ГЛАВА 18

Мужа встречаю в гостиной при полном параде. Сегодня хочется выглядеть сногсшибательно. В общем-то, за время моего замужества я ни разу не показалась на люди в неподобающем виде. Банкир уже не Банкир. Он почти депутат, а потому я не могу себе позволить расслабиться. Да и не только поэтому, собственно…

– Ух, ты сегодня все мои ожидания переплюнула, – Альберт задерживается на мне долгим взглядом, скользит им по моему телу, обтянутому, будто второй кожей, вечерним платьем известного бренда. Раздевает меня этим взглядом, трахает им. – С ума сойти, девочка. Нет женщины прекраснее тебя, Жемчужина… – тут же обрывает себя и целует мою ладонь, прижимая её к своим губам. Да, я тоже больше не Жемчужина. Я теперь другой человек. Никто, даже самый опытный сыщик, не сможет доказать, что шлюха Жемчужина и жена крупного бизнесмена – это одно и то же лицо. Жемчужину уничтожили, стёрли в пыль любой намёк на то, что она когда-либо существовала. Нет её больше. А я есть.

Улыбаюсь. Мне действительно льстят его внимание, комплименты, эти взгляды откровенные, похотливые. Банкир рядом со мной из матёрого, опытного волка превращается в молодого и безбашенного. И не пытается этого скрывать. Конечно, знание того, что ты сводишь кого-то с ума, сильно заносит. И меня тоже. Как оказалось, я довольно самолюбива. Но и иллюзий по поводу его любви я не питаю. Это, скорее, желание обладать. Забрать себе и не отдавать никому. Как вещь.

– Спасибо, дорогой, – целую его в щеку, но Альберт перехватывает меня за талию, с силой вжимает в себя и находит своими губами мои.

– С ума сводишь, – шипит мне в рот, влажно целуя. – Не надо так, девочка. Ты же знаешь, как я тебя хочу, – снова целует. А я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться на его «хочу». Может, именно потому я и не смогла полюбить Банкира. Потому что он меня хочет, а не любит. А может, это просто попытка оправдать себя за то, что до сих пор сердце воет по тому, кого забыть уже давно пора. Ещё тогда нужно было вычеркнуть его из сердца и мыслей, когда он меня одну бросил. Наедине с проблемами и Банкиром.

Можно подумать, Заур меня любил. Он тоже «хотел». И брал, пока ему нравилось. Но в итоге женился на мне не он.

– Подожди, – мягко отстраняю Альберта, и ему это не нравится. Хмурится, обходит меня, чтобы к бару подойти. Любой намёк на то, что я не испытываю к нему нежных чувств, тут же выводит его из себя. – У меня новость…

– Какая? – вздыхает, в бокал виски плескает. – Если опять по поводу охраны, то я всё сказал ещё в прошлый раз. Ты не будешь одна шляться по городу. Это небезопасно.

Да, я как-то пыталась отвоевать себе немного личного пространства, но Банкир это воспринял по-своему. И я оставила сию безнадёжную затею.

– Нет, я не об этом. У нас… – вдох-выдох. Рваные, испуганные. Давай же, Илана, сделай это. Скажи это. – Я беременна.

Банкир бокал на столик ставит, так и не притронувшись к выпивке, а потом ко мне поворачивается. В его глазах я успеваю прочесть целый спектр эмоций, от настороженности до радости. И этот блеск, с которым он ко мне шагает, ловит в свои руки, сжимая предплечья.

– Не шутишь, девочка? У нас ребёнок будет?

Набрав побольше воздуха, выдыхаю:

– Будет, – протягиваю напечатанное моим доктором заключение с нужным сроком, а Банкир берёт его чуть подрагивающей рукой и к глазам подносит, всё ещё на меня глядя. А мне так гадко, так паршиво от самой себя, что тошнота накатывает. Но я упорно улыбаюсь, делая вид, что жду его реакции. Но она мне, если честно, не нужна. Не требуется. Потому что я вижу и так: он счастлив. Из горла Альберта вырывается рваный вздох, когда он глаза на чёрные строчки опускает, а потом снимки разглядывает, поворачивая их по кругу.

– Что-то вообще непонятно, где тут что. Пятно какое-то, – произносит растерянно.

– Это он и есть, – забираю из его руки один из снимков, переворачиваю. – Вот так нужно смотреть. Хотя он ещё маленький, там ничего пока не видно.

– Маленький, – отстранённо повторяет он, а потом рывком меня к себе притягивает. Шелестит смятая в его руке бумага, а Альберт губами к моей макушке прижимается. – Ты ж моя девочка хорошая. Ты не представляешь, как сейчас меня обрадовала. Спасибо, жена. Спасибо, моя красавица, – целует, а я, уткнувшись в его ключицу, закрываю глаза, удерживая слёзы, чтобы они не пролились и не сдали меня с потрохами. – А знаешь что? – резко отстраняет меня за плечи, в лицо заглядывает. – Мы сейчас же на остров летим. Нахер все дела! – и телефон достаёт. – Так, ты куда хочешь?

Я ошарашенно на него взираю, вяленько улыбаюсь.

– Сейчас?

– Да прямо сию минуту. Сейчас позвоню, пусть джет готовят, – и действительно набирает Кощея. – Так, Виталик! Быстро мне джет и срочно вылет! Куда? Да на Бали какой-нибудь! Или Гоа. Или чего там нормальное есть сейчас? Я с женой отдохнуть хочу недельку. Чего? Да насрать мне на эти выборы! Никуда не денутся! Всё, в темпе давай!

