22

− Не волнуйся, я защищу тебя от любой беды, − сказал мне Тамир, когда мы пересекли границу Эль-Орона. − И у меня не было ни малейшего повода сомневаться в его словах.

Хотя, точнее было бы сказать, что мы вошли в город через главные ворота, вполне официально, и никто у нас документов и пропусков не спрашивал. И это давало повод задуматься о том, кто же отдал приказ Безликим встретить нас с Тамиром. Друг или враг? Если задуматься о нашем появлении в городе, то, наверное, со стороны мы выглядели весьма специфически. Группа незнакомцев, облаченных в плащи с капюшонами, проникает на особо охраняемую территорию стратегического объекта. Просто картина из какого-то фантастического фильма.

Тем временем, пройдя по пустынным улицам вдоль совершенно непримечательного вида небольших двухэтажных домиков, мы вышли к площади, большую часть которой занимало одно большое здание. Оно было выполнено в форме эллипса, чем напомнило мне римский колизей. Существенным отличием от него был прозрачный купол, который поднимался над центральной частью здания и, вероятно, закрывал его внутренний двор.

Здесь, как и у городской стены, наша группа в плащах не встретила никакого сопротивления, и мы спокойно вошли внутрь. Миновав значительное количество лестниц и коридоров мы, наконец, достигли цели своего визита сюда. Точнее, оказались там, куда нас с Тамиром должны были сопроводить Безликие. Этим местом оказалось большое помещение, которому бы подошло определение зимний сад, если бы здесь, в Эль-Ороне, когда-нибудь наступала настоящая зима. Так или иначе, это была своеобразная смесь оранжереи и комнаты отдыха для персонала крупной организации.

− Гости доставлены по вашему указанию, − произнес главный Безликий, отходя вместе с остальными своими товарищами к одной из стен. Мы же с Тамиром остались стоять посреди этого «зеленого» зала.

− Вы вовремя, − раздался откуда-то знакомый голос.

Затем раздались шаги, и вот, наконец, перед нами появился он сам. Тот, чей приказ исполняли Безликие. Тот, чье лицо мне было отлично знакомо.

Арин Лаэриэнь Руаделлин.

− Давно не виделись, − спокойно произнес Тамир, обращаясь к элину.

− Будь моя воля, то не виделись бы еще дольше. Но, к сожалению, обстоятельства делают ваше присутствие необходимым.

− А написать письмо ты не мог? − Тамир насмешливо поднял бровь.

− Так было быстрее, − совершенно серьезно ответил Лаэриэнь.

− И что же эта за причина, которая заставила самого главу рода Руаделлин совершить такое путешествие? Насколько я помню, из нас двоих только я тяготел к дальним странствиям. Ты же предпочитал не покидать свой обожаемый Руад без крайней необходимости. Или что-то изменилось за прошедшие годы?

− Нет. Но кто-то же должен был взять на себя ответственность, если андры не захотели это сделать. Хоть раз за все эти годы ты или твой брат соизволили лично посетить этот объект? Нет, ни разу. Ведь у ваших императорских величеств есть куда более важные дела. Им недосуг узнать, что под самым их носом творит один ученый-элин.

− Вот именно, элин, не андр, − невозмутимо парировал Тамир.

− Не ссорьтесь, мальчики, − не выдержала я. − То есть, я хотела сказать, арин Лаэриэнь и магистр Орин, − тут же исправилась я.

− Арайя Стеллария права, − усмехнувшись, заметил арин Лаэриэнь. − Или мне теперь следует называть ее императорское высочество? Быстро же ты успел, Тамир.

− А вот это точно не твоего ума дело, − отрезал мой андр. − Ты хотел нам что-то рассказать? Мы внимательно слушаем.

− Что ж, тогда прошу, располагайтесь удобнее.

Арин Лаэриэнь указал нам на низкие диваны, стоящие немного в отдалении, окружая такой же невысокий, но широкий стол. Подождав, пока мы усядемся, он последовал нашему примеру. Картина встречи давних не то друзей, не то врагов выходила почти идиллической, не хватало только чая и пирожных. Впрочем, в такой ситуации вряд ли Тамир решился бы отведать что-то из рук своего давнего врага. Или друга?

