Глава 30

Месяц спустя. Париж

Диана

Сегодня мне двадцать четыре. С самого утра летят поздравления, до выхода на работу, доставщик цветов успел принести в мой номер две корзины и три букета.

В двенадцать началась съёмка для рекламы часов. Cartier Secret, для того самого журнала, обложка которого сделала меня знаменитой. И, наконец, к пяти я освободилась. Впереди выходные, с нетерпением жду вечером Рустама. Мы так и не обговорили, как и где отметим праздник, но мне не важно, я всю рабочую неделю его не видела.

Выхожу из музея, именно там была фотосессия, удивлённо выхватываю знакомый профиль, и душа наполняется счастьем. Рахманов, облокотившись о капот "Роллс-Ройса", что-то читает в телефоне. Ускоряя шаг, иду к нему, он поднимает голову, и лицо озаряется улыбкой.

Вешаюсь на шею, он стискивает в объятиях.

— Привет. С Днём рождения!

— Спасибо, — подставляю губы для поцелуя.

Получается он коротким, здесь повсюду люди, и на нас обращают внимание, кто-то успевает сфотографировать на телефон.

Рус открывает дверцу, и я шустро занимаю пассажирское кресло.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — удивляюсь, когда садится за руль. Я точно не говорила ему адрес.

— У Деллажа узнал.

— А почему не написал, что ждешь меня?

— Хотел сюрприз сделать. Но с этими долбанными папарацци, — кивает на прохожих, — и поцеловаться нормально невозможно. Я уже сам лишний раз думаю, как я выгляжу, когда ты где-то поблизости, потому что какой-нибудь любопытный обязательно сфоткает или снимет. Тоже модель, твою мать, — улыбаясь, сворачивает на перекрёстке, сразу после сообщения голоса из навигатора, что нам направо.

Смеюсь. Рус в настроении. Временами не верится, что наш кошмар закончился, и наступила нормальная жизнь. Что больше нет подпольного бизнеса, что не нужно бояться перестрелки и спать, подрываясь от страшных снов.

— А куда мы едем? — спохватываюсь, потому что двигаемся в сторону квартала Сен-Жермен де Пре, а мой отель в другой стороне.

— Сейчас увидишь. Надеюсь этот товарищ, — кивает на навигатор, — привезёт правильно, а то я тут не очень ориентируюсь.

Ладно, видимо, очередной сюрприз. Заезжаем на улицу Фюрстемберг, здесь один из самых дорогих районов с элитными постройками. Остановившись во дворе одного из домов, Рустам приглашает на выход.

— Идём, — подаёт руку, помогая выйти из машины.

— Мы к кому-то в гости?

— Да. К тебе.

Смотрю озадаченно.

— Я купил тебе квартиру, не хочу, чтобы по отелям скиталась.

Расширяю глаза, я знаю цены на недвижимость в этом районе, аж в жар бросает.

— Ого подарки!

— Идём, — улыбаясь, прихватывает меня за талию и увлекает в подъезд.

Вручает мне ключ прямо перед дверью. Открываю, руки подрагивают, в горле ком, мне и не снилось иметь квартиру в центре Парижа.

Заходим, озираюсь. Огромная гостиная, три спальни, кухня. Свежий, шикарный ремонт, новая мебель и снова цветы. Большая корзина благоухает на всю квартиру. Слёзы выступают на глазах, душу порыв расплакаться, поворачиваюсь к Рустаму.

— Спасибо…

— Пожалуйста. Ключик дашь? — я в шоке, а ему весело.

— Обязательно, — обвиваю шею, запускаю пальцы в волосы и целую.

Опомнившись, обнаруживаю, что я на диване, а он сверху. Отрывается от шеи.

— Блин, у нас через три часа вылет, надо ещё до аэропорта добраться.

— Вылет? — сажусь, поправляя платье.

— Да, летим в Сочи. Освобождаю Луну от работы на неделю и отпускаю в незапланированный отдых.

— Спасибо, что поставил в известность не за час до самолёта, — смотрю с озорным упрёком.

Если честно, я очень даже за. Мама страдала, что не увидимся в день рождения, на море так и не попали, после нагрянувших неприятностей. И я действительно, нуждаюсь в отдыхе. Уже мечтаю потеряться в курортной атмосфере, забыться и побыть просто любимой женщиной.

***

Воскресенье. Сочи

Почти полночь. Полчаса назад наши гости улетели в Москву. Провожали мы их с шиком — шашлыками из осетра и белым вином. Много пили, шутили, все решили расслабиться перед трудовой неделей, а я кайфовала от того, что остаюсь.

Здесь, в Сочи, будни протекают как-то по-особенному, теряешься во времени, в приятной неге забываешь о работе, заботах, и позволяешь себе проводить время, как хочется.

