спать?

— А ты где остановился?

— У тебя за стеной, — говорит ударяя своим бокалом о мой. — Хочешь в гости?

— Хочу спать.

— Ещё один заход не потянешь? — веселится Рахманов. Я уже опьянела, а ему хоть бы что.

— Не потяну. Мне завтра на работу.

— Ладно, перенесём на утро, — допивает шампанское, встаёт, чмокает меня в губы и идет в комнату.

Иду закрыть за ним, но обнаруживаю в своей кровати.

— Ты здесь собрался ночевать? — сажусь рядом, подобрав под себя одну ногу.

— А ты хочешь меня прогнать?

— Рус, это какой-то бред. Нас занесло на повороте, с кем не бывает, но давай закончим эту игру.

Он резко садится и впивается в меня недовольным взглядом.

— Игру? Ты сейчас играла?

— Нет, не играла. Просто между нами ничего не может быть, это нереально.

— Да? Вот он я, реальный, сижу перед тобой, под твоей простынёй. И только что ты трахалась со мной, Диана! И тебе было хорошо!

— Я не об этом. Я хочу остаться здесь, в Париже, как минимум на несколько лет. Ты живёшь в Москве, как ты это видишь? Любовница выходного дня? Ничего конкретного ты мне предложить не сможешь, потому что его не существует в нашем случае.

Он бесится, скулы напрягаются, ладонями сильнее вдавливает матрас.

— Диана, если человек интересует, не играет роли ни расстояние, ни работа, ничего. Скажи, что ты со мной не согласна.

Молчу. Не поспоришь.

— И мне не нравится, как звучит «любовница» из твоих уст. Я не приглашал тебя в любовницы.

— Ты меня никуда не приглашал. Ты сначала купил, потом догнал, а потом трахнул, — поднимаюсь, потому что на лицо Рахманова снова надвигается туча.

Ой как не нравится ему моя речь. Но я уже нарвалась, терять нечего. — А теперь решил, что раз мне было хорошо, значит я твоя навеки, причём в том виде, в котором ты меня пожелаешь.

Быстрыми шагами выхожу на террасу. Он идёт за мной. Отворачиваюсь спиной и, облокотившись о бетонные балясины, смотрю на ночной Париж. Он подходит, не трогает, становится рядом. Достаёт сигарету, подкуривает.

— Диана, я впервые за много последних лет хотел нормальных отношений, а ты опошлила всё до банального траха. Тебе Инга что-то сказала или из чего ты делаешь выводы?

— Рус, я просто называю вещи своими именами. Может, местами примитивно, но ведь так оно и есть. Я должна поверить мужчине, который сказал что всё в этой жизни продаётся, а потом купил?

— Цена не обязательно измеряется купюрами. Но она есть у всего и у всех. Это закон жизни, не попишешь…

Сигарета загорается от очередной затяжки, он слегка запрокидывает голову и выдыхает дым.

— Ты тоже имеешь цену?

— Да. Мы все от кого-то или чего-то зависимы, живём в системе определённых ценностей и возможностей. Просто в этой системе есть своя иерархия, кто-то в ней выше, кто — то ниже. Чем ниже, тем меньше цена. Вот тебе всё своими именами… Если хочешь начистоту — да, хотел тебя купить. Повальное большинство женщин на это соглашаются именно за купюры, более того, готовы предложить себя первыми. Сейчас понимаю, что ни мой статус, ни мои деньги для тебя не составляют ценности. Но от этого ещё сильнее хочу, чтобы ты была со мной.

Он затягивается, освещая нижнюю часть лица. Взглянув, снова устремляю взгляд на Эйфелеву башню.

Он всё больше нравится мне своей честностью и прямотой. Да и внешностью, не буду лукавить. Но между нами столько всяких «но».

— А что ты будешь делать в Москве, когда меня не будет рядом, а ты не сможешь прилететь? Трахать Литу?

Рус тушит сигарету и поворачивает меня к себе. Удерживая за плечи, обжигает взглядом.

— Я готов отказаться от всех, живущих на планете женщин, если ты будешь моей. И заметь, я никому и никогда такого не говорил. Я готов дать тебе всё, что у меня есть, готов кинуть мир к ногам, только иди по нему со мной рядом.

— По твоим правилам, разумеется, — в голове взрываются салюты, в висках пульсирует «беги, пока не поздно».

Горящие глаза завораживают какой-то необъяснимой энергетикой — силы, власти и уверенного превосходства. Мне никто такого не говорил, а если и пытались, я понимала, что это всего лишь громкие слова. Но Рахманов слов на ветер не бросает.

Контрасты. В который раз за день. Меня кидает из стороны в сторону, и я уже сама не понимаю, чего хочу.

— Дай мне время. Я не готова тебе ответить.

— Хорошо. Когда ты возвращаешься в Сочи?

— Через неделю.

— Тогда через неделю.

От уходит, через стекло, разделяющее номер и террасу, вижу, как одевается. Захожу в номер, Рустам надевает часы, и пока справляется с застёжкой, напоследок рассматривает меня с головы до ног. А я решаюсь на вопрос, который не задала на террасе.

— Рус, а если я скажу нет?

— Тогда я найду способ переубедить тебя.

Обалдеть выбор.

— Тогда зачем ты мне дал время?

— От твоего ответа будет зависеть, как мне дальше строить с тобой отношения — с пониманием, что ты уже моя, либо… Либо придётся добиваться заново.

Делает ко мне шаг, мажет по губам едва ощутимым поцелуем.

— Сейчас скину звонок, запиши мой номер. До приезда беспокоить не буду, — и не прощаясь, уходит.

Стою посреди комнаты в полном потрясении, а в голове проносятся слова Осиповой.

«Если не хочешь проблем, лучше не связывайся с ним».