Глава 28
Наши дни
Игорь быстро подошёл к Марине, взял в ладони её заплаканное лицо, вытер слёзы и ласково спросил:
— Где больно?
В его взгляде не было ни любопытства, которое в последнее время так докучало Марине и раздражало её, ни демонстративного ненатурального сочувствия. Зато были обеспокоенность и неожиданная нежность. Марина моргнула, не веря себе, и снова во все глаза уставилась на отчима подруги.
— Нигде, — проговорила она и с трудом отвела взгляд. — Только я очень испугалась, когда поняла, что не могу с ним справиться. Он сильный.
— Он не сильный, — покачал головой Игорь, — он просто наглый. А ты не ожидала этого, вот и растерялась.
Марина задумалась на несколько мгновений, словно он сказал что-то очень сложное для её понимания, и согласилась:
— Да, наверное.
— Марина, ты пока иди в дом, а я сейчас позвоню Лере, отчитаюсь, что всё в порядке, и присоединюсь к тебе.
— Так это Лера попросила вас сходить ко мне? — Марину захлестнула благодарность к подруге, которая каким-то невероятным образом почувствовала, что ей нужна помощь.
— Она всегда поражала меня этим умением появляться или звонить тогда, когда очень нужна, — Игорь о своей падчерице говорил с такой нежностью, что Марина не удержалась, улыбнулась и с радостью увидела на его лице ответную улыбку, сделавшую его лицо открытым и почему-то немного грустным.
— Может быть, мне самой её позвонить? — не предложила, а спросила Марина так, как будто привыкла советоваться с ним и полагаться на его решения.
— Я обещал и позвоню. У нас с Лерой принято выполнять обещания. А ты уж смотри сама.
— Тогда скажите ей, пожалуйста, что я вечером позвоню. Не буду её от работы отвлекать.
— Хорошо, — кивнул Игорь и мягко направил её к двери. — Я сейчас.
Марина послушно зашла в дом и поспешила к раковине. В зеркало на неё глянула взлохмаченная, с дорожками слёз на щеках и красными глазами девушка. Ужас какой! Игорь видел её в таком неприглядном обличье, а сейчас снова придёт!.. Марина судорожно принялась умываться. Ей почему-то хотелось выглядеть хорошо. А ещё очень хотелось вымыться целиком, чтобы стереть с себя ощущение рук Тифа на коже. Но это потом, попозже.
Вытерев полотенцем мокрое лицо и почувствовав себя немного лучше, она снова посмотрела в зеркало, чтобы оценить ущерб. Сарафан сбоку, под левой рукой, немного порвался по шву. На шее и руках несколько длинных царапин и красных пятен — следы от пальцев Тифа. Марине при виде этого стало противно, она передёрнулась всем телом и пошла переодеваться.
Но лёгкие летние платья и футболки не могли закрыть все последствия визита Тифа. Ну, не надевать же, в самом деле, свитер с высоким горлом и длинными рукавами. В такую-то жару. Марина задумалась, выбрала платье, закрывающее руки до локтя, а на шею решила повязать лёгкий платок. Но не успела. Хлопнула дверь, и в дом вошёл Игорь. Она быстро провела по волосам расчёской, постаралась прикрыть ими царапины и вышла навстречу гостю.
— Ну вот, так гораздо лучше, — улыбнулся Игорь, окинул её тёплым взглядом и тут заметил следы на шее.
Марина даже дёрнуться не успела, а он уже оказался рядом и осторожно отвёл волосы от шеи, внимательно осмотрел её и вздохнул:
— Да-а, доктор, придётся вам переквалифицироваться в пациента. — Игорь заложил ей длинные пряди за уши, посмотрел на неё странным взглядом и совсем другим, показавшимся Марине намеренно деловым голосом поинтересовался:
— А где у тебя аптечка?
— Что вы, спасибо, не нужно, я сама! — Марине стало неловко, и она попыталась отступить на шаг назад.
— Сама-сама, конечно, сама, — придержал её за плечи Игорь. — Так где аптечка? Когда рядом никого не будет, обязательно всё станешь делать сама. А сейчас не спорь со мной. Так где аптечка?
— Над холодильником, — подчинилась его настойчивости Марина.
Игорь легко дотянулся до высоко висевшей полки, которую она могла открыть только со стула, и взял пластиковую коробку.
— Это?
— Да.
