Глава 48

Диана

Утро выдалось пасмурное, вот-вот пойдёт дождь. Собираю Мию и выходим. Прошу водителя отвезти по маминому адресу. Вечером я так и не вышла на ужин, а Рахманов сегодня не появился на завтраке. Люба сказала, что рано утром он выпил кофе и куда-то уехал. Вот и отлично.

С собой у меня только дорожная сумка и документы. Взяла с собой минимум вещей, чтобы никто ничего не заподозрил. Билеты в Париж взяты ещё ночью, всё-таки, решила уехать. Мне очень нужно побыть одной, обдумать всё, переварить, принять.

Маме не говорю, что улетаем внепланово, лишний раз не хочу травмировать её нервную систему. Ей зачем мои разборки с Рустамом? Озвучила версию, что вызвали на работу на несколько дней. Тем более, наведаться в офис Деллажа, так или иначе, придётся. Уже представляю, что я там выслушаю.

В двенадцать заказываю от мамы такси, прощаемся и едем в аэропорт. По дороге Мия засыпает, а когда бужу и выходим из машины, соображает, где мы. Веду её за руку, на ходу высматривая рейс. Летим через Москву с пересадкой, тяжёлая будет дорога.

— А мы сто, будем лететь? — лепечет она сонно, перебирая ножками.

— Да, в Париж.

— Поцему? Я не хоцю, — останавливается и не хочет идти дальше.

— Мия, что за капризы? Мне на работу нужно.

— Мне папа говолил поедем в голы, высоко, — оттопыривает губку, смотрит чуть не плача.

— В следующий раз поедешь с папой в горы, а сейчас нам нужно домой.

— А папа?

Да что ж ты будешь делать!

— Без папы, вдвоём, — теряю терпение.

— Я не хоцю, я хоцю с папой.

Стопорюсь, смотрю в афиге на страдальческое лицо и не знаю, что сказать. Вот уж не думала, что моя Мия когда-то выдаст такое. Быстро Рахманов покоряет женские сердца.

— Папа тоже уехал на свою работу, мы побудем немного в Париже, а потом снова полетим на море, ладно? — вру, коробит. Но какие сейчас варианты?

Для порядка Мия решает ещё попрепираться, еле уговариваю, и идем в зал на посадку.

Прилетев в Шереметьево, перевожу телефон из авиарежима в обычный и ловлю несколько пропущенных от Руса один от Деллажа и кучу голосовых от мамы.

Что там стряслось уже? Включаю.

Мама:«Доча, твой Рахманов приезжал, — тараторит она. — Он прямо в квартиру поднялся, сказал не дозванивается до тебя».

Мама:«Что мне оставалось делать? Сказала, что вы улетели».

Мама:«Он что не знал? Я по реакции поняла, что не знал. Предупреждать нужно, а так извините».

Мама:«Вот сижу и переживаю. Подставила тебя, да?»

Отправляю так же голосовым ответ, уверяю, что всё нормально, мы уже в Москве, через сорок минут у нас самолёт на Париж.

А самой дурно, трясти начало знатно, я надеялась, что он узнает, когда мы уже будем дома, я специально водителю сказала, что под маминым подъездом ждать нас не нужно, мы сами приедем, возможно вечером. Фокус не удался, быстрее бы сесть в самолёт и взлететь. Снова ставлю телефон в авиарежим и держу путь на паспортный контроль. А там ждёт очередное потрясение.

— Согласие на выезд от отца, пожалуйста, — говорит мужчина в форме, и меня бросает в жар.

Как я могла не подумать об этом?!!

— Я забыла его… — пытаюсь держать лицо, но понимаю, что не катит. По моему выражению видно, что его у меня попросту нет.

— Нотариальное согласие от второго родителя является обязательным при выезде заграницу.

— Я в курсе.

Беру Мию за ручку, отходим. Хочется забиться в истерике. Только сейчас доходит, что теперь до её совершеннолетия мне придётся танцевать перед Рахмановым, чтобы давал мне это согласие, хотя бы на год вперёд..

Чёрт! Чёрт! Чуть не плачу, пульс стучит в ускоренном режиме, мозг вопит вопросами. Что теперь? Как быть? Мало того, что не выехала, так ещё и с Рустамом придётся объясняться.

— Мама, а сто ты забыла? — тормошит за руку Мия.

— Документ один, — судорожно думаю, что делать дальше.

Включаю телефон, тут же он взрывается входящим от Рахманова по "Ватсапу".

— Алло.