Дождавшись, когда он сбросит вызов, беру Альберта за руку. Осторожно, немного пугаясь такой бурной реакции. Я, конечно, знала, что он ребёнка хочет, но чтобы настолько… Надо же. Теперь и вовсе себя дрянью почувствовала. Ещё и разыграла всё так, что не подкопаешься. Прямо-таки прирождённая лгунья. Но что мне оставалось делать? Что?

– А ты уверен, что сейчас время? Просто у тебя же работа, дела такие важные. Ты же баллотируешься.

Он смеётся. На меня смотрит и смеётся. Ладонью по лицу устало проводит, глаза закрывает. А руки всё так же дрожат, только теперь часто и мелко.

– У меня ребёнок будет, девочка! Какая работа? Да я жену свою, красавицу, до сих пор в свадебное путешествие не отвёз, всё в делах этих нескончаемых! Нахер всё! На острова, жена, и больше слышать ничего не хочу!

Конечно, мне не хочется оставлять дочь, но на предложение воспрявшего духом Банкира взять её с собой, отвечаю категоричным отказом. Это он сейчас такой радостный, а спустя время может в себя прийти, начнёт вопросы задавать, сроки сверять. Я буду нервничать, при этом пытаясь сохранить невозмутимость. Будет сложно, и Марианна может меня дезориентировать. Я люблю своих детей, но я должна ещё и заботиться о них. Строить для них будущее и бороться за него.

Твёрдо решаю оставить дочь дома, о чём впопыхах предупреждаю тётю Нину. Последняя, переглянувшись со мной, всё понимает без слов.

– Удачи, девочка моя, – целует меня на дорогу, и уже через час мы выдвигаемся в путь.

Серьёзно нервничать начинаю ещё в машине. Потому что за рулём Кощей, и я то и дело ловлю на себе взгляд рыбьих глаз. Разумеется, Альберт, откупорив шампанское прямо в машине, делится со своим верным псиной радостной новостью. Псина, конечно же, вежливо улыбается и поздравляет хозяина, но не верит. Не верит, и это читается в его глазах.

Но я готова и к этому. Знала, что легко не будет. И я не сдамся. Я буду бороться за своих крох до последней капли совести и крови. Никто не заберёт у моих детей жизнь. Я не позволю.

Принимаю невозмутимый вид и радуюсь вместе с Альбертом. Он головой качает, не веря своему счастью, но мне почему-то верит. Как же любим мы обманываться. Как любим идти на поводу у своих желаний. Как же горько от этого.

Бизнес-джет, и правда, ожидает нас к назначенному времени. Документы и необходимые разрешения готовы, словно по мановению волшебной палочки. Да, быть женой Банкира – это вам не в борделе ноги раздвигать.

Частные перелёты по щелчку пальцев, деньги, власть, уважение и лизоблюдство от обслуживающего персонала, целая армия охраны, любое желание, выполняемое тот же час, – для меня всё это пока ново. А ещё, часто возникает ощущение, что я занимаю не своё место. И мне приходится каждый раз напоминать себе, что это вознаграждение за всё, что я пережила. За каждое унижение, за обиды, за боль, предательства и слёзы. За всё, чего я и моя дочь были лишены.

И пусть я сейчас лгу своему мужу, пусть мне придётся лгать всю жизнь. Пусть. Зато больше не будет притонов, клиентов и трусливых мужчин. Бесполезных попыток заработать, выбраться из дерьма, нищеты, долгов и беспомощных слез отчаяния. Больше не будет усталости и выгорания, я научусь жить, научусь чувствовать себя женщиной. Научусь быть любимой.

Плевать, что мне для этого придётся сделать. Я пойду на всё.

Поднимаемся по трапу, у мужа оживает телефон. Он, глухо выругавшись, отвечает на звонок и идёт вперёд, а меня вдруг кто-то за локоть хватает и назад дёргает. Несильно, правда. Аккуратненько так, чтобы охрана не заметила.

– Осторожнее! – произносит громко Кощей, будто оправдываясь за то, что схватил меня. И уже тише добавляет: – Я тебя насквозь вижу, дешёвка. Даже не мечтай, что сможешь обмануть Альберта Станиславовича. Если это не его ребёнок и ты соврала, я…

– Что? – возмущённо вырываю из его захвата свою руку и останавливаюсь посреди трапа. – Что ты сказал?

Он косится на следующих за нами безопасников, прищуривается.

– Я тебя предупредил. Во второй раз он не простит. Угадай, что он прикажет мне сделать с тобой? И будь уверена, на этот раз не отделаешься лёгкой царапиной.

Да, я помню, на что способен Банкир. Именно поэтому вру и изворачиваюсь. И буду продолжать это делать. Потому что я знаю, на что способен тот, кто сделал меня своей женой.

– Ты меня в чём-то обвиняешь? Серьёзно, Виталий? Уверен, что этот разговор не обернётся для тебя тем же, чем ты сейчас угрожаешь мне?

Кощей открывает рот, чтобы что-то сказать, при этом его задор слегка тускнеет. Я стою на своём твёрдо и уверенно, не бегу, как нашкодившая кошка, прятаться под лавку, чего он, судя по всему, ожидал. И это слегка дезориентирует противника. Но ответить он не успевает.

– Что здесь происходит? – слышится голос Альберта, и мы оба вздрагиваем.