Глава 47

Диана

Никита позвонил, что после сна повезут Мию еще в парк аттракционов, поэтому, мы задержались на яхте почти до вечера.

Когда подходим к причалу, нас уже ждёт водитель, Рустам вызвал, поскольку пил. Усаживаемся на заднее сидение, ему приходит СМС, он открывает, смеётся и поворачивает экран, чтобы мне было видно. Мия со счастливым лицом сидит в паровозике, заполненном детьми и машет Нику в камеру.

— Маме с папой помаши, — говорит он ей.

Она машет ещё сильнее.

— Скажи им, что у нас всё хорошо.

— У нас всё холосо! — кричит она.

Смешная, восторженно впитывает новые впечатления, абсолютно не чувствует дискомфорта с новыми родственниками… маленькая, счастливая…

А что будет с нами? По обоюдной договорённости делаем вид, что забыли, что было между нами, но ведь поговорить всё равно придётся.

Рус обнимает, наслаждаюсь последними минутами, положив голову ему на плечо, прикрываю глаза. Так хорошо мне не было давно.

После душевой, у нас был секс в каюте. Сначала нежный, переходящий в чувственный, а после напрочь погрязли в разврате, Рахманов выжал из меня всё, что возможно и невозможно. Словно в прошлом побывала.

Чувствую, что клонит в сон, устраиваюсь поудобнее, он подстраивается и прижав к себе сильнее, целует в висок.

— Будешь спать?

— Угу.

— Спи.

***

Просыпаюсь, когда машина заезжает во двор и в мой сон врезаются голоса.

— Рустам Назарович, выезжать больше не будете, загонять маши-ину?

— Загоняй. Диана, — зовёт тихонько, — приехали.

Войдя в дом, иду на кухню, передаю Любе просьбу Рахманова подавать ужин через полчаса. Возвращаясь в гостиную, застаю его за телефонным разговором с Назаром. Увидев меня, прощается и отключается.

— Назар с Машей привет тебе передают.

— Спасибо. Когда приедут?

— На днях.

Почему-то, в памяти всплывает мой давний, неприятный визит в «Снайпер».

— Рус… всё хочу спросить. Как ты тем утром оказался в лофте, почему не полетел на Кипр?

Выражение его лица меняется, явно видно, что тема ему крайне не приятна.

— Я полетел, а в пути пришло СМС с неизвестного номера. С дружеским советом навестить тебя, потому что ты там не одна. Завернул обратно.

Сердце пускается в галоп, так мерзко становится на душе, невозможно.

— А ты выяснил, от кого была эсемеска?

— Выяснил, от Милевской.

— Что?!!

Шоком полосует, словно молнией. Память мгновенно воскрешает картинки той ночи, а затем утра, только теперь в совершенно другом свете.

— И ты мне не сказал?!

— Я не хотел тебя тогда видеть, ничем хорошим наша встреча не закончилась бы.

— А просто написать два слова? Позвонить… да не важно как! — возмущение набирает оборотов, начинает потряхивать.

— Что бы это изменило тогда?

Взрываюсь, выдержку сносит к чертям.

— Это она меня подставила! Она всё устроила! А узнаю это я только сейчас!

— Она сказала, что не знает, кто эти выродки.

— Не знает?! Это её друзья из института! Она их и пригласила за наш стол, а может даже раньше всё спланировала.

Тут офигевает и Рахманов. Смотрит обалдевшим взглядом, к полу прирос, переваривает сказанное, с играющими на скулах желваками.

— А как же ты с ней дружила столько времени и не раскусила? Она ещё и в разговоре со мной тебя обосрала, открыв большую тайну, что ты и до этого мне изменяла.

— Даже так? И ты всё оставил, не разобрался, не услышал мою версию! А я продолжала общаться с этим человеком, поздравляла её с праздниками, искренне жалела, что её выкинули из модельного бизнеса! Нет слов, Рустам!

— Да хер с ней, ты почему с ним к лофте оказалась? — тоже повышает голос, глаза искрят злостью.

— Я не помню ничего! Собиралась уходить из клуба, сейчас вспоминаю, как Милевская с этими двумя заказала последнюю партию коктейлей. Они привели официантку, я выпила немного и мне стало плохо! Дальше провал! — высказываю на эмоциях, хочется плакать, еле сдерживаюсь, голос дрожит. — А проснувшись, увидела этого Антона, он стал нести какую-то чушь, будто ночевал у меня, полез ко мне, и тут ты появился. А у меня просто сил не было его оттолкнуть!!! Физически не было, понимаешь?!

Начинаю плакать, разворачиваюсь, хочу уйти. Он не даёт, ухватив за локоть, поворачивает к себе.

— Подожди, давай договорим.

— Убери от меня руки! — вырываюсь. — Я тогда попала в беду, меня подставили, а ты меня бросил!