— Диана, ты, блядь, с головой дружишь? — кипит он на том конце.

— Не собираюсь слушать твои оскорбления. Что ты хотел?

— Ты сейчас серьёзно?! Что я хотел?! Узнать какого хера ты попёрла ребёнка с пересадкой непонятно куда! Далеко улетела без согласия? — рвёт и мечет, заражая и меня своим настроением.

— А ты доволен, я смотрю! Сделай мне документ, мне нужно домой.

— Самой неймётся, так ты ещё Мию таскаешь. Заебали твои загоны! Я коттедж снял в горах, друзей пригласил на ужин, познакомить хотел. Мие наобещал водопад показать, речку горную! Но тебе надо в Париж!

— Всё, высказался? А теперь послушай меня! Если строишь планы на троих, договариваться нужно не только с Мией, а ещё со мной. Потому что у меня тоже есть своя жизнь и да, мне нужно в Париж!

— Без комментариев, Диана, — негодующе, но на сей раз кратко. — Иди в офис, сейчас позвоню Яну. Мой самолёт только набрал высоту, постараюсь прилететь максимально быстрее.

Отключается, выдыхаю. Ещё потряхивает, но первый этап разборок миновали. Какая-то девушка, подбежав, просит автограф, черкаю на автомате и спешу к эскалатору, а то набегут, не отделаешься.

В офисе секретарша щебечет, словно мы последний раз виделись позавчера, а не три года назад. С интересом разглядывает Мию, сразу понимаю, что статьи в интернете мимо неё не прошли.

— Кушать вам заказать? Чай, кофе?

— Нет, спасибо. Мы в кабинете Рустама Назаровича подождем.

— Да, конечно, проходите.

Батраков появляется через полчаса.

— Добрый день.

— Привет, Ян.

— Что у вас случилось?

— Всё нормально, немного с документами затык.

— Босс позвонил злой, я подумал, что-то в аэропорту произошло, летел, как угорелый.

— Да нет, мы забыли согласие на выезд.

Которого и в помине нет, и я не знаю, дадут ли его мне. Настроение просто на нуле, хочется телепортироваться и оказаться дома, минуя прилёт Рахманова и выяснение отношений.

Мия рассматривает модели самолётов через стекло шкафа, Ян косится на неё, а затем приседает рядом.

— Нравится?

— Да.

— Тебя как зовут?

— Мия, — поворачивается она к нему.

— А меня дядя Ян.

— Смесно.

Батраков хохочет.

— Почему смешно?

Она сдвигает плечиками.

— А это папин кабинет? — пытливо смотрит ему в глаза.

— Папин, — отвечает, улыбаясь. На тебя похожа, — говорит мне. — А я сначала подумал фотошоп, когда фотографии прислали.

— Кто прислал?

— У нас все филиалы на ушах, кто только не прислал, — лыбится еще шире.

А мне не смешно. Подкатываю глаза, информация завирусилась не дай Бог. Арман меня съест с потрохами, даже перезванивать не хочу, так и оставляю его звонок без ответа. Об этом буду беспокоиться завтра, сегодня еще Рустама пережить.

Через полтора часа Рахманов заходит в кабинет. Мия уже замаялась, прилегла с ёжиком на диван, но увидев его, вскакивает и несётся к нему на руки.

— Папа! Ула!

Он подхватывает её и, усадив на руки, целует.

— Привет, родная.

— Ты с нами полетис в Пализ? — заключает его лицо в ладошки.

— Нет, Мия, без меня полетите, — моё стучащее гулко сердце немного сбавляет обороты.

Неужели перекипел?

— Тебе надо на лаботу?

— Угу. Ты тут не заскучала?

— Заскуцяла. Я хочу самолёт, — показывает пальчиком на модельки.

Рус спускает её на пол.

— Иди выбирай.

Пока выбирают, у меня лопается терпение. Больше не могу сидеть в кресле, встаю и иду к окну, оттуда наблюдаю за их общением.

— Этот?

— Да.

— Держи, — достаёт из-за стекла. — А ты у дяди Яна в кабинете не была? Там ещё и вертолёты есть.

— Показы, — загораются у Мии глаза.

Рахманов вскидывает на меня взгляд, берёт её за ручку и выводит в приёмную.

— Ира, покажи Мие модели у Яна, мне нужно пятнадцать минут.

— Хорошо. Пойдём, Мия, — слышу секретаршу.

Он возвращается назад и закрывает за собой дверь. Подходит.