Улыбаюсь в полутьму, лёжа на кровати. В душевой плещется вода, Рус уже минут пятнадцать там, а я хочу, чтобы поскорее вышел.

Голова кружится от спиртного, через открытую на террасу дверь слышно пение цикад, атмосфера южной ночи поглощает и дарит неописуемый восторг, а волшебства этой сказке наяву добавляет знойный мужчина за дверью.

Он выходит, идет прямиком к кровати, укладывается рядом.

— О чём задумалась? — подпирает голову локтем.

— О том, как здесь хорошо.

— Важно не где, а с кем, — возвращает мне фразу, которую я когда-то сказала в таком же формате о себе.

Улыбаюсь.

— Всё верно, я просто не успела добавить «с тобой».

— Ну ты и врушка, не собиралась ты ничего добавлять, — делает резкий выпад, и я оказываюсь под ним.

— Мог бы и подыграть, — говорю в губы.

— Ага, сейчас, — накидывается поцелуем. Жадным и властным, показывая, почему мне на самом деле так здесь хорошо.

Впускаю его язык, давая зелёный свет, и зарывшись во влажные волосы наслаждаюсь близостью.

— Я безумно тебя люблю, — шепчет прерываясь, и спускается на шею. Стягивает лямки пеньюара, накрывает ладонью грудь.

— М-м-м, и я тебя, — прикрываю глаза, ощущаю накатывающее желание.

А когда прикусывает, а затем втягивает сосок, вообще теряюсь в ощущениях. Сладко стону, выгибаюсь, утопая в его запахе и кайфуя от ласкающих живот и бёдра, рук.

Рустам подхватывает меня за талию, и мы переворачиваемся. Теперь я сверху.

Мажу по губам рваным поцелуем и седлаю его. Он обхватывает бёдра, смотрит, глубоко дыша. Глаза горят похотью, ощущаю, как член под полотенцем, на котором сижу, одолевает эрекция.

— Сними это, — имеет ввиду пеньюар.

Стягиваю через голову и откидываю куда-то на пол. Всё внимание приковывают тёмные, порочные глаза напротив.

— Так лучше?

— То, что надо, — говорит рассматривая. В который раз с восхищением, что не может не подкупать.

Склоняюсь, касаюсь языком кадыка, курсирую вниз, выбивая из его лёгких сиплые стоны, он, перекочевав ладонями на ягодицы, сжимает их. Целую грудную клетку, прохожусь вдоль и поперёк, возбуждая и дразня.

Когда звуки становятся совсем несдержанными, сползаю по нему и спускаюсь губами ниже. По животу, туда, где сходятся косые мышцы.

— Да, Солнце, верно двигаешься, — хрипит надсадно, втягивает живот, развязывая узел на полотенце.

Сама знаю, что верно, я уже по взгляду научилась определять, чего он хочет.

Устраиваюсь между его ног, встаю на коленки и обхватив ствол рукой, дразню головку языком.

— А-а-а-а! — с вожделенным выдохом запрокидывает голову Рус. — Подожди, я хочу видеть эту попку кверху, — кладёт мою подушку поверх своей и облокотившись, чтобы голова была выше, делает себе обзор.

— Готов.

Ухмыляюсь, вбираю головку губами, сдавливая член рукой и делаю вакуум.

— М-м-м, кайф, моя хорошая… — собирает мои волосы в хвост и поддерживая, направляет движения головы.

— Кто-то когда-то говорил, что я сосать не умею, — выкатываю ему, отрываясь от процесса, чтобы вдохнуть.

— Беру свои слова обратно, — лыбится он, изнемогая от желания. — Только продолжай, — поплывшие глаза умоляют, как и выражение лица.

Продолжаю. Тащусь от того, как его штормит от процесса, как от меня сносит башню взрослому, опытному мужику. Втягиваю плоть, насаживаюсь глубоко, поднимаюсь и снова всё по кругу. Не только Рустам сходит с ума, сама намокла и сгораю от похоти.

Чувствую онемение в скулах, поднимаюсь и сажусь верхом. Он привстаёт, упираясь во мне на всю длину, так глубоко, на грани боли.

Замираем. Он знает, что мне нужно привыкнуть. Изучили друг друга до мелочей.

— Ты сногсшибательная, девочка моя.

Целует, нет, трахает языком, спускается ладонями по спине, и задаёт тон моим движениям. Закидываю руки ему на шею и ухожу в отрыв.

Затвердевшие соски ноют, тесное сплетение тел высекает искры при каждом подъёме и спуске вдоль обжигающе крупной плоти, изнутри разрывает шквал эмоций. Они рандомно вспыхивают то там, то тут, и только внизу живота, где контакт достигает максимальных частот, сотрясает яркими, горячими спазмами. Туда и стекается невыносимое желание разрядки. Ещё немного, и меня накроет…

Но Рус не даёт кончить. Ссаживает, страстно дыша, встаёт на пол, тянет с кровати и меня, и зарывшись пятернёй в мои волосы, опускает перед собой на колени. Направляет член между губ.

