ГЛАВА 31

Идея отвлечься с помощью телевизора оказывается не лучшей. Щёлкнув пультом, застываю напротив стены, где висит плазма, потому что внимание тут же приковывает знакомое лицо. Я знаю человека на экране. Тот самый мужик, узнавший во мне бывшую работницу борделя. Делаю звук погромче, хотя уже знаю, что услышу.

– Свидетели видели, как машину столкнул с моста грузовик без номерных знаков. Водитель грузовика скрылся с места преступления…

Выключаю новости, потому что не хочу видеть, как из реки достают машину с погибшим шантажистом.

Последующие десять минут я стою на коленях, склонившись над унитазом, и извергаю в него свой ужин. Реву и задыхаюсь от понимания, в какой мир угодила. От осознания того, что я ничего не могу изменить, мне не просто блевать хочется, мне хочется схватить дочь и бежать на край света. Но я слишком слаба для этого. Мне не выстоять против Банкира и против Омаева одновременно. Один из них всё равно найдёт. А то и оба. И пока они будут делить добычу, меня и моих детей уничтожит взрывной волной.

Умывшись ледяной водой, собираюсь с силами и спускаюсь на первый этаж. Не знаю, что хочу услышать из уст мужа. Что он не убивал? Что это всё случайность? Понятия не имею.

Нахожу его в спортзале, где Альберт, как озверелый, истязает боксёрскую грушу. Все удары точные, поставленные, и если бы перед ним стоял живой человек, то сотрясением мозга не отделался бы. Поёжившись от этой мысли, всё же преодолеваю разделяющее нас расстояние и, предусмотрительно остановившись в паре шагов, открываю рот, чтобы заговорить с ним, но Альберт уже знает, что я здесь.

– Я же сказал тебе, чтобы шла спать.5ebdbc

– А я не могу уснуть без тебя. К тому же, я тут новости случайно включила и… Там выпуск о шантажисте шёл. Помнишь, тот, что на приёме был?

Конечно же, Альберт помнит. Он ничего не забывает в принципе, а тут такое.

Оттолкнув от себя грушу, поворачивается ко мне, снимает перчатки.

– И?

– Он попал в аварию…

– Я в курсе, – спокойно отвечает муж.

– Говорят, это было убийство, – вру я. Конечно же, в новостях этого не говорили, но мне нужно увидеть реакцию Альберта.

– Ну, раз говорят, пусть найдут виновного, докажут его вину и посадят, как полагается в таких случаях.

– Это ты сделал? – задаю вопрос мужу, на что тот совершенно не удивляется.

– А что? Хочешь навестить его семью, любовницу? Посочувствовать им?

– Альберт, если это сделал ты, то…

– Что? – склоняет он голову, заглядывая в мои глаза. – Что тогда, девочка? Сдашь меня ментам? – усмешка такая холодная, жестокая.

– Нет, не сдам. Ты прекрасно это знаешь. Но… Ты же не думал, что он станет тебя шантажировать, при этом не вооружившись хоть какими-то гарантиями? А вдруг он оставил кому-нибудь письмо, которое после его гибели отправят в прокуратуру или ещё куда. Вдруг всплывёт твоё имя и…

– Прекращай эту комедию, Илана, – обрывает меня вдруг резко. – Прямо спроси, хочу ли я убрать и его баб с детьми. Тебя же это интересует?

Сглатываю от ужаса, расползшегося по венам. Как он может? Женщины, а тем более дети при чём? Почему в играх сильных мира сего непременно должны участвовать те, кого это касаться вообще не должно? Почему мы должны становиться пешками и страдать из-за чьих-то амбиций и жестокости?

– Да, именно это я и хочу знать. Ты собираешься им вредить? – раз уж он всё понял, нет смысла ходить вокруг да около.

– Затыкать рты, ты хотела сказать? Нет, я не собираюсь убивать его баб и отпрысков. Как и его не убил. Ублюдок остался жив. Ты, видимо, не до конца досмотрела выпуск новостей. Его поломанную тушку прямо сейчас везут в больницу. Гипс наложат, и будет прыгать, как воробушек. Везучий уродец оказался.

Меня бросает в дрожь. Но не от того, с каким цинизмом он говорит о человеке, которого едва не убил, а оттого что, пока я спускалась по лестнице, ему уже позвонили и доложили, что убрать шантажиста не удалось. И, возможно, в эту самую минуту люди банкира пытаются довести начатое до конца.

– Прошу, останови это. Не убивай его.

– А зачем мне это? – усмехается муж, приобнимая меня за талию. – Я думаю, урок пойдёт нашему горе-вымогателю на пользу. Ну, а если не дошло, тогда уже его проблемы.

– То есть, ты всё остановишь, да? Никто больше не пострадает? – спрашиваю с надеждой, что он не врёт, лишь бы я отцепилась.

– Никто, девочка. Никто не пострадает. Кроме твоего любовника, – последнюю фразу произносит так злобно, что я пытаюсь отшатнуться, но он крепко удерживает меня на месте. – Я этого щенка в пыль сотру, поняла?

– Мне всё равно, – отчаянно лгу, поднимая лицо кверху и глядя в потемневшие глаза Альберта. – И он мне не любовник. Всё давно в прошлом между нами.

– Ну и хорошо, – притворно сладко улыбается. – Не будешь, значит, плакать. А теперь беги наверх и ложись. Я приму душ и приду. Хочу тебя, – шлёпает меня по заду, отправляя прочь.

Я и сама рада сбежать. Прежде всего, чтобы предупредить Заура. Знаю, что поступаю, как идиотка. Я ею и являюсь. Кто ещё в здравом уме и твёрдой памяти пойдёт на такое ради любви? Любви, которая не принесла ничего, кроме слёз и отчаяния?

Телефон Заура я помню наизусть. Как бы ни пыталась стереть его из своей памяти, сделать это не вышло. Из мобильного было проще удалить.

Быстро набиваю СМС и стучу пальцем по экрану на кнопку «Отправить».

«Банкир хочет тебя убить. Он уже послал людей, чтобы нашли тебя. Мне плевать, но не хочу пачкаться в этом дерьме. И да, моё решение не изменилось. Не звони и не ищи. Этим ты навредишь мне и Марианне. Прощай».

Тут же удаляю номер и сообщение, отключаю телефон. И очень вовремя, потому что уже слышны тяжёлые шаги мужа на лестнице.