ГЛАВА 19

Видеть, как её трогает чужой мужик, пусть даже это верный Виталик, почему-то невыносимо. Да, Альберт ревновал её ещё в том паршивом притоне, где она спала с другими. Пришлось даже убрать парочку таких постоянных «клиентов». Одного припугнул, второй неудачно упал.

И да, ревновал её к Зауру, этому щенку чернозадому. Но то всё было как-то на автомате. А сейчас… Сейчас серьёзно всё стало. Жёстко. Чувство собственности к ней проснулось, мясом и кожей обросло, почти отдельным существом стало. Плохо поддающимся контролю, неуправляемым.

Взглядом тяжёлым по Виталику мазнул, на руке его, сжимающей локоть Иланы, остановился. Тот будто почувствовал, что если руку сейчас не уберёт, Альберт ему яйца оторвёт, и тут же отстранился, назад отступил. Жена длинными локонами тряхнула, мимо прошла, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

– Всё хорошо, дорогой. Я просто оступилась, а Виталий помог мне устоять. – Спасибо, Виталий, – улыбнулась натянуто, но к тому даже не повернулась.

Альберт, может, и поверил бы им, если бы не услышал кое-что. Жене в салон позволил пройти, а помощника задержал, несильно стукнув того кулаком по груди.

– А ты задержись, Виталя.

– Альберт Станиславович? – тот взгляд на него поднял, в глаза посмотрел. Прямо, не избегая и не тушуясь. Уверен, значит, в своей правоте. А Банкира это по нервам полоснуло. Больно так, обжигающе.

– Что за разговоры у тебя с моей женой? Да ещё и в нычку, за моей спиной? Мм?

– Ничего такого, Альберт Станиславович. Ничего из того, о чём вам следовало бы волноваться. Если я что-то узнаю, доложу вам сразу же.

Банкир усмехнулся, руку на плечо Кощею опустил.

– О чём это ты, сынок, а? Что узнавать собрался?

– Ну… Вы же слышали всё. Мне нет смысла отпираться.

– А с чего ты вывод сделал, что вообще нужно что-то разнюхивать? Почему решил, что ребёнок в животе моей жены не мой?

Кощей побледнел. Понимает, значит, что ещё одно слово лишнее – и Банкир шкуру с него сдерёт. Глаза всё-таки опустил.

– Я ничего не утверждаю. Но…

– Что «но», Виталик? А? Что «но»? Что сказать мне хочешь?

Кощей вздохнул, будто с обрыва прыгнуть решился. И взгляд на Банкира поднял.

– То, что и раньше вам говорил, Альберт Станиславович. Шлюха она. Шлюхой была, такой и останется. Вы можете удалить из сетей все данные. Стереть или отбелить её имя и нарисовать новую личность. Сделать из неё правильную и верную жену в глазах окружающих. Но внутри она всё та же. Шлюха из борделя, которую вы ездили по выходным…

От удара прямо в центр переносицы Виталика скинуло назад по трапу, как сраного щенка. Охранники не успели свалить, и их снесло тоже. А Банкир, пару раз сжав кулак с разбитыми до крови костяшками, двинулся вниз. Схватил Кощея за глотку, пальцами кадык сжал.

– Слушай меня внимательно, сынок, потому что повторять я не буду, – прошептал, склонившись над помощничком, заливающимся собственной кровью. – Пусть хоть трижды шлюха и шалава. Но она моя шлюха и шалава. А ты ещё раз посмеешь пасть свою на мою бабу открыть, я тебе хребет вырву вот этими руками. Ты понял меня, сучок?

– Пппонял… – закашлялся, потому что из носа кровь в глотку хлынула. – Понял, Альберт Станиславович. Простите.

