ГЛАВА 38

Мы встречаемся почти каждый день. Понимаем оба, что это жутко опасно, что заигрались уже. Но оторваться друг от друга нет сил. Мы задыхаемся поодиночке. Пожираем себя ревностью и мечемся между здравым смыслом и желанием сбежать подальше и будь что будет.

Но ребёнок в моём животе и Марианна не позволяют поступать настолько безрассудно. Вот и крадём своё счастье по кусочку. По минутке, по секунде.

Расставаться с каждым разом всё сложнее. Заур ревнует. Дико, яростно. Я вижу, как сложно ему сдерживаться. Как тяжело представлять нас с Альбертом вместе. А не представлять он не может. Слишком горяч, слишком ревнив.

С Альбертом я больше не сплю. Не могу переступить через себя. И не только потому, что Омаев взбесится и натворит ошибок. Сама не могу. Даже представить себя с другим мужчиной теперь мне не под силу.

Муж занят выборами, это и спасает. Он почти у цели, а потому всё своё время тратит на работу и даже часто остаётся ночевать в офисе. И я подло этому радуюсь, потому что находиться с чужим мужчиной в одной постели – это как вены себе вскрывать всякий раз.

Да, Банкир теперь чужой. Я не могу отделаться от этого чувства и, честно говоря, даже не пытаюсь. Я опять верю, что у нас с Зауром всё получится. Нужно только потерпеть. День, два, может, неделю, месяц. А потом обязательно всё наладится. По-другому не может быть, потому что теперь я точно знаю: Омаев меня любит. Раз он вернулся, вступил в схватку со своим кланом, раз так рискует ради нас, значит, всё не зря. Всё у нас будет.

Марианну с тётей Ниной отправляю на море. Дочь радостно хлопает в ладоши, ей не терпится скорее на пляж, и даже новость о том, что я не поеду, – мелочь, не расстраивает.

А я смотрю, как она резвится, дёргает охранников за пиджаки и требует скорее отвезти её к самолёту, и думаю, что, возможно, мы видимся в последний раз. Если что-то пойдёт не так… меня ведь могут убить.

Нет. Я просто себя накручиваю. Ну и да, готовлюсь к худшему. Это единственное, что я могу. Хоть немного подстраховать свою малышку. Тётя Нина, будто прочитав всё по моим глазам, качает головой.

– Ох, Илана, дочка… Не знаю я. Не знаю. Глупость ты какую-то затеяла. Брось его, пока не поздно. Слышишь? Подумай ещё раз хорошо. Ну разве Альберт плохой муж? Разве стоит твой Омаев вашего будущего?

– Он может и не стоит, тёть Нин. Но всю жизнь с нелюбимым я не смогу. В клубе могла, за деньги могла. Пока не любила, могла всё. А теперь вот не могу.

Молча наблюдаем за Марианной, как она заталкивает в дорожную сумку своего медведя. Оттуда же торчит нога куклы. Той самой, Зауром подаренной. Какая же она у меня маленькая ещё. Какая сладкая. Предстоящее расставание полосует по сердцу ржавым лезвием.

– Ну ладно. Водитель сейчас подъедет, – смахиваю набежавшие слёзы и передаю тёте Нине детский рюкзачок. – Это у вас пусть побудет.

– Что это? – она напрягается, чуть приоткрывает замок. – Илана!

– Тшшш, не надо, тёть Нин. Там разрешение на выезд из страны для Марианны, доверенность на ваше имя. Наличка и карта, о которой Альберт не знает. Счёт на ваше имя. Дождитесь моего сигнала и вылетайте в Германию первым же рейсом.

– Илана! – она руку к сердцу прижала, судорожно вдохнула.

– Не бойтесь. С вами будут сопровождающие от Заура. Я вас найду потом, а если нет, значит, на вас Марианка, – горло пережимает стальная рука страха, и я замолкаю, потому что голос обрывается. – Они меня в покое не оставят. Ни тот, ни другой. И я рядом с вами только опасность буду представлять. Понимаете?

Она рывком привлекает меня к себе, целует в обе щеки.

– Будь осторожна, моя девочка.

– Буду, – уверенно улыбаюсь, хотя сама себе верю с трудом.