− Эта история началась давно, − заговорил арин Лаэриэнь. − Тогда, когда строительство Эль-Орона только начиналось, как символ достигнутых соглашений о, кхм, сотрудничестве между элинами и андрами. Несмотря на то, что искусство и наука увлекали вас, андров, куда меньше, чем битвы, войны и завоевания новых территорий, даже вы понимали важность прогресса, который был невозможен без развития науки. А для этого вам было не обойтись без нас, элинов, как бы вам не хотелось обратного. В этом была причина появления Эль-Орона. Развитие научной мысли благодаря элинам, но под присмотром андров. Казалось бы, отличный план, да вот только не слишком выполнимый.

Так или иначе, до того, как строительство Эль-Орона было завершено, ученые работали в своих старых лабораториях, в Руаде. И среди них был один поистине гениальный. Арин Аэдин Кариллин. Он занимался исследованием магической материи, и ему, несмотря на то, что он был еще молод, удалось достичь значительных успехов. Можно даже сказать, что его идеи опередили технический прогресс. Другими словами, для того, чтобы подтвердить свою гипотезу о строении магической материи, ему требовались приборы, которых на тот момент не существовало. Но это его не остановило. К сожалению. Эксперимент пошел не так, как ожидалось. Один элин погиб, а сам Аэдин двинулся рассудком. Нет, менее гениальным он от этого не стал, но вот вести обычную жизнь стал не способен. Жена и дочь перестали существовать для него, полностью погруженного в свои формулы и расчеты. Когда это стало возможным, Аэдина перевезли в Эль-Орон, где за прочными стенами он мог творить в безопасности для всей империи. По крайней мере, так предполагалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ − Но что-то пошло не так, раз мы все оказались здесь, − заметила я, когда арин Лаэриэнь замолчал, как будто не желая продолжать рассказ.

− Если уж говорить начистоту, то не так пошло все с самого начала. Или, вернее, с момента несчастного случая, произошедшего с моей сестрой. Раанелия была ассистенткой Аэдина. Тогда тот еще преподавал в магистериуме Руда, а она училась там. Была его лучшей студенткой. Я всегда хотел, чтобы она выбрала более традиционное для нашей семьи направление подготовки. Чем, спрашивается, был плох факультет искусств, например? Но нет, ей непременно было нужно учиться на техническом факультете. И участвовать в экспериментах своего научного руководителя.

В тот день… Никто точно не знает, что произошло. Свидетелей не было, и все, что я знаю, рассказал мне сам Аэдин, который тогда еще был похож на себя прежнего. Он заявил, что ему удалось создать магическое поле сверхвысокой напряженности в замкнутом контуре. Это якобы было необходимо для исследования торинов, которые отчего-то привлекли его внимание как исследователя. Но прямо в разгар эксперимента что-то пошло не так, и Раанелия, моя сестра, единственная, кого Аэдин допустил до участия, просто исчезла. В буквальном смысле растворилась в воздухе.

Конечно, когда я услышал это объяснение, оно мне показалось диким. И я не мог поверить на слово Аэдину, каким бы гениальным ученым он не был. Но, увы, все проверки подтверждали его правоту. И мне ничего не оставалось, кроме как признать, что Раанелии нет в пределах этого мира. Но и объявить, что она мертва, я не мог. Не хотел. Поэтому и создал легенду о том, что она уехала на Острова, хотя и понимал, что вряд ли когда-нибудь я смогу вновь ее увидеть.

С того времени прошло больше двадцати лет. Многое изменилось, в том, числе, в империи. Приход нового императора ознаменовал перемены, которые не всем пришлись по душе. Впрочем, я бы сильно удивился, если бы было иначе. Ведь мысль о том, что Оранская империя может стать общим домом для андров и элинов на самом деле, а не просто на бумаге, была неприемлема для многих. Но пример Орихона, в котором оба народа уживались вполне мирно, стал отличным подтверждением достижимости такой цели. Однако, кое-кому она не понравилась настолько сильно, что он решил не допустить подобных изменений. А для этого нужно было всего ничего − лишь взять власть в свои руки. Не правда ли, мой заклятый друг? − арин Лаэриэнь обратился к Тамиру.

