Глава 17

1945 год

Евдокия в село не вернулась. Похоронка на неё и письмо её командира пришли уже после победы. Наталья, полюбившая невестку, искренне горевала, плакала, прижимая к себе маленького Филиппа. Тот непонимающе отстранялся, вертелся и пытался вырваться.

— Ну, иди, иди, — отпустила, наконец, внука Наталья и больными глазами посмотрела на Прасковью с Пелагеей, к которым она пришла выплакать ещё одно своё горе.

— Что ж теперь делать, Натальюшка, — с состраданием сказала Прасковья. — Такая уж нам доля выпала.

— Да, доля… — эхом откликнулась Наталья и надолго замолчала, глядя, как внук уже довольно быстро бегает по чистому просторному двору.

Прасковья посидела рядышком, потом вздохнула и мягко спросила:

— Крестить-то Филю не надумала?

— Не буду я его крестить, — сухо ответила Наталья и сразу засобиралась домой, хотя до этого никуда не торопилась. — Пора нам, Прасковья. Засиделись мы у вас. Пойдём, внучок.

Они вышли за калитку, Прасковья перекрестила их спины и посмотрела на окаменевшую от изумления Пелагею.

— Да, Палашенька, и такое бывает… Ты не суди её. Она сейчас обижена на весь мир…

— И на Господа?.. — еле слышно ахнула Пелагея.

— На Него в первую очередь, — горько вздохнула Прасковья. — Мы, люди, легко и быстро на него обижаемся. Вот и Наталья тоже. А того, глупая, в своём горе не понимает, что Господь ей в утешение внука подарил… Ну, ничего, Бог даст — поймёт рано или поздно… Поймёт…

Наши дни

К Марине Лера поехала в тот же день: нужно же было съесть купленные эклеры. Та неожиданно показалась ей гораздо более спокойной, чем в городе. И не показным нарочитым спокойствием, а настоящим, естественным и благотворным. Только задумчива была. Лера исподволь присматривалась к Марине, но ни о чём не расспрашивала. Однако во время прогулки по берегу реки подруга сама рассказала о просьбе бабушки.

— Ничего себе! — удивилась Лера. Раньше она историю икон слышала, конечно, но не так подробно. — И что ты собираешься делать?

— Я нашла в бабушкиных вещах тетрадь со списком икон. Многие фамилии мне знакомы. Сейчас присмотрюсь немного к людям, может, пройдусь по домам, объясню ситуацию…

— Боюсь, не все захотят отдавать, — скептически усмехнулась Лера. — Ты хоть представляешь, сколько старинные иконы сейчас стоят?

Марина неопределённо пожала плечами.

— А я представляю. Есть у меня источник информации… Поверь мне, что немало. Не все, конечно. Но я так поняла, что в нашем случае иконы очень старые и, возможно, письма настоящих мастеров. Ты ведь говоришь, что храм строил какой-то знаменитый архитектор. Тогда уж наверняка и всё остальное тоже было на высоте…

— Возможно, — согласилась Марина. — Но я всё же надеюсь на честность временных хозяев икон.

— А что нам остаётся? Будем надеяться и панику раньше времени поднимать не станем, — подвела итог Лера и улыбнулась. Марина улыбнулась в ответ, и сердце Леры наполнилось ликованием: оттаивает, совершенно точно оттаивает!

Оживление подруги давало надежду. Очень кстати Пелагея Васильевна озадачила внучку. Займётся делом и ещё более воспрянет. А там, глядишь, всё забудется, и Марина вернётся в город.

С этими мыслями Лера в воскресенье вечером возвращалась домой. Они с Мариной устроили себе замечательные выходные: купались в речке, набрали грибов и вместе возились в огороде. Даже жаль было уезжать. Только бы и дальше всё шло так же хорошо… Что ж, самое время закрепить результат…

Лера въехала в город и покатила не к своему дому, а в ту сторону, где жил человек, который, как ей казалось, мог ещё улучшить состояние Марины. И ничего, что та пока и думать о личной жизни не хочет. Сама Лера, хотя и не имела никакого отношения к медицине, была сторонницей хирургических, а не терапевтических методов. Она имела стойкое убеждение, что разбитое сердце можно вылечить только новой любовью, и поэтому сидеть на месте и ждать у моря погоды не собиралась.

Игоря дома не оказалось. Но Лера так легко сдаваться не собиралась. С отчимом они по-настоящему дружили, и она знала о нём так много, что представляла, где его можно найти. Немного подумав, она направилась в центр, припарковала машину и стала переходить от одного антикварного магазина к другому. И не ошиблась. Вскоре она наткнулась на Игоря, который с какими-то бумагами в руках вышел из очередной лавки с претенциозной вывеской «Антик-салон».

Лера решила не говорить, что специально искала Игоря, и довольно натурально изобразила радость от случайной встречи:

— Ой, папуля, привет!