Он кивнул, снял крышку, нашёл перекись водорода и бинт, снова подошёл к почему-то оцепеневшей Марине и очень осторожными, ласкающими неторопливыми движениями принялся обрабатывать ей царапины. Марина хотела протестовать, но почему-то не могла и вместо этого послушно стояла, слегка откинув в сторону голову.
Царапины были длинными, начинались за ухом и спускались ниже ключицы. Игорь нежно промокнул их все и вдруг наклонился и подул. Тёплое дыхание коснулось кожи, прошлось по всей длине царапин и скользнуло в вырез платья. Марина вздрогнула и уставилась на Игоря во все глаза. Ей почему-то показалось, что он сейчас наклонится к ней и…
— Маришка! — раздался на улице громкий голос Француза. Игорь с Мариной отшатнулись друг от друга. — Мон шери анфан! Ты где?
— Я здесь! — крикнула Марина и не узнала своего голоса. Она прокашлялась и крикнула ещё раз: — В доме! Проходите, пожалуйста, Фёдор Андреевич!
— А-а! Понятно! Иду-иду! — откликнулся Француз
Игорь закрыл аптечку и без просьб поставил её обратно. Марина проследила за ним напряжённым взглядом и вежливо поблагодарила:
— Спасибо.
— Пожалуйста, Марина. Я пошёл. А вы будьте осторожны. Он ведь может и вернуться…
Из всей его реплики Марина уловила только одно: Игорь снова стал обращаться к ней на «вы». Это почему-то ранило её, и она сдержанно пообещала:
— Не волнуйтесь, теперь он меня врасплох не застанет.
Игорь поколебался, словно хотел сказать ещё что-то. Но тут скрипнули ступени, и в дом заглянул Француз.
— Здравствуйте-здравствуйте! — ласково пропел он. В его глазах Марине почудилась понимающая усмешка. — Прошу прощения, что помешал. Пардон муа!
— Что вы, Фёдор Андреевич! Ничуть не помешали! — смутилась Марина.
— Я уже ухожу. До свидания.
— Адьё, месьё! — приветливо попрощался Француз.
Игорь слегка поклонился — Марина уже знала эту его несовременную манеру — и стремительно сбежал по ступеням. Марина растерянно смотрела в распахнутую дверь, как он быстро шёл по дорожке к калитке, а когда перевела взгляд на Француза, увидела, что тот улыбается, и смутилась ещё больше. Словно поняв это, Фёдор Андреевич крякнул и весело зачастил:
— Маришка, я чего пришёл-то? Сегодня передачу со мной будут показывать. Ты приходи к нам, а? Мы с Нонной Макаровной моей одни. Дети на моря уехали, Федюньку забрали. А Нонна Макаровна просила, чтобы я тебя привёл. Она пироги с утра замутила. Ни свет ни заря встала. А пироги у неё — закачаешься. Только твоя бабушка, светлая ей память, да моя жена во всём селе такие пироги и умели печь…
Марина, тронутая тем, что Фёдор Андреевич понял её нежелание встречаться с Фёдей и так тактично развеял все сомнения, благодарно пообещала:
— Я обязательно приду. А во сколько?
— К шести приходи. Пока за стол сядем, поедим, как раз передача и начнётся.
— Спасибо, за приглашение, Фёдор Андреевич.
— Скажешь тоже, приглашение! — рассмеялся старик. — Приглашают чужих. А ты своя. Что мои внуки, что ты. Никакой разницы нет для меня. — И он направился к двери.
Марина проводила Француза до калитки и немного постояла там. Почему-то ей казалось, что Игорь ещё может вернуться. Но ждала она напрасно.
Мэра Анжела Егоровна поджидала давно. Узнать, где он живёт, было нетрудно, и она уже пару часов прогуливалась по живописной зелёной улочке, застроенной большими красивыми домами. Эх, ей один из таких вполне бы подошёл. Взять хотя бы этот… Или вон тот… А дальний и того краше, больше и роскошнее…
Анжела Егоровна мечтательным взглядом обвела ближайшие постройки, но всё же решила, что лучше дома мэра на этой улице, а, значит, и во всём городе нет. Валерка-Валерка… И как же она так сплоховала тогда, четверть века назад?
При мысли о бездарно прошедших годах Анжеле Егоровне стало тоскливо. Но тут наконец-то подъехал кортеж мэра. А дальше всё произошло так, как она и просчитала, увидев, что на улице очень кстати кладут новый асфальт. Повезло так повезло. Не иначе это хороший знак.