− Это правда, − согласился тот. − И, судя по тому, что происходит сейчас в империи, самым очевидным было бы подумать, что за столь яростной тягой к возвращению устоев на круги своя стоят именно элины.

− Ты, верно, шутишь? Зачем это нам?

− Во-первых, я сказал «было бы». А, во-вторых, власть чрезвычайно притягательна, не так ли? Один раз вкусив ее, сложно оторваться. Кому, как ни тебе, это должно быть отлично известно. Ведь наглядный пример был перед твоими глазами так много лет.

− Не думаю, что сейчас стоит вспоминать о моем отце, − холодно ответил арин Лаэриэнь, не поддавшись на вызов Тамира. − К тому, же, в то, что произошло тогда, твой отец был вовлечен не меньше.

− Это правда. И было бы куда лучше, если бы на этом все и закончилось.

− Все закончилось, − уверенно проговорил арин Лаэриэнь.

− Как раз, напротив, − возразил Тамир.

− Что ты имеешь в виду?

− То, что история, которая, как ты недавно заметил, началась более двадцати лет назад, так и не получила своего завершения.

− Элины не имеют к ней отношения.

− Твой род − да, несомненно, иначе мы бы беседовали с тобой совсем в ином месте. Но вот то, что элины вовлечены в то, что происходит, вольно или не вольно, это неопровержимый факт.

− Ты лжешь.

− Если бы. Я даже скажу больше. Вашими руками, руками элинов, хотят совершить восстание, которое приведет к вашему же падению. Вас запрут в Руаде, и ни о каком равенстве с андрами не будет идти и речи.

− Это только слова. Если бы у тебя были доказательства, то, как ты недавно выразился, разговор проходил бы в совсем ином месте.

− Я не говорю о твоей вине, Лаэриэнь. Напротив. Я знаю, что ты никогда не пойдешь на это. Не после того, что произошло в прошлом.

− Мой отец, − повернулся арин Лаэриэнь ко мне, − был ярым поборником устоев и традиций. И, во что бы то не стало, желал их сохранить. Желал настолько, что это привело его к предательству собственного народа. И к гибели. Впрочем, его величество император выбрал тот же путь. Вот только кто первым начал то противостояние между правящим родом Руаделлин и императорским домом Орана, до сих пор не ясно. И именно это определяет ту, кхм, напряженность, которая существует между мной и этим андром, − он кивком указал на Тамира.

− Ему удобно считать, что и император, и я имеем далеко идущие планы по подчинению Руада, чтобы с полным правом ненавидеть нас.

− Хочешь сказать, что вы оба − невинные младенцы, не совершившие ничего дурного?

− Нет, разумеется. Как и ты. Но превращать Руад в бесправную колонию никогда не было в наших планах. Зато этот план есть у кое-кого другого. Хитрого и умного, причем настолько, что у нас до сих пор нет неопровержимых доказательств его вины. И если мы продолжим действовать так же разобщенно, то они у нас и не появятся. И тогда он сможет победить.

− И что же ты предлагаешь?

− Объединить усилия. Разве не для этого ты столь настойчиво пригасил нас в это гостеприимное место? − усмехнулся Тамир.

− Отчасти, − неожиданно согласился арин Лаэриэнь. − Хочешь, чтобы я первый раскрыл карты до конца?

− Нет, зачем же. Я начну, а ты продолжишь. Болезнь, поражающая лишь элинов, о которой, я уверен, тебе прекрасно известно. Ты не находишь странным то, что распространившись по всей империи, она отчего-то обошла стороной Руад? Или же вы с Деланиэнем смогли сделать так, что все случаи заболевания, произошедшие у вас, остались тайной?

− Мы ничего не скрывали. В Руаде не было заболевших. Не веришь?

− Верю, − произнес Тамир. − Больше того, даже рад это услышать. Потому что это подтверждает две вещи, которые мы только предполагали, но о которых теперь можно говорить уверенно. Первое − это то, что болезнью можно управлять, в противном случае, будь она истинной эпидемией, никакие границы городов не смогли бы ее сдержать. А второе − то, что тот, кто за всем этим стоит, не хотел обращать твое внимание, Лаэриэнь, на нее. Желал как можно дольше продержать главу рода Руаделлин в неведении. Потому что он, как и я, знал, что ты никогда не пойдешь на то, чтобы ввергнуть элинов в открытое противостояние с андрами.