– А почему Германия?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Нам главное улететь и найти друг друга. А потом можно и в Париж. Вы ведь хотели увидеть Эйфелеву башню? Или Италия? Набережная Императрицы?

Тётя Нина улыбается, пожимает плечами.

– Да мне, Иланочка, хоть Урюпинск. Лишь бы Марианка сиротой не осталась.

***

– Зачем собрал нас, Джамал? Что-то произошло? – собравшиеся старейшины недовольно переглядываются. Мусаев с некоторых пор не в фаворе у них. С тех самых, когда его отца на отмывании денег поймали. Клан не терпит предателей, воров и тех, кто хитрожопее остальных. Умных старейшины тоже не переваривают. Умными управлять сложно. Правда, Саиду Хаджиеву-младшему и Джамалу с детства любые «шалости» с рук спускали. Принцы клана. Его будущее. Старейшины, которым не повезло и они стали отцами дочерей, а не сыновей, понимали, что их век в клане недолог, и всячески пытались женить принцев на своих девках. Правда, пока не удалось заарканить ни того, ни другого. Вот на Заура поводок надели, но он в клане оставаться не планировал. Как и быть его вожаком. Как и оставаться женатым на Ахмедовской прилипале.

– Тема есть одна. Важная. Я хочу, чтобы на этой сходке вы решили будущее клана. Прошу прощения, что отвлёк от дел, – нет, Мусаев не сожалел. Он ненавидел здесь каждую мразь. Всех этих стариков, которые его отца не пощадили. А ведь он их братом был. Эти твари рано или поздно и его, Джамала, сольют. Донесли кроты, что Ахмед зятя своего, Заура, хочет на место Мусаева-младшего пристроить. Уже и намекать стал об этом другим старейшинам. На Хаджиевых они пасти свои разинуть побоятся. А вот Джамала, как пить дать, уничтожат. Сейчас Мусаеву, чтобы этот прогнивший клан немного осадить, нужно Саида под раздачу подставить. А пока все эти упыри будут жрать друг друга, Мусаев аккуратно подберётся к креслу вожака. Отец не смог возглавить эту стаю. Джамал её возглавит.

– А что не так с нашим будущим? – прищурился Ахмед. Хитрожопый ублюдок.

– Насколько я знаю наши законы, члены клана не могут вести бизнес на стороне. В особенности бизнес незаконный. Это противоречит нашим интересам, разве нет? – Джамал обратился к Далхану, одному из самых влиятельных старейшин после Хаджиева. Последний тоже уловил опасность, сложил руки в замок и подался вперёд.

– Говори, Джамал. Не тяни резину. Кто из нас ведёт левые дела?

Мусаев медленно перевёл взгляд на Саида-младшего, а тот вздёрнул бровь.

– Твой сын, дядя Саид. Тот, что по правую руку от тебя сидит. Тот, которого ты во главе клана поставил. Тот, что отца моего обличил в отмывании денег. Оказалось, сам ничем не лучше.

Тишина повисла. Тяжёлая, гнетущая. Как тогда, перед убийством отца. Джамал никогда тот день не забудет. Никогда этих ублюдков не простит. Каждый, кто в убийстве участвовал, каждый, кто просто присутствовал, но, струсив, промолчал, все они кровью своей заплатят.

– И какие же дела я вёл втайне от членов клана? – Саид-младший стойко выдержал направленные на него взгляды, в том числе и своего отца.

– Ты оружие толкал на Ближний Восток. Запамятовал? Причём крупными партиями. Вместе с бывшим твоим помощником. Так ведь, Заур?

Тут все вспомнили и о нём. А Омаев, окинув стариков равнодушным взглядом, внутренне сжался. Вот и всё. Выбор уже сделан. Осталось только документы на стол бросить.

– Ну и? Доказательства будут, или ты сюда посплетничать пришёл? – это Саид Джамалу. Взглядами, как волки, сцепились, их бы воля – переубивали бы друг друга.

– Документы есть, конечно. Трудно было их достать, но мне удалось, – Заур усмехнулся, представив, какой вой сейчас поднимется, и швырнул стопку бумаг на стол.

