Глава 25

Диана

В глазах у Назара такой переполох, что я вмиг предполагаю самое худшее.

— Вызывайте скорую! — слышу чей-то перепуганный голос из толпы.

— Не надо скорую! — распоряжается Назар. — Паша, подгоняй машину, — говорит водителю.

Сам набирает кого-то.

— Цела? — спрашивает у меня, пока идут гудки.

Многократно киваю, из глаз прорываются слёзы. Рус дышит, теперь и я это вижу, но вся рубашка в районе живота залита тёмной, бордовой кровью. Меня кто-то поднимает на ноги, оборачиваюсь, Белый придерживает, чтобы не упала. И за это спасибо, потому что ноги не держат.

— Алло! — наконец, дозванивается Назар. — Армен, срочно нужна операционная, Рустам ранен, выезжаем к вам.

Ему что-то отвечают, во всеобщем ропоте голосов, не разобрать, плюс уши заложило грохотом выстрелов.

Паша подъехав, помогает Назару и Владу погрузить Руса на заднее сидение джипа.

— Я с вами поеду, — бросаюсь за ними.

— Диана, езжай домой, приди в себя, нет времени на сопли, и из дома никуда! — чётко, не давая возможности возразить, чеканит Назар. Садится рядом, с братом, придерживая, сняв с себя рубашку, зажимает рану на его животе. — Ян отвези её к Рустаму, Машку отправь с моим водителем домой, — даёт указание, я даже не заметила, что Батраков тоже здесь. Тот кивает. Белоярцев садится на переднее сидение.

Уже из машины Назар громко обращается к толпе.

— Здесь ничего не было, никто ничего не видел! — говорит с нажимом. — Если просочится хоть намёк, лично голову оторву! — закрывает дверцу, и они уезжают.

Все затихают, даже обсуждать произошедшее больше не рискуют. В полуобморочном состоянии, Ян уводит меня в свою машину. Пока даёт наставления Маше, замечаю среди прочих Левину. Смотрит прямо на меня, каким-то мрачным, понимающим ситуацию взглядом, и мне в моменте кажется, что она что-то знает.

Тина приносит мой клатч, видимо нашла в клумбе.

— Диан, держись, всё будет хорошо.

— Спасибо.

Она поправляет мои волосы, вытаскивает из них пару листиков герани.

— Позвони потом, когда что-то прояснится, ладно?

Киваю. Батраков садится за руль. Милевская закрывает мою дверцу, и мы отъезжаем.

— Куда его повезли? — спрашиваю, голос дрожит от тотального тремора.

— В частную клинику, к знакомому хирургу. Недалеко отсюда…

— Отвези меня туда.

— Мне дали чёткие инструкции, и я не стану их нарушать. Поверь, младший Рахманов тоже спросить может.

— Ты знаешь, кто стрелял?

— Нет.

Больше он не произносит ни слова, да и меня поглощает круговорот беспорядочных мыслей, в котором вопросы без ответов и неконтролируемый страх за Рустама.

Кто эти люди, неужели целью было убить? Почему, за что? Выживет ли он? Хочется волосы на себе рвать, не знаю, было ли бы легче, если бы я поехала с ними, но хотя бы владела информацией.

Ян высаживает у ворот.

— Если что-нибудь понадобится, звони.

— Хорошо.

Всё, что мне может понадобиться, это понимание, что сейчас происходит с Рахмановым, но даже позвонить Назару не решаюсь.

Охранники косятся на мой внешний вид, среди них и Шаповалов, их сегодня трое. Никогда такого не было. Неужели это меры предосторожности, которые я даже не заметила по приезде? А может, он мне не всё рассказал? Прохожу мимо, мне сейчас всё равно, что они думают.

Из гостиной иду прямиком в столовую, хочу пить, горло режет металлическим вкусом, в носу до сих пор стоит запах крови. Платье, как и я вся, покрыто грязью и коричневыми, успевшими засохнуть, пятнами. Волосы, в пыли, от причёски не осталось и следа.

Натыкаюсь на обедающего Никиту. Горничная, убирающая со стола посуду, увидев меня, ахает и застывает в ужасе. Ник поворачивается за её взглядом.

— Что случилось? — поднимается, в глазах шок.

— Антонина, оставьте нас одних, — говорю женщине.

— Д-да, извините, — пулей выметается она из столовой, через террасу, на улицу.

— Нас обстреляли в ресторане, папа ранен, — начинаю плакать.

— Где он? — смотрит на меня перепуганными глазами.

— Повезли в какую-то клинику, Назар сказал мне ехать сюда. Набери его, пожалуйста, узнай, что там.