− Разумно.

− Рад, что ты со мной согласен. Хотя бы в этом.

− Твое второе утверждение говорит о том, что тот, кто стоит за всем этим, очень хорошо нас знает. И меня, и тебя. А, кроме того, обладает значительной властью. И прекрасно осведомлен о событиях, произошедших в прошлом, − заметил арин Лаэриэнь.

− Именно, − согласился Тамир. − А вот первое утверждение до сих пор требует пояснения. Каким образом достигалось ограничение области заболеваемости? И каков именно механизм заражения? Вероятнее всего, это как-то связано с торинами. Но вот как именно?

Слова Тамира заставили меня задуматься о том, что я знала об этих самых торинах. Вернее, то, что он мне рассказал о них. Это минерал, добываемый в пещерах неподалеку от Орана. Того места, которое стало первым поселением андров, пришедших из-за высочайших гор. Возможно, те, первые переселенцы, не были андрами в том смысле, в котором их воспринимали сейчас. Я отчетливо помнила слова Тамира о том, что со временем у переселенцев кожа стала более темной, а сами они стали более сильными и выносливыми. Одним словом, настоящими андрами. Определенно, это было результатом какого-то внешнего воздействия. И, с большой степенью вероятности, воздействия именно залежей торинов в горах. Более того, эти же торины повлияли не только на внешний вид и физические особенности, но и на умственные, или, вернее сказать, ментальные особенности. Ведь именно благодаря им андры могли сопротивляться силе внушения элинов.

А что, если на элинов влияние торинов оказывало противоположное воздействие? Точнее, противоположное по направленности, но аналогичное по принципу действия. Ведь после длительного контакта с торинами разум андров, до того открытый влиянию извне, становился недоступными для такого влияния. Так, почему же, не возможна и обратная ситуация? Такая, при которой воздействие торинов, скажем, выворачивало наизнанку способности элинов к воздействию на чужой разум? Ведь, по словам арина Лаэриэня, эта способность была свойственна всем элинам, просто у большинства из них была выражена в очень небольшой степени. И тогда, возможно, влияние торинов приводило к тому, что разум элинов становился открытым для влияния извне.

Но как, в таком случае, можно было объяснить избирательность, о которой говорил Тамир? Только тем, что и долгий сон, и «замирание» элинов, были вызваны не непосредственно воздействием торинов. Это было какое-то иное, дополнительное воздействие, но которое стало возможным как раз из-за торинов. Вернее, вследствие того, что разум элинов мог быть починен чужой волей.

Все это я кратко изложила Тамиру и арину Лаэриэню, которые внимательно меня выслушали.

− Если бы я сам не поспособствовал тому, чтобы определить Стелларию в магистериум, я бы непременно спросил, где ты нашел столь способную адептку, − не скрывая своего удивления и восхищения, заметил арин Лаэриэнь.

− Вот именно, сам, − ответил Тамир, не собирающийся, естественно, рассказывать о том, что в своем мире я была профессором. − Поэтому не пытайся заманить ее обратно и завидуй молча.

− Мог бы хотя бы сказать спасибо, − ухмыльнулся элин.

− Спасибо, − со смешком ответил андр.

Нет, им определенно нельзя было давать отвлекаться от дела, потому что в тот же момент диалог двух разумных людей превращался в какую-то бесконечную словесную баталию. Уже набили бы друг другу физиономии, и закончили бы с этой бессмысленной враждой. Хотя, стоп. Драка сейчас точно будет не к месту. Поэтому, пока дискуссия окончательно не ушла в сторону острот и колкостей, я решила вмешаться.

− Я благодарю за столь высокую оценку моих способностей, − улыбнулась я, − но, хочу заметить, что без теоретического подтверждения моя теория может рассматриваться только как спекуляция фактами, не более. А для ее доказательства нужно установить природу магической энергии, доказать, что она состоит из неких элементарных частиц, которые испускаются торинами и оказывают воздействие на андров и элинов.

− Похоже, настало время вам кое-что показать, − улыбнулся арин Лаэриэнь. − Уверен, вы не будете разочарованы. Особенно Стеллария.