— Ещё хочу тебя в рот, — пьяным взглядом, пристально сканирует, как размыкаю челюсти и послушно впускаю его. — На меня смотри, расслабься.

Поднимаю глаза, он толкается вперёд, замирает, соприкоснувшись с гортанью.

Дышу носом, не отвожу взгляд. Он выходит и снова заполняет. Трахает, без возможности возразить.

И я не возражаю.

Крышу сносит от того, что происходит. Он только что был во мне, а сейчас я чувствую свой вкус и теку нещадно от осознания сумасшествия, в которое погружаемся всё глубже.

Каждую клеточку сотрясает, жажда разрядки невыносимо выкручивает мышцы. Рука Рустама крепко сжимая, удерживает мою голову. Стоны разносятся по комнате, мои заглушенные и его, в бреду приправленные матом.

Разум снесло, я ли это?

Грязно, пошло, жёстко. Но меня вставляет. Грязну в его разврате, захлёбываюсь впечатлениями. Неизвестная мне, новая версия плохой девочки, созданной Рахмановым, заглушает остатки сомнений.

Я буду для него такой, потому что мне нравится это с ним.

— Помоги себе, — говорит он, ускоряя темп.

Кладу палец на клитор, надавливая вибрирую. Раз, второй, третий.

И меня оглушает оргазм, настолько мощный, что на миг темнеет в глазах. Не успев оклематься, чувствую, как рука Рустама перебирается на подбородок.

— Глотай, — пускает мне по языку сперму, и я в афиге проглатываю.

Ощущаю солоновато терпкий привкус. Непривычно, но не противно. Очередное ошеломление, проходит вместе с принятием — и это я с ним прошла. С каждым днём всё глубже погружаюсь во тьму его прихотей. Покорно и безотказно. Потому что сама схожу с ума от ощущений, которые он заставляет чувствовать во время секса.

Он поднимает меня и опрокинув на матрац, на спину, падает рядом, обняв и уткнувшись лбом в плечо.

— Мр-мр-р, космос, — рычит в отходняке. А я наблюдаю, как цветные мушки бегают перед глазами…

— Рус… — зову в тишине спустя некоторое время.

— М-м-м…

— А что у нас дальше в планах по развращению неопытной девушки?

— Анал, — по тону слышу, что улыбается.

— Нет!

— Тебе понравится, — ведёт губами по ключице, утыкается носом в шею.

— Нет.

— Я не прошу сейчас. Обещаю сделать так, что ты сама захочешь.

Поворачиваю его голову так, чтобы посмотреть в глаза. Засранец лениво подмигивает и снова давит улыбку.

— Я помню, что слова «нет» в твоём словаре не существует. Но это точно табу.

Он ухмыляется.

— А если я скажу, что удовольствие в разы больше? — смотрит многообещающе порочно.

— Рахманов, с тобой рехнуться можно. Куда больше?

— Перенесём теорию на другое время, и практику тоже, ладно? Пошли в душ, есть более насущные, незакрытые вопросы.

— Почему я уверена, что это не сон?

Он смеётся, встаёт и поднимает меня с кровати.

— Потому, что знаешь меня уже наизусть.

***

— И где вы отмечали? — спрашивает мама.

Мы сидим у неё на кухне, Рахманов отошёл поговорить по телефону, ему позвонил Ян.

— В ресторане на Красной поляне. Затем были в казино. Рус поставил на число моего дня рождения и выиграл крупную сумму. Потом, правда, всё спустили, Влад с Назаром тоже, — улыбаюсь, вспоминая выходные.

Отрывались по полной. С нами полетели Назар с Машей, Милевская и Белый. Постоянных отношений у них не сложилось, что не удивительно, Белоярцев подобным себя не обременяет. Но эпизодические встречи случаются, чаще всего, в компании с нами.

— Господи, что за позёрство, сорить деньгами в подобных заведениях, и не жалко просто отнести и проиграть? — мама в своём репертуаре, и её можно понять. У нас никогда копейки лишней не водилось.

— Мам, ну праздник же. Это азарт, кураж, нужно прочувствовать, словами не объяснить.

— А квартиру свою новую, почему не сняла на видео? Хоть бы одним глазком посмотреть.

— Не было времени. Давай со мной в следующий раз полетишь. Париж посмотришь, поможешь мне обустроиться, заодно и взглянешь глазком.

— Ну, давай, — знаю, что соглашается только потому, что я попросила помощи. Иначе не вытащить.

