Глава 38

Рустам

В полёте гуглю информацию о Луне. Открываются сотни фотографий, видеоролики, различная информация. Всё, касаемо модельной карьеры, о личном ни слова.

В который раз открываю фото, присланное Ником, сравниваю. На Диану похожа. Глубоко в груди трепещет помесь тепла и негодования. Если это моя дочь, кому-то мало не покажется.

Прямо в аэропорту меня ждёт переводчик из нашего филиала, он уже договорился об экспресс-тесте ДНК в лаборатории неподалёку от клиники, где находится Диана.

Градом сыпятся воспоминания из прошлого, хорошие и не очень. Больше не триггерит так болезненно, как раньше.

Сказать, что переболело — нет. Чувства потеряли остроту, но при воспоминаниях ноет. Саднит, словно старые, сросшиеся переломы, я на каком-то этапе с ними просто свыкся.

Так и не смог найти кого-то для постоянных отношений, всех сравниваю с ней, и увы, каждая проигрывает.

Такой, как Диана, в моей жизни больше не будет, я попросту никого так глубоко в сердце больше не пущу. Потому что выживать, как было после расставания, врагу не пожелаю.

Было бы легче, если бы с глаз долой. Но она вечно перед глазами, хочешь не хочешь, а где-нибудь мелькнёт. Как её, блядь, забыть? Не следил за её карьерой, но знаю, что добилась всего, к чему шла. Недавно в соцсетях Белому попался рейтинг самых высокооплачиваемых моделей мира — Луна в тройке. Хотя я никогда не сомневался, что у неё получится.

Ищу папку, куда сгрузил все наши фото. Она хранится в архивных файлах, ни разу не заглядывал с тех самых пор. Нахожу, открываю.

Портфолио Дианы, которое я купил у Инги. Она в лёгком, летящем платье у бассейна, сидя на шезлонге, ещё две на газоне. Вот в Москве, в ресторане. Её фотографа тогда уволок с собой, он снимал день рождения Назара, а вот видео в Париже — дурачимся, Диана, завёрнутая в полотенце, снимает селфи на балконе. В той самой квартире, где сейчас Никита с… я её разорву, если это мой ребёнок, а она скрыла. Только бы всё нормально со здоровьем было, после аварии…

Блядь! Под ложечкой сосёт и крутит, где-то из глубины проявляются признаки той ломки, которую испытывал когда-то. Вдруг, душным коконом скручивает тоска по тому, что всё могло быть иначе…

Захлопываю "Макбук". Внутри пожар, злость и какое-то необъяснимое волнение. Колотит мелко и неприятно, меньше всего мне хотелось столкнуться где-нибудь с Луниной и выяснять отношения. Не раз представлял нашу случайную встречу, собирался просто поздороваться и пройти мимо. Но что меня ждёт такое!.. А может, этот ребёнок того мудака, с которым я её застал… Всё будет понятно завтра утром, результаты теста обещали сделать за восемь часов. За ночное рабочее время лаборанта мне выкатили тройной тариф, но я готов заплатить и миллион, мне нужно владеть ситуацией, как можно быстрее.

Звоню в дверь. Пульс заметно устремляется вверх.

Никита открывает, даёт пять, ободряюще хлопает по плечу.

— Из клиники нет новостей?

— Нет, пока без сознания, но вроде внутренности целы. Остальное зашили, просто много крови потеряла.

Киваю, чувствуя заметное облегчение. Прохожу в гостиную, из спальни, что когда-то была гостевой, выбегает Она.

Стопорится, смотрит озадаченно огромными карими глазами, не моргая. Приседаю на корточки.

— Привет.

— Пливет.

— Её зовут Мия, — говорит Никита. Она делает к нему шаг и прислоняется, обняв ручкой за ногу. Такая мелкая по сравнению с ним…

Сын треплет её по голове.

— Ты чего, Мия? Испугалась?

Берёт её на руки, а у меня сердце бьётся через раз от этой картины. Малышка обнимает его за шею и прячет лицо.

— Кушать поедем, Мия? — спрашивает Ник.

Она отлипает.

— На масыне?

— Да.

— На маминой?

— Нет, на папиной.

По лицу вижу, что не воспринимает. Всё ясно, слова папа ребёнок не знает.

Спускаемся в ближайший ресторан, мы раньше часто там ужинали с Дианой, я запомнил, что там было детское меню. Охренеть, у меня заботы. Но самое интересное, что Никита даже не обмолвился, что поедет к своим, носится с малой, словно уже без теста признал.

