ГЛАВА 37

– Привет, – здороваюсь с мужем, отыскав его в столовой. Он что-то увлечённо читает, время от времени пролистывая страницы на планшете. Кивает мне, бросает быстрый взгляд.

– Поздно ты сегодня. Где была?

– Я в фонд заехала ненадолго, потом по магазинам прошлась, в кафе пообедала и кофе выпила, – отдаю пакеты домработнице. – Отнесите, пожалуйста, наверх. Спасибо.

Хорошо, что Омаев позаботился о моём алиби, я бы сама не додумалась.

– Дочь почему с собой не взяла? – допытывается он, не отрываясь от планшета. Вроде бы не так важен вопрос, но он всё же ждёт ответа.

– Не хотелось таскать её за собой. Я долго гуляла. А ты уже поужинал? – меняю тему разговора, сажусь рядом с мужем. Немного подрагивают руки.

– Да нет, тебя ждал. Уже хотел звонить. Больше не задерживайся надолго, жена должна мужа дома ждать по вечерам. На магазины и кафешки день есть.

– Прости, я сама не знаю, как так вышло, – беспечно пожимаю плечами, искренне веря в то, что выгляжу сейчас естественно, а не так, словно кого-то убила и весь день искала, где спрятать тело.

Мы с Зауром действительно задержались. Не заметили, как пролетело время, закончились наши часы. Часы, которые казались минутами, до того быстро они промчались. С Омаевым я забываю обо всём.

– Ужинать, пожалуй, не буду. Аппетит пропал, – вдруг резко поднялся он, а я невольно отшатнулась, подсознательно ожидая удара. – В чём дело, Илана? – прогремел надо мной голос мужа, и я внутренне в комок сжалась. Снова горечью затопило сердце. Я же изменила ему. Сегодня и вовсе без принуждения, сама, добровольно. Как глаза теперь поднять? Как взглянуть на него? И это после всего, что он сделал для меня и моей дочери.

Но признаться сил нет. Слишком боюсь. Банкир не простит и не отпустит. Только хуже себе сделаю.

– Прости, это нервное, наверное. Если ты не голоден, тогда пойдём спать? Я только к Мариашке забегу ненадолго, ладно?

Муж, не дожидаясь моего ответа, захлопнул крышку планшета и вышел из столовой, а я голову на руки уронила, про себя застонала. Конспиратор из меня, конечно…

В который раз твержу себе, что нужно быть осторожнее, аккуратнее. Я же по минному полю гуляю. Один шаг неверный – и всё. Взрывом весь мирок мой разнесёт.

Тётю Нину встретила у детской. Даже опомниться не успела, как она накинулась на меня.

– Ты что творишь?! – зашипела, заталкивая меня в детскую. Дочь тихонько посапывает в своей кроватке, сосёт большой палец. Никак не отучим её. – Совсем с ума сошла?!

– Тёть Нин, вы чего? – я удивлённо взираю на неё, а женщина, закрыв глаза, качает головой.

– Нет, она совсем рехнулась. Илана, ты с огнём играешь. Прекрати встречаться с Зауром! Ты на себя беду накличешь, глупая!

– Что? – переспрашиваю отстранённо, выглядывая в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет и нас не услышат. – Вы с чего решили, что я с Зауром была? Просто погуляла по магазинам, немного задержалась. Бывает.

Она цыкает, тяжко вздыхает.

– Ты в зеркало, красотка, давно смотрелась? Глазёнки горят, как кошка сытая сияешь. Думаешь, это только я вижу? Думаешь, муж не заметит? Не поймёт, куда ты исчезаешь? Говорю тебе, Илана, прекращай! Забыла, чем прошлый раз всё обернулось? Этот негодяй снова поиграет тобой, а потом бросит на растерзание Альберту! Ещё бы ладно одна была! Ты что, хочешь, чтобы муж и про ребёнка прознал? Совсем от любви разум помутился?

Опустив голову, покорно выслушиваю упрёки тёти Нины, понимая, что она права. Но, как известно, я уже давно не мозгами думаю. Знаю, что опасно, знаю, что плохо. Знаю всё. А отказаться от него не могу. Я же пыталась. Я, правда, старалась выкинуть его из головы и из сердца. Не вышло. Никогда не выйдет.

– Тёть Нин, не сердитесь, – хочу её обнять, успокоить, но она больно хватает меня за предплечье и тащит в дальний угол.

– Так, ты мне эти смешки оставь! Ты по горячим углям ходишь! По лезвию! На те же грабли залезла и пляшешь на них, как одурелая! Что дальше делать будешь? Так и продолжишь бегать за этим бандитом? Ты учти! Если муж поймает, я Мариашку заберу и сбегу. А тебя так и оставлю! Будешь знать! – конечно же, тётя Нина врёт. Не бросит. До последнего будет за меня бороться. Но она права. Я должна позаботиться о детях.

– Сбегать вам не придётся. Я вас с Марианной отправлю на отдых. К морю. Поплаваете, погреетесь. А то у нас дождь постоянно, ребёнок даже солнца не видит.

Тётя Нина отстраняется, сдвинув брови, рассматривает меня в полумраке комнаты, освещаемой лишь детским ночником. Тот отбрасывает на стены яркие фигурки животных и звёздочек. На лице тёти Нины пролегли тени, и это не из-за освещения.

– Ты мне что тут удумала, девка? А? Зачем отправляешь нас подальше? Ты всё-таки с этим сойтись решила? А с мужем что будешь делать? Его куда денешь? Думаешь, испарится?

– Не знаю, тёть Нин. Я уже ничего не знаю. Я запуталась и очень устала бояться. Устала танцевать на граблях, – горько усмехаюсь. – Но без Заура мне не жить. Понимаете? Это выше моих сил.

Тётя Нина больше не настаивает, не пытается отговорить меня от встреч с Омаевым. Смотрит с сочувствием и жалостью. Наверное, я действительно выгляжу жалко. Как тряпка половая. Ненавижу себя за это. За любовь эту одержимую, за ломку по Омаеву. За то, что мать я такая дерьмовая.

– Как же я тебя оставлю здесь одну? Уверена, что нам с Мариашей уехать надо? Может, обойдётся?

– Может, и обойдётся, тёть Нин. А может, и нет. Лучше поезжайте. Я вам завтра билеты закажу. Вернётесь, как поспокойнее станет, – если станет.

– Что, твой бандюк опять куда-то влез? – неодобрительно поджимает губы она.

– Из-за меня влез. Из-за меня и ради своего ребёнка.

Обе вздыхаем.

– До инфаркта меня старую доведёте. Ладно уж. Иди к мужу. И врать научись, раз взялась за это дело. А то на лбу всё бегущей строкой написано.