Старейшины молча разобрали папки, уставились на бумажки. А Мусаев с победным видом отпил из чашки кофе, опустил взгляд на длинные ноги Хаджиевской секретарши, разносящей кофе.

– Что это за… Джамал! – прогремел Далхан, отчего все присутствующие напряглись, а охранники под пиджаки нырнули, за стволы похватались.

Мусаев не сразу сообразил, в чём дело. А когда Ахмед швырнул в него своей папкой, быстро пробежался по чёрным строчкам и поднял полные ярости глаза на Заура.

– Ты опять за своё? Снова девок насилуешь, ещё и умудрился у ментов засветиться?! Три заявления! Три! От разных баб! Я думал, отец выбил из тебя эту дурь, но нет! Ты опять нашу семью позоришь, Джамал! Ещё и на место Саида метишь! Ты хер свой в штанах сначала удержи! – это Ахмед. Радуется, что один из принцев опять скомпрометирован. Чем меньше влияния у молодых, тем больше его у стариков. Но это он ещё не в курсе, что скоро зятя лишится и снова придётся искать достойного, чтобы дочку ему свою пристроить.

Старики загудели. Сложно им понять увлечения своих детей. Но, в общем-то, сами виноваты. Слишком многое было позволено детям клана. Не всем, конечно. Лишь избранным, к которым Заур не относился.

Заявы, правда, липовыми были. Девки, написавшие их, как и менты, принявшие и уголовку открывшие, – купленные. Да кто ж поверит теперь, после прошлых делишек Джамала.

– Сука, – прошипел Мусаев, лицо перекосило от ненависти. – Это липа! Не было ничего!

Хаджиев-младший поднялся из-за стола первым.

– Джамал, ты отправляешься обратно в Европу. Это приказ.

– С хера ли ты мне приказываешь, Саид?! – вскочил тот, уперся кулаками в столешницу.

– Я возглавляю клан на данный момент, если помнишь. И ты обязан подчиниться.

Заур не стал участвовать в их разборках. Своё дело он уже сделал, а с остальным Хаджиевы справятся. Сейчас хотелось только одного – на хер всех послать и в дом свой вернуться. Скоро Илану привезут. Жаль, дочку не скоро увидит. Скучал по мелкой безумно. Задыхался без них. Но теперь был уверен: всё дерьмо скоро закончится, и они вместе, наконец, будут.

– Так ты меня предал? – Джамал его на парковке догнал. Ствол в лоб и к машине припёр, оскалился. – Не то чтобы я не ожидал, но всё же. Какого хрена, Заур? У нас была договорённость! Или ты всю жизнь собираешься в дерьме копаться? За кланом убирать, как мусорщик? Ради этого ты меня подставил?

– Меня воспитали старейшины клана, Джамал, – толкнул его в грудину, нарочито спокойно поправил свою одежду. – В том числе и твой отец. Как-то раз он сказал мне одну очень правильную вещь: «Когда выбираешь сторону, главное – не ошибиться». Так вот я выбрал свою сторону. И я не ошибся. А ты – да. Поэтому ты возвращаешься в ссылку. Но посмотри на это с другой стороны. Ты едешь в Европу. Будешь там дальше развлекаться и жить в своё удовольствие. А мы уж как-нибудь сами тут. В дерьме своём копаться. Я, кстати, с сегодняшнего дня свободен. От клана свободен. Осталось развестись, и могу заняться своей жизнью. А ты варись дальше. Грызите друг другу глотки, пока не стошнит. Ну так что, ты валить меня будешь, или я поехал?

Джамал выругался, сплюнул на землю.

– В опасные игры играешь, Заур, – ухмыльнулся так, что стало не по себе даже Омаеву, видавшему разное. – Как бы не пожалеть.

– Никто из нас не застрахован от разочарования. Все когда-нибудь за дела свои ответим. А если со мной что-то случится, то все будут знать, кто это сделал. Так что не рискуй последним, что у тебя осталось, Джамал. Не стою я того.

Днём ранее

– Хотел меня видеть? – Заур сел за столик, осмотрелся вокруг. В кафе сидели только Мусаевские. Разговор, значит, важный пойдёт, если разогнал всех.

– Хотел. Ты как в столицу вернулся, забыл обо мне. А я напомнить вот пришёл. Я свои обещания сдержал. Аж два раза. Твоя очередь сдержать своё. Принёс документы?