Игорь оторвался от своих бумаг, в которых на ходу что-то помечал карандашом, и заулыбался:

— Привет, дочуня!

Он наклонился, поцеловал её в щёку, а Лера тут же схватила его за руку и потащила в сторону небольшого сквера.

— Слушай, как хорошо, что я тебя встретила! Как раз собиралась тебе звонить, но так даже лучше… Папуль, я к тебе опять с просьбой. Маришка моя чахнет там в своей глуши. — Лера изо всех сил старалась не соврать, но и всей правды не сказать. Для достижения цели ей нужно было нарисовать образ страдалицы, которой необходима поддержка. Однако и совсем уж сочинять не хотелось. Не те у них с отчимом были отношения, чтобы она омрачала их враньём. Ещё ладно бы врать пришлось кому чужому. Тоже неприятно, но всё же не так. Игоря она и правда очень любила и уважала. Поэтому и вертелась, как уж на сковородке. — Я собираюсь на днях к ней ехать. Ты мне компанию не составишь? Она обрадуется…

— Очень сомневаюсь, что она обрадуется обществу человека, которого наверняка не помнит.

— Ну, конечно, она тебя помнит! И вообще, Маришка человек умный, начитанный, любит искусство. Не то что я. Вы бы нашли о чём поговорить.

— Что-то я в тебе раньше не замечал склонности к самокритике, плавно переходящей в самоуничижение. — Усмехнулся Игорь. — Говори толком: что тебе нужно, дочь моя.

Лера не выдержала, прыснула и признала поражение:

— Ну, ничего от тебя не скрыть. Мне нужно, чтобы ты помог мне отвлечь Марину от страданий. — Каким образом отчим должен был отвлечь её подругу от страданий, она уточнять на всякий случай не стала.

Но Игорь и так, похоже, догадался и покачал головой:

— Лерунь, думаю, ты с этим справишься гораздо лучше, чем основательно потрёпанный жизнью зануда.

Лера гневно сверкнула глазами:

— Ну, никак тебя не проймёшь! Что ж такое-то?! А я ведь и предлог хороший нашла уже! У Маришки есть старинная икона…

— Дочунь, — вздохнул Игорь, — для тебя я готов если не на всё, то уж точно на многое. Но сейчас я правда очень занят. Давно уже обещал помочь в одном важном деле и поэтому должен уехать из города. Прости и не обижайся на своего старого отца.

— Вредина! — фыркнула Лера и снова засмеялась. С Игорем ей всегда было легко и весело. Не то что с мамой.

— Э-э-э! Дщерь! Полегче! — возмутился отчим. — Старость нужно уважать!

Лера достала из сумочки зеркальце, помахала им перед лицом Игоря и с нежностью сказала:

— В зеркало загляни, старикан мой любимый! И вокруг оглянись, посмотри, сколько девушек тебе глазки строят!

Игорь закатил глаза, но послушно огляделся по сторонам, с таким видом, что стало понятно: он делает это только для того, чтобы Лера отстала.

Но его дочь отстать не пожелала и победно то ли спросила, то ли констатировала:

— Убедился?!

Игорь, который никакого особенного внимания к себе не заметил, неопределённо пожал плечами.

— Ладно, — великодушно протянула Лера, решившая пока не настаивать, — не буду больше к тебе приставать. Сама к Маришке сгоняю. Но ты не пропадай, звони, пиши, только деньги не вздумай присылать. Хватит! Я уже большая девочка, сама себя прокормлю.

Игорь не выдержал и фыркнул:

— Всё-таки мне сказочно повезло с дочерью! Ничего-то ей от меня не нужно…

— Почему же? — не согласилась Лера. — Нужно. Но я могу и подождать. Недолго. Вот разберёшься со своими делами, и будь любезен поступить в моё распоряжение.

— Договорились, — кивнул Игорь, которому стало немного стыдно. И правда, что упёрся? Дочь просит всего лишь съездить к её подруге. Неужели ему сложно порадовать ребёнка?..

При этой мысли Игорь посмотрел на дочь и подавил смех. На кого-на кого, а уж на ребёнка она если и была похожа, то только живостью и бьющей через край энергией. Да и то, это скорее зависит не от возраста, а от характера. Лера всегда была такой. А вот её любимая подружка когда-то удивляла Игоря серьёзным взглядом и глубокими рассуждениями…

— Ну, ладно! Я побежала! — повисла на нём Лера и расцеловала в обе щёки. — Мне завтра рано на работу…

— Беги, беги, — обнял её в ответ Игорь и с удовольствием посмотрел вслед и правда почти бегом помчавшейся к пешеходному переходу дочери. Какое всё-таки счастье, что она у него есть. А ведь всё могло быть совсем по-другому.