В полном соответствии с её надеждами тяжёлая техника преградила дорогу мэру, и заехать участок кортеж не смог. Мэр с мрачным и брезгливым видом вышел из машины и зашагал к своему дому. К удивлению Анжелы орать на дорожников он не стал, только глянул неласково, но сдержался. Видимо, ремонт проводился с его ведома или даже по его указанию.
Когда мэр приблизился к ней, Анжела Егоровна быстро выскочила из-за разлапистой голубой ели прямо перед его носом. Охранники дёрнулись в её сторону, но сразу же узнали — всё-таки она им за последнее время примелькалась — и вопросительно посмотрели на начальство. Валерка побагровел, взгляд у него стал бешеным, как тогда, много лет назад, когда он застал её с соседом.
Но Анжела Егоровна к этому была готова и тут же выпалила:
— Валерий Максимович, я к вам, как и договаривались!
Ни о чём таком, конечно, и речи не было. Поэтому она тут же сработала на упреждение и, глядя мэру прямо в глаза, негромко пропела:
— Хочу поговорить об одном да-а-авнем случае…
Взгляд мэра из бешеного стал растерянным. Ах, Валерка-Валерка, что ж ты так плохо собой владеешь? И ведь большим человеком стал. А всё пугаешься от одного воспоминания о старухе… Ну, давай, решайся.
— Идите за мной, — рыкнул Валерка.
Охрана расступилась, и Анжела Егоровна снова, как и в первый раз у мэрии, влилась в свиту своего бывшего жениха и с важным видом прошествовала следом за ним. Хотя ей, по чести, полагалось совсем другое место. Рядом с ним… А что если?..
Пока шли по большому живописно засаженному красивыми растениями участку, Анжела Егоровна додумывала неожиданно посетившую её мысль и всё больше и больше вдохновлялась. А что? Мэр ведь официально не женат. Конечно, какие-никакие модельки или актрисульки у него имеются. И наверняка не одна. Но что они могут против неё, первой большой любви и матери его единственной дочери? Ни-че-го!
Анжела Егорова тряхнула гривой наращенных волос и приосанилась. И как только ей в голову раньше не пришло такое прекрасное решение всех проблем? Она скосила глаза и окинула идущего справа в шаге перед ней мэра оценивающим взглядом. Лишний вес имеется, но небольшой, в целом подтянут, двигается энергично, в волосах приятная лёгкая седина, загорелый, явно ухаживает за собой… Она втянула носом воздух и удовлетворённо кивнула: хороший парфюм и никакой табачной вони. В общем, всё именно так, как ей нравится. Что ж, можно браться за дело…
Как раз дошли до изумительной красоты дома. Анжеле стоило огромного труда делать вид, что такая красота и роскошь привычны ей, и не таращить глаза. А ведь всем этим мэр обязан ей. Ну, точно! Конечно, ей. Кому же ещё?!
Не расстанься они тогда, не ударился бы он от горя в карьеру и не достиг таких высот… Теперь главное эту глубокую мысль донести до Валерки. А там, глядишь, и всё остальное получится…
Анжела Егоровна украдкой глянула на себя в зеркальные двери и осталась довольна: хороша. Если даже её неласковая строгая дочь недавно призналась, что мать выглядит на тридцать восемь, значит, так оно и есть. А ведь, кажется, это было сказано ещё до последних улучшений её внешности. Да, именно так… Анжела Егоровна незаметно оправила узкое платье с глубоким вырезом, покусала пухлые губы и порепетировала чарующую улыбку — готовилась к предстоящему разговору. Сейчас или никогда.
В удаче задуманного предприятия Анжела Егоровна почти не сомневалась. Она всегда нравилась мужчинам. Но у неё ещё никогда не было такого многообещающего кавалера. Вернее, конкретно этот кавалер у неё уже был. Но тогда ничто, как говорится, не предвещало. Немудрено, что она не разглядела… Зато сейчас появилась возможность всё исправить.
К этому моменту все сопровождающие мэра лиц куда-то делись, рассеявшись в череде комнат, они с Валеркой остались одни в огромном светлом зале, и Анжела томно вздохнула и посмотрела на мэра (ах, как это чудесное слово вдохновляло её!) затуманенным взглядом…
Наступившее утро было самым лучшим за последние месяцы, а, может, и годы. Анжела даже забыла неудачу с молодым любовником, ради которого решилась на очередную пластику и который бросил её всего несколько дней назад ради какой-то продавщицы из парфюмерного магазина. «Дурашка», — разнеженно подумала про него Анжела уже безо всякого раздражения и озлобленности на глупого мальчишку и сладко потянулась на круглой кровати.