– Сейчас нет. Они в надёжном месте лежат. На сходке старейшинам отдам.

Джамал прищурился, довольно откинулся на спинку стула.

– Знаешь, да, что будет, если кинуть меня решишь?

– Догадываюсь.

– Вы с Саидом друзьями были. Хватит духу предать его?

Заур дождался, пока подошедшая официантка поставит кофе, и усмехнулся, когда Мусаев мазнул похотливым взглядом по её ягодицам, обтянутым чёрной тканью длинного фартука. Да, все помнили, за что Мусаева в Европу выслали. Чтобы позор с изнасилованием и убийством какой-то девки замять. Любит он это дело.

– Меня интересует исключительно моя выгода. Всё, как договорились. Ты встаёшь у руля клана, отпускаешь меня без последствий. Все довольны.

Мусаев внимательно посмотрел Зауру в глаза.

– Она того стоит? Чтобы отказаться от всего? Стоит того девка, которая в клубе Саида отсасывала за деньги всем желающим?

Вперёд подался, сжав пальцами чайную ложку так, что та согнулась.

– Тебя не должна волновать ни моя личная жизнь, ни то, на что я готов ради неё.

– Всё-всё, понял, – Джамал широко, неискренне ухмыльнулся, поднимая руки. – Твоё дело. Мне насрать. Я хочу документы и ничего больше.

В тот же день, буквально через несколько часов, Заур встретился с Саидом. Тот, если даже удивился, виду не подал. Но некую настороженность Омаев уловил.

– Здравствуй, брат. Рад тебя видеть, – поприветствовал Хаджиева, на что тот ответил слабым кивком. – Разговор есть. Насчёт Джамала.

– Джамала? Того самого, на которого ты теперь работаешь? – Хаджиев дал понять, что в курсе всех последних событий. Разумеется. Таким вожак клана и должен быть. А иначе грош ему цена и дырка в башке.

– Именно.

– Ну и что новый хозяин велел мне передать? – всё-таки зол Саид. Преданным себя чувствует. Оно и понятно. Заур слишком много Хаджиевских тайн знает. За такое навечно увольняют. С концами.

– Зря ты так, Саид. Ты брат мне всё ещё. И им останешься. Джамал под тебя копает. Серьёзно копает. Хочет с моей помощью свергнуть тебя и занять твоё место. А я предавать тебя не планировал.

– И? – не верит. Подвох ищет.

Заур по сторонам осмотрелся, убеждаясь, что никто за ними не наблюдает. Специально на пустыре встретились, где спрятаться негде.

– Документы по продаже оружия помнишь? Он их хочет старейшинам предъявить, как доказательство того, что ты бизнес отдельно от клана ведёшь.

Саид выругался, поморщился.

– Доки у тебя? Почему не уничтожил?

– У меня. Не уничтожил, чтобы иметь хоть какую-то гарантию, что меня не грохнут. Как видишь, очень пригодилось.

– И чего ты хочешь взамен? – Саиду этот разговор не нравился. Но он сам такой тон задал.

– Хочу, чтобы ты Джамала обратно отправил. В Европу. Пусть катится. А мне свободу дай. Пусть клан позволит мне уйти. И ещё кое-что. Банкира помнишь? Я хочу его убрать. Но будут последствия. Избавишь меня от них – доки твои.

Хаджиев вздохнул, качнул головой задумчиво.

– Первые два пункта – легко. С третьим – сложнее. Банкир сейчас персона неприкосновенная. Он же в политику подался, его поддерживают сильные люди. Нам с ними сраться из-за одной твоей бабы ни к чему. Так что проблему с Банкиром решай сам. Клан не при делах. Но решай без крови. Грохнешь его – старейшины на говно изойдут. Война будет. Нам с политиками дружба важна. Если ты из-за девки своей похеришь то, что старейшины десятилетиями налаживали, они тебе этого не простят. И тогда пункт второй тоже отменяется.

Омаев кивнул. В общем-то, он знал, что так будет. Значит, придётся валить из страны. Что ж, пусть так. Ему бы только скорее Илану с дочкой забрать.

– Идёт.