Глава 26

Наши дни

Марина выглянула в окно, выходящее на лес, но никого не увидела. Ей стало так страшно, что она резко захлопнула раму, потом подумала, отвела в стороны шторы и задвинула ставень.

Широкие крепкие ставни на полозьях установили много лет назад. Тогда, в беспокойные годы, папа решил хотя бы так обезопасить свою живущую в одиночестве, вдали от людей крёстную. Бабушка рассказывала об этом Марине, которая, конечно, сама помнить не могла, потому что в то время просто ещё не родилась на свет, что папа предлагал на выбор решётки или ставни. От решёток бабушка отказалась. Тогда решили установить ездящие по направляющим ставни, расположенные внутри дома, чтобы можно было закрыть их, не выходя на улицу. И сейчас Марина впервые воспользовалась ими и ощутила прилив острой благодарности к предусмотрительному отцу.

Она стремительно прошлась по всему дому и закрыла все окна. Сразу стало темно и грустно. Пришлось включить свет. Вместо ласкового закатного солнца, которое в это время суток в ясные дни всегда заливало комнаты, пришлось довольствоваться искусственным светом, и Марина испытала что-то вроде обиды на тех, кто посмел вторгнуться в её жилище. Что происходит-то?! Почему из-за какого-то вора она должна сидеть в подобии крепости?.. Вора?!..

Сердце оборвалось так стремительно, словно кто-то одним движением сдёрнул его с места и швырнул вниз. Марина быстро проверила деньги и документы. Ничего не пропало. И тут ей стало по-настоящему страшно. Икона! Она опрометью кинулась к лестнице и, подхватив одной рукой полы сарафана, а другой цепляясь за ступени, взлетела на чердак.

Икона была на месте. Марина постояла перед ней, задумавшись, потом взяла образ, прижала к себе и стала осторожно спускаться. Пусть лучше икона будет перед глазами. А она пока подумает, как быть…

Сон вопреки обыкновению не приходил долго. Марина всегда быстро проваливалась в него и крепко спала до самого утра. Но после разговора на кладбище и вечернего происшествия ей было не по себе, она битый час крутилась в постели, садилась, вставала, ходила по комнатам и всё никак не могла успокоиться. Захотелось позвонить родителям или Лере. Но будить подругу было жаль, а родители и вовсе уехали в отпуск. Из-за всего, свалившегося на них, они думали отменить поездку и сдать заранее купленные путёвки, но Марине, пусть и с трудом, всё же удалось уговорить их не делать этого.

— Мамуль, папуль, ну, вы же до сорока дней вернётесь. Вместе сходим в храм, на кладбище, помянем бабушку. А до этого ну что вам сидеть здесь?

— А ты? — волновалась мама.

— А я замечательно поживу пока одна.

— Ты Леру к себе позови, — в голосе мамы послышались непривычные просительные нотки.

— Обязательно, — пообещала Марина. — В будни она работает, но в пятницу вечером приезжает ко мне, а уезжать может и вовсе в понедельник утром. Ей у нас нравится.

— Анют, Лера — наш человек. С ней Марину можно оставлять совершенно безбоязненно, — вмешался папа, который, конечно, тоже волновался, но всегда очень доверял дочери.

— Ну, если так, то ладно, — согласилась мама. Но голос её звучал неуверенно, и Марина до последнего опасалась, что она передумает. Однако родители всё же улетели. Марина была рада этому: ей хотелось, чтобы мама и папа хотя бы немного отошли от потрясений. Зато сейчас она очень сильно желала, чтобы в доме был кто-нибудь ещё.

Увы, никого не было, и Марина, побродив по комнатам, снова легла, выключила настольную лампу и, наконец, заснула.

Вечером неожиданно заявился Лёвчик, который два дня где-то пропадал и на связь не выходил. Тиф открыл дверь, посмотрел на него затуманенным от многодневных возлияний взглядом, икнул, поморщился и хотел было послать куда подальше. Но был оттеснён в сторону свежим и бодрым бывшим продюсером. Тот ворвался в его пропахшую перегаром и табачным дымом однушку с воодушевлённым выражением лица. Такого Тиф у него не видел давно. Пожалуй, что с того дня, когда они собирались на злосчастную передачу, которая сломала их жизни…

Подумав об этом, Тиф ощутил, как к глазам подступают пьяные слёзы, и зло спросил:

— Чего припёрся?

— М-да… — окинул его оценивающим взглядом Лёвчик и покачал головой: — Хорош гусь.

