Глава 29

Диана

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Достреливаю всё, что заряжено в магазин, центр мишени заполняется чёрными точками. Это третий заход. Наконец, ощущаю долгожданное облегчение и удовлетворенно опускаю пистолет.

Двенадцать ночи. Мы в «Снайпере», кроме нас с Рустамом, здесь только ночная смена охраны. Наша личная осталась за дверью в машине.

Это моя прихоть поехать стрелять, мне было крайне необходимо успокоиться и выплеснуть куда-то страх, негатив и неприязнь ко всему, что со мной произошло.

После душа было выяснение отношений из-за Шаповалова, потрясение от его поступка, шок, когда Назар сообщил, что Алексу в срочном порядке делают операцию, потому что Рахманов перестарался, когда бил. Затем мне было объявлено, что я не просто никуда не уйду, я остаюсь в доме до полного закрытия вопроса с чеченцами, и о расставании могу даже не заговаривать, он меня не отпустит.

Истерика накрыла по новой. Я не собиралась от него уходить, всё было сказано в сердцах, но этот безоговорочный тон, его полная уверенность, что я послушаюсь, а если нет, то он заставит, повлекло за собой несказанный протест. Он ушёл, хлопнув дверью, к себе в кабинет, а я, после провальной попытки прийти в себя и уснуть, пошла к нему и потребовала отвезти меня в клуб.

— Успокоилась? — Рус стоит сбоку у стены, заложив руки в карманы.

За это время не проронил ни слова, молча выдал оружие, патроны и пошёл за мной в зал для стрельбы.

— Наверное, — кладу пистолет на стойку. — Почему здесь двенадцать патронов? В прошлые разы было восемь.

— Это модернизированный Макаров, магазин на двенадцать патронов. Калибр помнишь?

— Калибр девять, прицельная дальность пятьдесят, — знаю на зубок.

По началу было настолько интересно, что увлеклась до мелочей, он охотно обучал. Только вот не предполагала, что попаду в реальный боевик и придётся разряжать автоматы в такой обстановке.

— Пять баллов — и за теорию, и за практику, — подходит, заключает в объятия.

Даю обнять, чувствую эмоциональный спад и усталость. Каждая мышца ноет тупой болью. Нервы и пережитое колоссальное напряжение отзываются в каждой клетке.

— Угу, придёт кризис в модельной карьере, буду с тобой оружием торговать.

Рустам беззвучно смеётся, чувствую, как сотрясается грудная клетка.

— Не смешно.

— Не смешно, конечно. Где ты, а где оружие. Стреляй по мишеням, любовь моя, остальное я сам, — целует в щёку.

Потом ещё, ниже, спускается на уголок рта и втягивает нижнюю губу. Посасывая, проталкивается языком между зубов, и я сдаюсь. Обмякаю в его руках, отвечаю на поцелуй. Прикрыв глаза, вдыхаю, успевший стать самым родным, запах.

Нездоровая зависимость у меня от этого мужчины. Умом понимаю, что нужно бежать, как можно дальше, но сердце захлёбывается сокрушительной любовью, не представляю свою жизнь без него.

— Спасибо тебе, ты сегодня мне очень помогла. Не ожидал такой точности и хладнокровия, — утыкается губами в висок.

— Наверное, на стрессе. Не думала в тот момент, просто механически выполняла указания.

— Просто не просто. В таких ситуациях нужно очень доверять человеку, и я в очередной раз убедился, что мы целое.

— Я очень хочу, чтобы всё это закончилось, Рус…

— Я тоже. Немного осталось, наберись терпения, Диан.

— Хорошо, — ложусь головой ему на грудь, он покачивает, как маленькую девочку.

— Поехали домой, — говорит почти шепотом.

— Поехали.

***

На следующий день

Рустам

Вечером Назар сообщает, что Звягинцев едет в клуб, просил составить ему компанию в преферанс.

Не до карточных игр ему сейчас, а значит есть что-то важное.

Устраиваемся на крыше в беседке, предлагаю сигарету. Звягинцев затягивается, я тоже подкуриваю.

— Я вычислил крысу, Рустам, — как-то горько и с печалью в глазах.

— Кто? — выпускаю дым.

— Игорь…

Пронизывает шоком. Масштабно и беспощадно, прокалывая скальп тысячами иголок.