А к концу ужина понимаю, что её сложно не принять. Сплошное очарование, даже мне, который вообще далёк от воспитания детей, не в напряг. А ещё очень хорошо разговаривает для своего возраста. У Яна сыну два, но он только слова в простые фразы научился складывать.

***

— Может, сам набери клинику, — говорю сыну по дороге обратно. Мия сидит у него на коленях, детского кресла в этой машине нет. Я всегда арендую этот "Рендж-Ровер" по приезде в Париж, и такие вопросы никогда не возникали. Вот и сегодня на автомате взял, а спросить за кресло не додумался.

— Пап, я написал этой русскоязычной, говорит без изменений. Ей сильные препараты в капельницах назначили, может проспать и до утра.

На ночь глядя у нас начинается плач и караул. Ребёнок хочет к маме, а ещё ей нужен ёжик, который, оказывается, остался в чемодане. Полчаса тратим на то, чтобы хоть как-то заболтать, обещаю отвезти к маме, когда она проснётся, и купить ей сотню ёжиков. С мамой соглашается, но игрушку требует свою.

— Никита, а где этот чемодан может быть? — смотрю на него. Он же там руководил процессом.

— В багажнике такси, по всей видимости. Нужно в полицию обращаться.

— Завтра возьму переводчика, постараюсь найти этого ёжика, а то я такое «спокойной ночи, малыши» не потяну.

Ник ржёт, а я на минуту представляю, как выгляжу со тороны. Никогда в жизни не приходилось быть нянькой, но ловлю себя на том, что очень хочу, чтобы завтра Мия оказалась моей.

***

Диана

С трудом разлепляю глаза, голова раскалывается, ночь, незнакомая обстановка. Начинаю соображать, что я в больничной палате. Почему?

Следом приходят воспоминания, как испугалась в такси, когда навстречу нам выехала машина, потом удар, слёт в кювет и ещё один удар головой о боковое стекло…

Мы попали в аварию. Господи, что с Мией?

Ужас пробирает каждую клеточку, озираюсь по сторонам, телефона рядом нет, я одна. Как узнать?

Пытаюсь встать, но я под капельницей, слабость нереальная, штормит.

В палату заходит медсестра, а может, дежурный врач.

— Доброй ночи. Как вы себя чувствуете?

— Что с моей дочкой, где она? — смотрю с мольбой, что со мной меня сейчас абсолютно не интересует.

— С ней всё нормально, девочка не пострадала. Расскажите мне о вашем состоянии. Головокружение, боль в голове, что беспокоит?

— Всё беспокоит, но это неважно, я хочу знать, где мой ребёнок.

— Её забрал ваш родственник. Он же оплатил операцию и вашу палату, не беспокойтесь так.

Мозг полосует шоком, становится совсем нехорошо.

— Какой родственник?! У нас нет родственников!

Женщина подвисает.

— Как нет? Девочка сидела у него на руках, нормально на него реагировала.

— Она общительная, на всех нормально реагирует. Кому вы отдали мою дочь? — начинаю плакать.

— Не волнуйтесь так, у нас есть его паспортные данные, сейчас поднимем договор.

Уходит и возвращается с бумагами минут через пять. Сердце бахает навылет, стираю слёзы, дрожащими руками беру договор.

Никита Рахманов?!!

Новая волна шока накрывает тотально. Откуда он взялся?

— Он был один?

— Один. Он ехал в другой машине, там водителю стало плохо, он не справился с управлением. А потом парень приехал сюда на скорой, и дочка ваша с ним. Так вы его, всё-таки, знаете?

— Знаю. Только он не родственник. И куда он увёз мою дочь? — спрашиваю в сердцах.

Вопрос риторический, понимаю, что она не знает. Волосы на себе рвать хочется, страшно представить, что узнает Рустам, всё сопоставит… Господи! Возможно, уже узнал.

Вырываю трубку капельницы из катетера, встаю.

— Что вы делаете?! Вам нельзя, вы после операции! — пытается вернуть меня обратно врач. Ноги подкашиваются, я вот-вот рухну, но продолжаю бодаться с ней.

— Мне нужно забрать дочку, — отмахиваюсь от неё, добираюсь до стены, упёршись ладонями, двигаюсь к выходу.

Она выходит на коридор, зовёт кого-то. В палате появляется санитар, огромный мужик в медицинском костюме и шапочке. Как пушинку, подхватывает меня и укладывает обратно в постель. Держит мою руку, женщина что-то вводит мне в вену, и я впадаю в небытие.