— Ты от меня сбегаешь или от себя?

Вопреки ожиданиям, тон спокойный, лелею надежду, что удастся поговорить без ругани.

— Рус, мне нужно побыть одной. В таком состоянии, как сейчас, мы снова наломаем дров. Нас несёт, и не без причин, слишком много всего накопилось, захлебнёмся.

— А можно было это озвучить нормально и не устраивать побег?

— Я озвучила! Ты меня не хочешь слышать!

— Я просто не хочу тебя отпускать… — смотрит с такой тоской, что сердце начинает скулить. — Прости за скандал, но я тоже не могу до тебя достучаться. Понимаю, что всё сложно, но давай хотя бы попробуем вернуться в ту точку, на которой разошлись, и исправить…

— Как ты вообще видишь наши отношения? Я не вернусь в Россию.

— Это всё потом. Жили же как-то до этого, получалось. Давай для начала решим, что мы хотим быть вместе. Нам есть ради чего, Диана. Я хочу, чтобы моя дочь росла в полной семье. Неужели тебе этого не хочется?

Несколько секунд смотрим в глаза, взвешиваю, соглашаюсь. Но камень преткновения глушит порыв сказать да.

— Я хочу, чтобы ты нашёл того парня и выяснил правду. Без этого мы не сдвинемся с места, и ты сам это понимаешь.

Пуза, затянувшееся молчание…

— А если правда окажется такой, что мы вообще пожалеем, что вскрыли?

Вздыхаю. Тоже этого боюсь, но иначе не получится, ни у него, ни у меня.

— А есть другие варианты?

— Закроем тему, пообещаем не вспоминать.

— Рус, ты сам веришь в то, что говоришь? Ты забудешь?

Он закусывает губу, смиряется с моими словами.

— Хорошо… Возможно, я рою сейчас себе могилу, но раз ты так хочешь, я выясню.

В дверь стучат.

— Да, — отходит от меня Рахманов.

Из-за дверного полотна появляется Батраков с Мией. У той в руках несколько моделек и столько же в руках у Яна.

— Нам разрешение от босса нужно, — лыбится он. — Девушка в Париже дополнительный филиал решила открыть, пришлось поделиться техникой.

Рустам прыскает.

— Папа, мозно? — смотрит она на него не моргая.

— Тебе можно.

— Мия, мы их не довезём, на них отдельная сумка нужна, — вставляю свои пять копеек, мне с этим добром таскаться не радужная перспектива.

— Сложим в пакет, — смеётся Батраков. — Мы уже оформили акт приёма передачи, так что всё, да Мия?

— Угу, — отвечает уверенно.

Что бы ты понимала.

— Рустам Назарович, самолёт готов, — становится серьёзным.

— Хорошо, подгоняй машину.

— А как с согласием? — смотрю на него, не понимая. В ВИП-терминале такой же паспортный контроль. Частный лайнер не означает поблажки при выезде.

— Проведу вас в самолёт, потом вернусь, оттуда уже тебя не завернут.

Выдыхаю. Рустам берет мою сумку и Мию на руки и отправляемся на посадку.

Зайдя в салон, безумно радуюсь, что будем лететь с комфортом. Немного не по себе, что экипаж только прилетел из Сочи и снова в путь, практически без передышки, но Рустама это, как обычно, не беспокоит.

— Ужин на борту, стюардесса в твоём распоряжении, — говорит, закидывая багаж в специальное отделение при входе.

— Спасибо.

— Дочь, иди, поцелую тебя! — зовёт Мию, она уже убежала и прыгает на кровати.

— Иду! — несётся, радостная. Вешается Рустаму на шею и целует.

— Пока, маму слушайся.

Выпустив её из рук, подходит ко мне. Притягивает к себе и обняв, тоже целует. Взасос. Мия застывает, глядя на эту картину.

Оторвавшись, не спешит отпрянуть.

— Прости за всё, чем обидел, — говорит в губы. — Я очень тебя люблю.

Отпускает и выходит. Когда скрывается в проёме, смотрю, как спускается по трапу, садится в "Бентли" и уезжает.

— Мама! — дёргает за брюки Мия.

— Что? — перевожу взгляд.

— А папа твой зених?

— Угу, — отвечаю на автомате.

Только сейчас доходит, что он не просто отпустил, согласился с моим решением. Через несколько дней, а то и раньше, моя жизнь либо заиграет новыми красками, либо разлетится вдребезги. И это было моё желание. А всего-то можно было сказать «да» — и мы снова вместе.