Игорь Савельев — внебрачный сын Генерала, у него в законном браке только дочь, и он в своё время, поставив жену перед фактом, пройдя период скандалов, чуть не доведший до развода, отстоял своё и признал его. С детства помогал, общался, единственное, в чём пошёл на уступки жене — не дал свою фамилию. Но зато дал образование, статус, бизнес.

Понимаю, почему такой убитый, не дай Бог бы, мне такое Никита устроил. Зачем тогда и жить?

— Информация стопроцентная? — не могу себе представить, мы столько лет работаем, Игорь стал директором прямо у истоков, молодым ещё для такой должности, он на пару лет меня моложе.

— Да. Вышел на человечка, чтобы доступ к делу получить, долго подбирались, все под кодами и замками, но получилось. Привезли папку с копиями, а там показания Эльвиры.

— Твою ж мать!

Невестка всегда вызывала у Генерала неприязнь. Дочка большого чиновника, привыкшая получать всё, что хочется и без напряга, все пять лет брака зудела ему на ухо, что он ни рыба, ни мясо, и во всём зависим от указаний отца. По всей видимости, дозуделась.

— Да, Рустам, вот такие они, дети… Впервые в жизни не знаю, как поступить. О чём говорить с мужиком, который предал отца и лёг под бабу?

— Не знаю, Павел Андреевич, тут я вам не советчик…

— Тебя тоже подставили, имеешь право спросить.

— Вы пока без меня решайте, как с ним быть, я оклемаюсь — подумаю. Слишком много всего, вчера у чеченцев еле Диану отбил, запихнули в машину и увезли.

— Вот твари. Цела хоть девчонка?

— Да.

— Хорошо, я завтра с Игорем встречусь в неформальной обстановке, там по ситуации уже решу, как быть. Сообщу, выработаем стратегию дальнейших действий. Скорее всего, придётся залечь на дно с нелегалом на некоторое время.

— Хорошо.

— Береги своих, — поднимается, подаёт руку.

Встаю, пожимаю.

— Держите в курсе.

А на следующий день новостные каналы и интернет взорвались новостью о гибели Генерала Звягинцева и директора оружейного завода Игоря Савельева. Их машина взорвалась по дороге в Зеленоград. Предположительно, они ехали поохотиться. В промежутках между словами диктора, Жена Савельева, со слезами на глазах, рассказывает о том, что её муж иногда выезжал с Генералом на охоту, они поддерживали отношения, поскольку работали в одной сфере.

Далее ведущая новостей комментирует, что открыто уголовное производство и следствие устанавливает причины, но я и так их знаю.

— Сука, — выключает Назар пультом телевизор.

Я заехал к нему, новость меня застала в дороге, до его дома было пару километров, не смог ехать дальше.

— Звягинцев был уверен, что крыса Игорь, а это Эльвира всё замутила, уверен, со своим мутным папашей.

— Ты думаешь про нелегал не Игорь ей рассказал?

— Конечно он, больше некому, — делаю глоток коньяка.

Я в полном ахере, события развиваются с такой стремительной скоростью, что я не успеваю их контролировать, а для меня это недопустимо.

— И кто он тогда, если не крыса? Нахер бабе рассказывать такое? Кто бы она не была. Они пока сосут, все ласковые и надёжные, а видишь, чем заканчивается…

— Диана тоже знает…

Назар умолкает, ошарашенно пялясь на меня.

— Рус, ты совсем кукухой поехал?

— Обстоятельства вынудили, я не мог не рассказать.

— Блядь! Я тебя не узнаю, она тебе не подлила чего? — вглядывается пристально. — Я понимаю, запал, есть на что, но не до такой же степени, Рус! Таких пол Москвы, бери не хочу.

— Не заговаривайся. Пол Москвы я тебе дарю, а про Диану аккуратнее выражайся, — вдруг бесит, что брат ей не доверяет. В то время, как для меня её преданность вне всяких сомнений. Претит, что он сравнивает её с Савельевой. А может Игорь вот так же думал… Что, блядь, с нами делают женщины…

Он не рискует больше комментировать, наливает нам по второму кругу коньяк.

В наших отношениях последнее слово всегда за мной. Просто потому, что я старше, потому что всё, что имеет Назар, досталось ему с моей подачи, потому что, после смерти родителей, я взял за него ответственность, и по сей день эта ответственность меня не отпускает. Да и авторитет я свой в обществе не за красивые глаза заработал, брат это понимает.

— Что дальше? — опрокидывает коньяк и ставит пустой бокал на стол.

— Ничего. Хочу соскочить, когда, если не сейчас?