Убегаю наверх, Рахманов, провожая меня молчаливым взглядом, остаётся внизу. Закрываюсь на замок, падаю на кровать и плачу.

Теперь так ясно вырисовывается, что и как тогда произошло. Вот почему Тина перестала со мной близко общаться. С Рахмановым выкрутилась, но он всё равно перечеркнул её карьеру. Я и раньше ей мозолила глаза, а после этого и вовсе стала врагом. А он не сказал! И вопрос уже не в том, помирились бы мы или нет, я не выглядела бы идиоткой в глазах Милевской. Как же она тихо потешалась надо мной за глаза всё это время. А всего то нужно было, чтобы возомнивший себя Богом олигарх снизошёл до простого разговора со мной. Но он решил иначе, ненавижу!

***

Не знаю, сколько проходит времени. Пялюсь в потолок в прострации. Паршиво на душе, не передать, никого не хочу ни видеть, ни слышать.

В дверь стучат.

— Мама, — зовёт Мия.

Иду открывать, она на руках у Рустама. Он кидает виноватый взгляд и заходит в комнату. Забираю у него дочку, она тоже смотрит недоуменно.

— Мама, ты плакала?

— Да, солнышко. Неприятности на работе.

— Поцему? Не плаць, — гладит меня по голове. — Пусть папа лазбелётся.

— Он уже разобрался.

— Ужинать будешь? — спрашивает Рус.

— Нет, не хочу. Мия, ты кушала?

— Да, мы с Никитой и Дасей были в кафе. Ели калтоску.

— Фри? — кривлюсь.

— Угу, оцень вкусная. А ты говолис гадость.

Ужас, мама в загуле, ребёнок фаст фудом питается.

— А как в общем день прошёл?

— Отлицьно! Я потом всё тебе лассказу, только гляну, как иглуски там без меня, — ёрзает, норовя оказаться на полу. Отпускаю из рук, она бежит к дивану, где рассадила всех своих питомцев.

Встречаюсь глазами с Рустамом.

— Я хочу уехать.

— Куда?

— Домой, в Париж.

— Ты привезла Мию оздоровиться, а теперь из-за своих обид хочешь просто сорваться и убежать? Это решение проблемы?

— Может, решение — сделать вид, что всё нормально? Давай будем, как сегодня, играть в отношения.

— А ты играла?

— А ты нет? Я только напомнила тебе то утро, в глазах бешенство появилось. Так зачем обманываться и прятать голову в песок? Оно всегда будет стоять между нами. Или что? Ты сможешь забыть?

— Не знаю…

— Вот и я об этом. Я тоже не знаю, смогу ли простить то, что ты за моей спиной вёл беседы с Милевской, а со мной не соизволил. Что не поверил, даже не попытался встать на мою сторону!

— Ты мне ещё что-то предъявляешь, после того, как скрыла мою дочь?! Может, хватит жертву из себя изображать? Не уезжала бы, сжигая мосты и машины, дала мне время прийти в себя, я бы с тобой поговорил, но мы же гордые! Не я тебя отправлял в ночной клуб, не я тебе искал подруг! Я, блядь, подстраивался, как мог, ломая себя, вопреки всем принципам, под твои желания, под твою долбанную карьеру, а ты ничего не оценила!

— Не матерись при ребёнке!

— Папа, не лугайся на маму, — Мия с полными слёз глазами смотрит снизу вверх.

На эмоциях, не заметили, как начали кричать, как она оказалась рядом.

Рахманов осекается. Приседает возле неё на корточки.

— Прости, малыш, больше не буду, — обнимает, целует в нос, затем в надутые губки.

— Поцему вы солитесь?

Он берёт её на руки и выходит на террасу.

— Мия, у взрослых иногда не совпадают мнения, это не значит, что они ссорятся, — слышу через открытую дверь. — Я очень люблю твою маму, просто у нас разногласия по одному вопросу. Мы постараемся их решить, не расстраивайся, ладно?

— Угу. Больсе не будес клицять?

— Не буду. Расскажешь мне про дельфинов? — отвлекает от темы, и Мия взахлёб начинает расписывать увиденное в дельфинарии.

Иду в душевую, умываюсь. Сморю на припухшее лицо в зеркале. Как дальше быть? Претендовать на близость он не перестанет, это уже обоим понятно, я тоже устоять не могу, и он это понял. Но я не хочу с ним просто секс! Либо, как раньше, либо никак. Только, как раньше не будет, Рус никогда не забудет то утро, несмотря на то, что меня подставила Милевская, ночевала я с этим Антоном в одной кровати, я увидела это по смятой подушке рядом, подушке Руса… Господи, почему всё так сложно?

Выхожу, Мия играет с игрушками.

— А папа где? — спрашиваю, не находя его в комнате.

— Усол.

Понятно. Может, оно и к лучшему. Не стоит пугать ребёнка, нормально говорить у нас всё равно не получается, слишком много претензий и накопленных обид.