Он хватает со стола свой телефон, набирает номер. Руки дрожат, сглатывает.

— Алло, — слышу Назара.

— Что с отцом?

— Вытащили две пули, уже в сознании.

— А мне сообщить не обязательно?

— Ник, только хотел набрать, от врача вышел. Тут столько всего свалилось, захлёбываюсь.

— Он с телефоном?

— Нет, телефон у Левиной, выпал из его кармана, нам не до того было.

— Пусть перезвонит, если в сознании.

— Хорошо. Диана добралась?

— Да, — смеряет меня взглядом. — До связи.

— Всё слышала? — спрашивает, когда отключается.

— Да, спасибо… Мне нужно принять душ, но я тоже хочу Рустама услышать.

— Иди, если позвонит, я постучу.

Киваю и ухожу наверх.

В душе немного прихожу в себя. Жив, главное жив. Только теперь приходит осознание того, что всё могло закончится и иначе. Если бы Рустам не среагировал, мы бы уже были мертвы. Он так точно, если бы не везение. Меня то прикрыл, а сам подставился под очередь, хорошо, что не в голову или сердце попали пули…

Смыв с себя последствия происшествия, долго стою под горячей водой. До тех пор, пока не перестаю дрожать, а потом слышу стук в дверь.

Выключаю подачу воды.

— Да!

— Выходи, папа на связи! — слышу Никиту. — Я оставлю телефон на тумбочке!

— Хорошо.

Наспех вытираюсь, накидываю халат Рустама и выбежав в комнату, хватаю трубку.

— Алло, Рус.

— Ты как? — голос хриплый, и какой-то глухой.

— Всё нормально. А ты?

— До свадьбы заживёт, — говорит, вызывая невесёлую улыбку.

— Я хочу тебя увидеть.

— Я скоро приеду. Сейчас прокапаюсь…

— Рустам, ты совсем сбрендил? Ты столько крови потерял!

— Кровь уже влили, Белый с Назаром поделились. Всё остальное ерунда, зашили, залатали, не смертельно.

— Хоть бы сутки побыл под наблюдением.

— Некогда валяться, дел много. Давай, скоро буду, жди.

***

Следующее утро

Рустам

Выкурив сигарету на террасе, захожу в комнату. Укрываю махровой простыней Диану, простыня сползла, и она скрутилась калачиком от холода. Восемь, но она спит без задних ног. Вчера долго не спали, играли втроём в преферанс. Ну как играли, учил Диану. Как не странно, к нам присоединился Никита, и мы довольно приятно провели вечер.

У всех что-то перевернулось в сознании, после вчерашнего случая, каждый из нас успел представить, что могло произойти, если бы не везение. И между сыном и Дианой вроде установилось согласие.

Спускаюсь вниз. Назар приехал с информацией. Слабость ещё даёт о себе знать. Одна пуля попала в плечо, вторая между рёбер, и заштопанная рана на ребре больше всего доставляет дискомфорт. Отвык я, конечно, от перестрелок. Когда-то пулю вытаскивали в полевых условиях, а на следующий день уже брал на себя командование.

— Привет, — подаёт руку брат. — Как оно?

— Нормально, привет.

Не сговариваясь, проходим в кабинет, плотно закрываю дверь. Смотрю на Назара в ожидании, сутки напролёт наши люди рыли на земле и под землёй, чтобы вычислить киллера.

— Киллера убрали. Нанят был чеченцами.

— Я так и думал. Ментам не резон меня убирать, им нужны мои показания. Есть конкретное имя заказчика?

— Нет, переписка была в Телеграмме, номер зарегистрирован на пенсионера из какой-то деревни. Наши вытащили информацию из телефона киллера, он за два дня до этого побывал в Грозном, — брат достаёт из барного холодильника бутылку минералки и открыв крышку, жадно пьёт.

Свой человек в МВД сумел добраться до улик на этапе экспертизы и убрать всё, что, кроме нас, никому знать не надо.

— Надеюсь, наши уже в Грозном?

— Ещё вчера вечером побывали, информация подтверждается. Гостиница, кафе, аптека — его везде опознали по фото. Только нихера не понимаю, зачем это чеченцам.

— Вариант только один — кто-то слил родственникам Бакаева, что его убил я. Это кровная месть, Назар. И это знатный пиздец.

— Значит, нужно выходить на родственников и разговаривать. Раскладывать ситуацию по полочкам и объяснить, что тебя подставили.

— Выйти можно, нужны доказательства. Для этого мы первые должны найти Зураба. У Генерала есть версия, что у нас крупная крыса, и его могут прятать прямо у нас под носом. Тот, на кого мы даже не думаем.