Восемнадцатью годами ранее

У Игоря с детства было две любви: история и живопись. Он зачитывался книгами о прошлом, побеждал во всех районных и городских исторических олимпиадах, а ещё с малых лет мог часами рассматривать альбомы с репродукциями картин великих художников, которых у его родителей было очень много. Чаще всего он даже телевизор не смотрел, а слушал, сам в это время листая тяжёлые неподатливые мелованные листы. Рафаэль, Веласкес, Караваджо, Моне и Мане — эти имена были для него не пустым звуком. Каждое из них рождало бурю эмоций.

Но главным потрясением для Игоря стала книга про Третьяковскую галерею, которую подарили ему родители, видя интерес сына к живописи. Девятилетний Игорь открыл её — и первым, что он увидел, стала репродукция иконы Андрея Рублёва «Троица». Ничего подобного раньше ему не попадалось. Их семья не была верующей, икон в доме не держали. А тут вдруг такое чудо. Простота и одновременное изящество линий, тёплые светящиеся цвета, позы, изгибы шей, выражения лиц — всё показалось ему удивительно красивым и органичным. Конечно, тогда он подобными словами не думал, но замер в восхищении и долго-долго рассматривал образ.

Через довольно продолжительное время он всё же смог перевернуть лист. Но теперь каждую картину русских художников он сравнивал с «Троицей» и в каждой видел отголосок этой иконы, словно все они вышли из неё. А, может, так оно и было. Взрослый Игорь, признанный специалист по иконописи, был уверен в этом.

Сам он тоже неплохо рисовал и в итоге стал реставрировать иконы и фрески. Но всё это было много позже. А тогда Игорь будто открыл не книгу, а дверь в иной мир, ставший впоследствии для него любимой работой.

Но если призвание он нашёл рано и никогда не сомневался в нём, то с личной жизнью всё было гораздо сложнее. Женился он тоже на удивление скоро, тогда, когда большинство его ровесников ещё и не думают ни о чём подобном, да ещё и на женщине старше себя на десять лет, имеющей, к тому же, семилетнюю дочку.

Всё получилось довольно странно. Как-то раз отменили последнюю пару в институте, и Игорь решил навестить свою любимую школьную учительницу истории. Пока он добрался до школы, пока они с Анной Леонидовной, которая ему очень обрадовалась, попили чаю, на улице уже стемнело. Он предложил проводить учительницу, и они вместе спустились вниз, в почти пустой широкий коридор первого этажа.

У низких скамеек возились несколько малышей, собиравшихся по домам после продлёнки. Всех их подгоняли родители, и лишь одна девочка, худенькая и очень маленькая, стояла уже одетой и тянула тонкую шейку, явно кого-то высматривая. Какая-то женщина, видимо, воспитатель группы продлённого дня с несчастным видом переминалась рядом с ноги на ногу и тоже смотрела в сторону дверей школы.

— Что, опять за Лерой опаздывают? — спросила Анна Леонидовна.

— Каждый раз одно и то же! — сердито подтвердила воспитатель продлёнки. — Даже и не знаю, что делать… И одну не отпустишь, ей через парк идти…

— Давайте, я её до дома доведу, — предложила Анна Леонидовна.

— Вам не надоело?! — обрадовалась женщина.

— Нам же в одну сторону. — Успокоила ту Анна Леонидовна и ласково спросила у девочки: — Лерочка, у тебя ключи с собой?

— С собой! — кивнула та, и грустные тревожные глаза её повеселели.

Игорь, который внимательно наблюдал за этой сценой, испытал вдруг такую острую жалость, что даже удивился. До этого он к детям относился с чуть насмешливым пренебрежением подростка.

Они с Анной Леонидовной и девочкой вышли из школы и под нудным моросящим дождём все втроём направились в сторону неблизких домов, когда рядом вдруг остановилась машина и учительница воскликнула:

— Юра!

Оказалось, её муж ехал с работы и заметил на тротуаре жену.

— Хорошо-то как! — обрадовалась Анна Леонидовна. — Теперь в тепле доберёмся.

Но выяснилось, что в салоне лежат летние колёса, которые её муж хотел отвезти в гараж и пока не успел. Посадить незапланированных пассажиров было некуда.

— Ой, как же быть? — расстроенно протянула учительница.

И тогда Игорь предложил:

— Вы поезжайте домой, а я Леру доведу и прослежу, чтобы она в квартиру зашла и дверь за собой закрыла.

Так они и сделали, хотя Анна Леонидовна и переживала, что любимый ученик и первоклашка Лерочка будут вынуждены идти под дождём в сгущающейся темноте. Однако Игорь успокоил её, протянул руку Лере, она взялась за его ладонь мокрыми холодными пальчиками, и шагнула не только в сторону своего дома, но и в его сердце. Спустя много лет Игорь был уверен, что полюбил Леру, именно тогда, под усиливающимся осенним дождём. С тех пор он ценил осень за то, что она подарила ему дочь, и ненавидел за то, что в тот же осенний день в его жизнь вошла ещё и женщина, которая надолго сделала его несчастным.