Рус возвращается, занимает своё место. Его чай остыл, встаю, выливаю и наполняю снова чашку из заварника. Мы уже объелись мамиными салатами, бужениной и прочими домашними блюдами, поэтому к пирогу не притрагиваемся. Я и не планировала, а ему просто не влезло.

— Заберёте пирог, я вам в лоточек положу? — смотрит мама на меня.

— Мам, — улыбаюсь снисходительно. Уже представляю, как мы едем домой с лоточком, и смех берёт.

— А что? Домашний, с малиной, последняя между прочим, уже отходит.

Смеясь, пододвигаю Русу чашку.

— Положите, Наталья Викторовна, — говорит он. — Я его приговорю ближе к ночи.

Угораю, эти двое уже больше часа боятся лишнее слово сказать неправильно, чтобы не облажаться. И ладно мама, Рахманов со своими властными манерами и замашками миллионера, пытается выглядеть простым и своим в доску.

— Рустам, хотела у вас спросить… — вдруг мнётся она.

— Спрашивайте, — надпивает он чай.

— А насколько серьёзные у вас планы на Диану?

Приехали. И так долго любезничала.

— Мам! — смотрю ошарашенно, как объяснить, что не везде корректна её прямота.

В кухне на несколько секунд повисает тишина. Рахманов улыбается, взглянув на меня.

— Замуж её взять планирую, если вы не против.

— Да я то что, Диане решать… — берётся мама пятнами.

Меня тоже бросает в жар. Мы с ним ни разу такие вопросы не обсуждали, и замуж я пока точно не планировала. Рус снова переводит на меня взгляд.

— Я пока не готова замуж, — отвечаю, обрубив сразу дальнейшие рассуждения на эту тему. Уж при маме точно не хочу объясняться.

— Ну вот и прояснили, — без какой-либо неловкости, говорит Рустам. — Для вашего спокойствия и понимания, Наталья Викторовна: у меня серьёзные намерения, но ваша дочь капризничает. Поэтому, мне ничего не остаётся, как ждать, когда она будет готова.

Мама прокашливается.

— Ну и хорошо.

— Мы, наверное, поедем. Ты же хотел ещё к Вигену заехать, — напоминаю ему.

— Да, поехали, — поднимается Рус. — Спасибо за ужин, всё очень вкусно, — обращается к маме.

— Приезжайте ещё, — идет она искать лоток для пирога и складывает в него лопаткой разрезанные куски.

— Иди, я догоню, — говорю ему.

Он прощается и выходит.

— Мама, что это было!? — выдаю возмущенно.

— А что такого? Конкретный вопрос, конкретный ответ. Ты мой ребёнок, и я хочу понимания.

— С ума сойти, напросились, называется.

— Не напросились, он сам сказал, — тычет мне в руки пакет с контейнером.

Подкатываю глаза, спорить без толку.

Мама проводит до лифта.

— Слушай, забыла сказать. Я позавчера с Шаповаловой созванивалась. Лёшка на новой работе в какую-то передрягу попал, драка была. Его то ли ножом пырнули, то ли отбили чего. Короче, операция была, три недели в больнице провалялся. Сейчас домой вернулся, в Москву поедет, когда восстановится.

— Не поедет он в Москву, он там начудил здорово. Отправили его оттуда с волчьим билетом.

— Откуда знаешь? — расширяет она глаза.

— Рустам знает хозяина, на которого он работал, — придумываю версию на ходу. — Ладно, пока, я наберу, — целую её, створки лифта разъезжаются.

— Пока.

Сажусь в машину, откладываю на заднее сидение пакет. Рустам сопровождает мои движения улыбкой.

— Не ожидал, что тебе детектор устроят? — тоже улыбаюсь.

— Если честно, мне её прямота импонирует. Логичный вопрос, она за тебя переживает.

— Так ты её успокоить решил?

Он становится серьёзным.

— Ответил, как есть. Прекрасно понимаю, что мысли о браке для тебя сейчас на последнем плане, но хочу, чтобы ты знала — я готов делить с тобой не только постель. Всё, что у меня есть, можешь считать своим, включая сердце и душу. А когда будешь готова закрепить это штампом, просто скажи.

— Это предложение?

— Предложение будет с кольцом и в другой обстановке. Это экспромт, раз уж подняли тему.

— Окей, принято к сведению. Жду кольцо, — вроде как отшучиваюсь, но внутри всё трепещет от счастья.

Кто бы что ни говорил, а каждой женщине важен штамп в паспорте. Он даёт уверенность и статус. В глазах других тебя поднимают на уровень, с которого ты смотришь на окружающих совершенно иначе, чем в статусе любовницы.

Страшно заглядывать далеко вперёд, но другого мужчину я не представляю рядом. С Рахмановым нелегко, но без него никак, он не просто занимает много места в моём сердце, я отдала ему его целиком, без сожаления, и без остатка.