— Заебали эти ребусы, мы их пока разгадаем, всех перестреляют нахер.

— Поэтому, не езди без охраны. Я знаю через кого можно выйти на родственников Бакаева.

— Макар? — имеет ввиду московского вора в законе, мы с ним время от времени имеем дело по оружию.

— Да, он наверняка их знает, там свои законы, нужно только время забить стрелку.

Тяну сигарету, поджигаю.

— Блядь, — ухмыляюсь, затягиваясь. — Всю жизнь в подобных отношениях был на ступень выше, меня просили, мне платили. А тут клянчу стрелку с блатными.

— Если узнаю, кто всё это замутил, голыми руками придушу, — цедит со злостью брат. — Ладно, я поехал, на связи.

— Пока.

Он выходит, а я принимаю входящий от Левиной.

— Да, Тамила.

— Привет. Есть информация по Зурабу.

— Говори.

— Я вспомнила, что у него есть родственники, к которым мы как-то ездили на ужин в какую-то деревню. У них там дача, километров сто пятьдесят от Москвы. Зураб рассказывал, что это троюродный брат, и он какое-то время жил там, когда был в бегах. У меня остался телефон Зарины, жены этого брата. Я позвонила, сослалась на то, что не дозваниваюсь Зурабу, а она ответила, что он неделю назад взял ключи от дачи. Скорее всего, там прячется.

Закипаю возмущением.

— Твою мать, Тамила! Кто тебя просил звонить этой родственнице?

— А как узнать?

— Вспомнить название деревни и проверить по-тихому! Она сейчас сообщит ему, что ты звонила, и он свалит оттуда!

— Ну извини, не подумала.

— Больше никакой самодеятельности! Сидишь дома, не высовываешься. Всё, что нужно — через охрану.

— Рус, мне неудобно. Сидят целый день под дверью…

— Неудобно будет с пулей во лбу. Ты думаешь Усманов тебя помилует? А после звонка родственницы и подавно. Так что сиди на месте, пока не скажу, что свободна. Название деревни вспомнила?

— Пришлю адрес эсемеской.

Отключаюсь, злюсь, матерясь про себя. Перекидываю начальнику охраны полученный адрес и даю указание проверить.

В дверь слабо стучат.

— Да!

Диана заходит и идёт прямиком ко мне, ловлю в объятия.

— Доброе утро.

— Доброе.

Привстав на цыпочки, невесомо касается моих губ.

— Там доктор пришёл перевязку делать.

— Идём, — обнимаю её за плечи и вывожу из кабинета. За грудиной царапает острыми краями понимание того, что Диане нужно лететь в Париж, и мне придётся приставить к ней охрану уже официально. Мог бы просто запереть дома, но там показ, которого она ждала с искрами в глазах. Хотя, может подальше от всех этих событий ей будет даже лучше.

— Ну, неплохо, я тебе скажу, — рассматривает рану на ребре Армэн. Он же меня и оперировал, это его частная клиника, и мы давно у него обслуживаемся. Диана, морщась, не отводит глаз, пока он обрабатывает швы йодовым раствором. — Затягивается хорошо. Главное, чтобы швы не разошлись, зыркает на Диану.

Она понимает, что он о сексе и тушуется. Улыбаюсь.

— Целибата в назначении не было.

Армэн тоже лыбится.

— Если бы я знал, что у тебя под боком будет Афродита, я бы назначил.

— Плохо собирал анамнез, заклеивай теперь хорошо.

После завтрака, Никита уезжает на тренировку, недовольно, но молча. Ему тоже приходится передвигаться с охраной, страхуюсь, пока страсти не улягутся, лучше перебдеть.

Поднимаемся с Дианой к себе.

Стягиваю футболку и отбрасываю на кресло. Расстёгиваю ширинку джинсов. Она зависает, наблюдая за мной, вроде бы и понимает, чего хочу, но в глазах сомнения.

— Ты ждёшь официального приглашения? — подначиваю стёбом.

— Ты серьёзно?

— Угу.

— Нет, даже не думай. Не дай Бог, швы разойдутся.

— Спасибо за заботу, любовь моя. Но от воздержания разойдётся кое-что другое, потом пожалеешь, что не дала.

Диана прыскает.

— Рус, не дури, — всё ещё не верит, что я всерьёз.

— Я знаю позу с лечебным эффектом. Ты встанешь на колени, а я тебя сзади трахну нежно.

Смеясь, она расстёгивает пуговицы на кофте.

— Буду знать, что эта поза лечебная.