– В машину его отведите! Виталик в отпуск отправляется, пока я не вернусь! И лучше бы тебе, сынок, хорошо обдумать своё поведение. Потому что я вернусь и переспрошу, как ты понял моё внушение. И если мне ответ не понравится, если хотя бы взгляд твой мне не понравится, на пенсию отправишься. Отдыхать. Навсегда, – отшвырнул Кощея в руки безопасников, и те поспешили его уволочь. Сам, поправив пиджак, в салон поднялся. А там Илана у иллюминатора. Сидит, сжалась вся в комок. Видела, значит.

В кресло напротив сел, осмотрелся в поисках стюарда. Тот тут же нарисовался рядом, растянул губы в услужливой улыбке.

– Добрый день, Альберт Станиславович и Илана…

– Выпить принеси, бегом! И жене сок! – рыкнул на пацана, на спинку откинулся. – Сучок, блядь… – это уже остаточное выплёскивается.

– Он просто беспокоится о тебе. И у нас с ним не лучшие отношения.

– У вас с ним никаких отношений быть не должно в принципе. Он работает на меня, а ты моя жена.

– Ты неправильно понял… – поспешила она поправиться, но Альберт оборвал.

– Сучоныш ошибается, верно? Он же мой, Илана? – и взгляд на неё серьёзный вскинул.

– Ты о ребёнке? – спросила тихо, бледнея. Да, грубо. Некрасиво. Не должен муж задавать жене такие вопросы. Потому что ребёнок в семье по умолчанию от мужа появляется. Но не спросить не мог.

– Да. О ребёнке.

– Твой, разумеется, – в глаза посмотрела ровно, спокойно. Но на дне зелёных глаз Альберт заметил обиду. – Я уверена в этом на сто процентов. Ты сам можешь по срокам сравнить.

И точно. Он же видел в выписке врача срок. Там никак Заур отметиться не мог. Банкир даже ночь эту помнил, когда Илану с голодухи взял. Злился на неё ещё, по щекам отхлестать хотел. А всё равно не выдержал. Как же тянет к ней. Будто всю жизнь эту девочку ждал.

И тут же схлынуло всё. И злоба удушающая, и ревность, и даже гнев на Кощея.

– Прости меня, – вздохнул. – Прости меня, дурака ревнивого. Я должен был спросить. Ты ответила. Тема закрыта, – по щеке её ладонью провёл, поцеловал в губы.

– Я всё понимаю, – прошептала, отворачиваясь. Понимает, но обиделась. Да. Дурак. Надо было по-другому как-то. Не так, не в лоб. Беременная же.

Да что вообще с ним такое? Никогда проблем с бабами не было. Любили Банкира женщины. Всегда. Бывало, конечно, мозг трахали. Но исключительно в целях профилактики. А тут… Всё с этой девочкой наперекосяк. Как идиот себя ведёт, то и дело оступается. Наверное, оно всегда так, когда любишь.

У него раньше не было такого. Чтобы крышу сносило от какой-нибудь бабы. Пачками их пользовал и через день-два имя забывал, на другую переключался. А на этой так заклинило, что дышать нечем.

– С меня подарок, – притянул её к себе и, как куклу, на колени усадил. Илана улыбнулась.

– Какой?

– Тебе понравится, – мягко щеки её коснулся губами, на виске поцелуем застыл. – Я тебя теперь баловать буду.

– А вот это мне нравится, – обняла, голову на его плечо положила. – Балуй меня почаще и побольше.

– Верёвки теперь будешь вить, да? – а самого от слепой радости всего распирает. Вот-вот по швам треснет от удовольствия. Никогда так насчёт детей не заморачивался. Понимал, что пора уже семью давно, но не получалось, да и плевать. А теперь так прёт, будто всю жизнь о спиногрызах мечтал. И сейчас понял: да, мечтал. Чтобы вот так всё, красиво и правильно. Чтобы жена-красавица и сын-наследник. Наконец-то не просто цели появились, не просто вершины, которые покорить надо. Теперь во всём этом смысл появился.

– Буду, – кивнула в подтверждение его слов.

– Вей, девочка. Всё для тебя сделаю.