— Я тебя не звал. Не нравится — проваливай! — обиделся Тиф и обрушился на диван.

— Я-то могу и уйти. Но тогда ты точно не выкарабкаешься. А мой светлый мозг уже сгенерировал кучу весьма реальных способов исправить ситуацию.

— Ты знаешь, как мне вернуться на сцену? — обрадовался Тиф.

— Да ну её нафиг! — нетерпеливо отмахнулся Лёвчик. — Я придумал кое-что получше.

— Что может быть лучше славы и денег? — задумчиво проговорил Тиф, которого потянуло философствовать.

— Пока что я придумал, где взять денег, а со славой мы потом разберёмся, — Лёвчик источал такую уверенность, что Тиф неожиданно для себя немного воспрял и заинтересовался:

— Ну-ка, ну-ка…

— Короче, ну её, эту музыку. Ненадёжная штука. Мы теперь пойдём в другую сторону…

— Куда это?

— Во власть! — торжественно выдал Лёвчик и приосанился.

— Ку-у-да-а? — оторопел Тиф. Такого он от старого приятеля не ожидал.

— Во власть. У меня соседка работает секретаршей у нового мэра. Он сейчас как раз набирает себе команду. Она пообещала с ним поговорить. А ещё подсказала, что он коллекционер, повёрнут на иконах… — Лёвчик прервался, сделал многозначительное лицо и уставился на Тифа.

— И что? — вяло поинтересовался тот. Мозг после многодневного запоя работать отказывался категорически.

— М-да-а… — Лёвчик снова, как и в начале разговора, неодобрительно покачал головой и помрачнел. — Вовремя я. Ещё немного — и последствия стали бы необратимыми. Короче, я знаю, как сделать так, чтобы мэр к нам благоволил.

— Как? — Тиф изо всех сил старался вникнуть в беседу, но получалось плохо.

— Мы с тобой подарим ему редкую икону — и все дела. Он нам благодарен, даёт работу, всячески поддерживает молодых перспективных сотрудников, а там уж и мы не растеряемся. Это ж такие возможности, такие бабки…

Слушая эти сладкие речи, Тиф ощутил приятное волнение, омрачённое, однако, мешающими радоваться сомнениями. Последние он облёк в два вопроса, которые выдал залпом:

— И что, нам работать придётся?! И где мы икону возьмём?!

— Для разнообразия можно немного и поработать, — пожал плечами, явно не видя в этом факте проблемы, Лёвчик. — А икону… Ты ж сам мне рассказывал, что у Маринкиной бабки какая-то страшная древность завалялась.

Тиф посмотрел на приятеля проясняющимся взглядом и восторженно выдохнул:

— Точно! Ну, ты и голова, Лёвчик!

— А то, — расплылся в улыбке польщённый бывший продюсер и будущий сотрудник мэрии. — Говорю же: держись меня и не пропадёшь! Всё, давай тебя в порядок приводить. Завтра отправимся к Маринке.

Вопреки ожиданиям найти Марину оказалось непросто. На работе её не было. Выяснили это с непредусмотренным риском для жизни. Тиф, скучающий в машине, пока Лёвчик ходил на разведку в поликлинику, увидел, как тот вылетел из дверей, а вслед за ним на крыльцо выскочила полная пожилая уборщица, агрессивно потрясая шваброй и устрашающе размахивая ведром, из которого во все стороны летели брызги грязной воды. Лёвчик проявил завидную прыть, бегством спасся от разъярённой работницы здравоохранения и запрыгнул в машину, с грохотом захлопнув дверцу.

Вслед ему неслись гневные вопли:

— Про Марину Романовну он пришёл узнать! Сморчок облезлый! Думал, не узнаю я его рожу поганую! А ну проваливай отседова, поганец!

— Погнали! — умоляюще вскрикнул Лёвчик и, увидев, что разгневанная уборщица, отбросила швабру, подхватила ведро за дно освободившейся рукой и отвела его назад, явно собираясь обдать машину водой, машинально пригнулся. И не зря. Тугая волна ударила в приоткрытое по случаю жары окно, залила Лёвчику спину и добралась даже до сидевшего за рулём Тифа.

Тимофей газанул, слыша, как вслед им несутся замысловатые проклятья, и, когда опасность миновала, поинтересовался:

— Что узнал?

— Что ту передачу смотрели даже самые отсталые слои населения, — зло пробурчал Лёвчик. — Нет здесь Маринки. Как уволилась, так и пропала.