— Уверен? Потеряем канал, больше не подберёмся.

— Уверен, как никогда.

***

Кладбище сегодня кишит людьми. Большими и влиятельными, некоторых я не видел очень давно, в последний раз, когда приходилось работать по вывозу оружия на государство.

С похорон генерала идём с Назаром к другой процессии. Хоронят обоих на Троекуровском, с интервалом около часа. Народа у Савельева сильно поменьше. Из реально скорбящих — только плачущая навзрыд мать.

Брезгливо смотрим на театральные потуги Эльвиры, кроме сделанной кукольной внешности, в этой женщине больше ничего красивого. Насквозь фальшивая и пластиковая.

Покидаю церемонию один из первых, брат, встретив знакомого, отходит с ним в сторонку пообщаться. Вслед меня окликает мужской голос.

— Рустам Назарович!

Останавливаюсь, повернувшись наблюдаю догоняющего свата Звягинцева. Без этого упыря в наших проблемах не обошлось.

— Спасибо, что пришли, тяжёлая для нас утрата.

Так и хочется съездить по физиономии. Молчу, поддакивать игре на публику не в моём характере.

— Я понимаю, что не время и не место, — понижает он голос. — Но нам бы с вами обсудить дальнейшее сотрудничество. Есть ведь вопросы, не терпящие отлагательств.

— Какие у нас с вами вопросы?

Эльвира подходит к нам, снимает свои солнцезащитные очки.

— Привет.

— Привет, — язык не поднимается соболезновать.

Папаша, сделав скорбное лицо, продолжает разговор.

— Эльвира, как вы понимаете, единственная наследница, бизнесом Игоря придётся управлять ей.

— У нас договор с заводом, от смены руководства изменится только имя в реквизитах. Свяжетесь с моими юристами для подписания нового, или пусть обговорят доп. соглашение.

— Рустам, — не выдерживает Савельева, — ты прекрасно понял, что речь о теневых закупках. Теперь придётся иметь дело со мной, давай не будем притворяться, договоримся о встрече и всё обсудим, исходя из новых обстоятельств.

— Каких теневых закупках? Ты что-то путаешь Эльвира, или меня с кем-то, — удовлетворенно смотрю в наглые глаза, наслаждаюсь её реакцией.

Она не просто в афиге, растерялась, бедняга от неожиданности. Собственно, папаша тоже.

— Я всё знаю, мне Игорь рассказал о ваших общих делах.

— Понятия не имею, о чём он там тебе рассказал. Но я тоже кое-что знаю. Это ты отправила его на тот свет, вместе с генералом, решила стать владычицей морскою. Дерзай, раз получилось, а я ещё подумаю, стоит ли нам работать или поискать новых производителей. Мне твоя алчность тоже сильно боком вышла.

— Что вы себе позволяете, Рустам Назарович?! — возмущается, прям искренне, отец конченного семейства.

— Я видел показания Эльвиры. Стучать на собственного мужа и свёкра, взорвать без сожаления, а потом фальшиво убиваться над гробом — верх цинизма. Присылайте договор и новые условия, если будут, а я подумаю.

Поворачиваюсь и ухожу. Тяжесть от смерти Звягинцева безмолвно давит, кошки скребут на душе, всё-таки, мы немало с ним прошли. Но в то же время, чувствую некое облегчение. Череда столь трагичных событий дала мне шанс покончить с тёмной стороной бизнеса, и я его использую.

Сегодня утром Сергей, охранник, проштрафившийся с похищением Дианы, дал показания по моему делу, что он помог Усманову подменить пистолет в «Снайпере». Макар сообщил, что люди Асланбека вышли на Тагиева и уже выяснили имя реального убийцы. Следователь в телефонном режиме сказал Гуревичу, что все обвинения будут сняты с меня в ближайшее время.

Сев в машину, набираю Диану.

— Алло.

— Чем занимаешься?

— Тебя жду, чем тут заниматься взаперти.

— Я приглашаю тебя на ужин в ресторан.

— Просто так или есть повод? — спрашивает с надеждой.

— Есть. Приеду и всё расскажу.

— Всё хорошо? — допытывается уже более воспрявшим голосом.

— Даже лучше.

— Тогда жду.

— Люблю тебя, — улыбаясь, отключаюсь.

Завожу и еду домой, впервые за последнее время с простым желанием — расслабиться и уделить время близким. Завтра прилетает Никита, а сегодня в планах полный отрыв с самой любимой на свете женщиной.