М-м-м-м… Валерка за прошедшие годы стал настоящим сибаритом. Да и возможности теперь у него совсем другие…
Анжела ласкающим движением погладила шёлковое чёрное бельё и встала. Где-то далеко слышен был голос мэра. Анжеле нравилось думать про него именно так. В этом слове было всё, о чём она мечтала: сила, власть, деньги и даже, пожалуй, шик. Ах, как звучит. Коротко, энергично, сильно…
И теперь всё в её руках… Анжела полюбовалась собой, глядя в огромное зеркало. В нём она была как-то особенно хороша, даже лучше, чем в домашнем. А ведь то она долго искала по магазинам, пока не нашла именно такое, доброе и льстивое, в котором всегда отражалась красавицей. Но это зеркало делало её ещё моложе и привлекательнее. Или всё дело в освещении? Или в особенном настроении, в котором она проснулась?
Так и не разобравшись, Анжела отыскала взглядом вчерашнюю рубашку своего мэра, надела её — не пеньюар, конечно, но сойдёт — и, невесомо ступая, пошла на голос. В конце длинного коридора, за распахнутой дверью, она увидела Валерия (называть его Валеркой теперь как-то не хотелось). Тот был уже одет, раздавал по телефону какие-то распоряжения и выглядел до ужаса деловым и важным. Анжеле было приятно стоять в красивой комнате, смотреть на привлекательного мужчину, занятого делом, и знать, что он принадлежит ей. Она представила себе, что теперь так будет всегда, и сердце её затрепетало от восторга.
Жена мэра… Первая леди большого города… Как звучит! А дальше, наверняка, будет больше. Под её чутким руководством муж обязательно пойдёт в рост и…
Валерий, наконец, закончил разговор и повернулся к ней, стоявшей в дверях и с нежной улыбкой наблюдавшей за ним.
— Проснулась? Тогда собирайся. Я сейчас вызову такси, — коротко и сухо бросил он.
— Такси? Мы куда-то едем? А почему нас не отвезёт твой водитель? — промурлыкала Анжела и попыталась прижаться к Валерию. Тот брезгливо отодвинулся и с издевательской улыбкой процедил:
— Едешь ты. И не куда-то, а к себе домой.
Кровь прихлынула к лицу Анжелы Егоровны. Она метнула в мэра ненавидящий уничтожающий взгляд и не удержалась, кинулась на него с кулаками.
Ничего не вышло. Мэр перехватил её руки, больно сжал (синяки наверняка останутся!) и прошипел ей в лицо:
— Я тебе уже за всё заплатил. Твоя информация не стоит ровным счётом ничего. Это был несчастный случай. Да и прошло уже тридцать лет. Так что можешь идти, куда захочешь, над тобой только посмеются!
— А я расскажу, что ты платил мне, чтобы я молчала!
— Я не платил, а по доброте душевной помогал случайной любовнице.
— Случайной?! — взвизгнула Анжела Егоровна. — Да ты на мне жениться собирался!
— Когда?
— Тогда!
— И где свидетели? — у мэра насмешливо кривились губы, но Анжеле Егоровне показалось, что она попала в больное место. Чтобы закрепить результат, она воспользовалась последним, приберегаемым для особого случая аргументом:
— Я от тебя дочь родила.
Видимо, она просчиталась. При этих словах глазах мэра вспыхнула ярость. Он отшвырнул её от себя и рявкнул:
— Чтобы через пять минут одетая была внизу! И больше не смей ко мне заявляться! Ни сюда, ни на работу. Не послушаешься — в порошок сотру.
Голос у него при этом был таким, что ослушаться она побоялась и кинулась в спальню.
Трясясь от ненависти, Анжела Егоровна быстро оделась, думая только о том, как она будет мстить за сегодняшнее унижение. Пока в голову ничего дельного не приходило. Но она обязательно что-нибудь придумает. Непременно. Или это будет не она.
С этой утешительной мыслью Анжела Егоровна в последний раз осмотрела спальню, проверяя, не забыла ли что, и тут взгляд её упал на каминную полку и просветлел от пришедшей в голову идеи. Во-о-от! Это именно то, что нужно! Ну, Валерочка, берегись!