— Куда теперь? — Тиф вопросительно посмотрел на него, привычно отдавая более сообразительному и шустрому Лёвчику пальму первенства.

— Давай к её дому. Может, она там?

Но и дома Марины не оказалось. Проехались по общим знакомым. Однако разговаривать с ними никто не захотел, а лучшая подруга бывшей невесты Тифа и вовсе чуть не спустила их с лестницы.

— Лер, ты что?! — испугался Тиф, когда та, едва распахнув дверь, с яростным рыком прыгнула на него и вцепилась в волосы и одежду. На его счастье из её квартиры вышел ещё какой-то высокий мужик, разжал цепкие пальцы девицы, оттащил её от почти поверженного Тифа и принялся ласково уговаривать:

— Не надо, не надо, Лерочка.

— Кирилл! — кричала, вырываясь та. — Это Тиф! Пусти меня! Я его ненавижу!

— Я понял, Лерочка. Я его узнал, — всё так же ласково сказал мужик и добавил непонятное: — Я сам.

— Спасибо, — благодарно просипел придушенный Тиф и хотел было спросить у доброго парня, не знает ли он, где Марина. Но тот вдруг отставил немного успокоившуюся Леру в сторону, шагнул вперёд и со всей силы ударил Тифа. Бывший певец и объект страсти значительной части девиц родного города кубарем скатился на один лестничный пролёт и оторопело посмотрел вверх. В этот миг поганка Лера, которая наблюдала за происходящим округлившимися восторженными глазами, издала торжествующий вопль и повисла на шее у парня:

— Спасибо! Спасибо, Кир!

Тот ласково прижал её к себе, погладил по волосам, а потрясённому Тифу брезгливо бросил:

— Пошёл вон!

Лёвчик, который в этот раз дожидался внизу, увидев измочаленного Тифа, вытаращил глаза:

— Это тебя Лерка так?!

— Она и какой-то мужик, — сердито объяснил Тиф.

— Тогда ты ещё легко отделался, — посочувствовал Лёвчик и предложил: — Ну что? В следующий раз вместе пойдём? На всякий случай.

Тиф окинул насмешливым взглядом худосочную фигуру приятеля и буркнул:

— Тоже мне, бодигард нашёлся. Хватит. Наездились. Я понял, где искать Маринку.

— Ого! Какой выраженный положительный эффект от парочки зуботычин! — восхитился Лёвчик. — Ты, кажется, учишься думать!

— Сейчас я тебе вмажу! — рыкнул Тиф. Но Лёвчик, вместо того, чтобы успокоиться, мелко засмеялся и скомандовал:

— Поехали уже!

— Куда? — не понял Тиф.

— Туда, где по-твоему, можно найти Маринку! — уже в голос заржал Лёвчик и покачал головой:

— Эффект был выраженным, но не продолжительным.

— Никуда я ночью не поеду, — обиделся Тиф. — Поедим, поспим, опять поедим и тогда уж поедем.

— Натуральный трутень. Только есть и спать можешь, — возмутился Лёвчик, но возражать не стал, и они направились к дому Тифа.

Проснулась Марина в темноте. Прислушавшись к себе, она поняла, что выспалась, и потянулась за телефоном, чтобы узнать время. Было уже девять часов утра. Так поздно она не просыпалась очень давно, видимо, сказались вчерашние переживания и то, что долго не получалось заснуть.

Марина резко встала и одним широким движением сдвинула в сторону ставень. Тут же в окно хлынул свет, прогоняя страхи и сомнения. Она зажмурилась, сердито фыркнула и пошла к следующему окну. Ну, вот ещё, не получится её запугать. Это вечером она растерялась и поддалась страху. А сегодня фигушки. Пусть вор её сам боится… И тут же Марина поняла: да ведь он и боится! Иначе не сбежал бы. При мысли об этом ей сразу стало гораздо легче. Она посмотрела на образ, стоявший на комоде, улыбнулась Богородице и Младенцу и шепнула:

— Никому я вас не отдам! А вот на место верну.

Точно! Так она и сделает.

Приняв решение, Марина повеселела и отправилась умываться.

Завтракала Марина уже в обычном для неё хорошем настроении. Таким оно и оставалось, пока не раздался шум мотора. Удивлённая Марина, которая никого не ждала, вышла на крыльцо и ощутила, как горячая волна обдала её от макушки до ступней: из своей машины выбирался Тимофей.