Глава 23

Пять дней спустя

Мужчина вошёл в дом, захлопнул за собой дверь, а я вскочила с дивана, нервно поправила волосы.

– Привет, – выдохнула, приближаясь к нему.

– Здравствуй, моя красивая девочка, – Альберт прижал меня к себе, целомудренно чмокнул в макушку. – Соскучилась?

Растянула губы в улыбке, притворно ласково прижалась к его груди.

– Соскучилась.

– Прости, я мало уделяю тебе внимания. Сейчас период такой… Сложный. Работы много.

– Я понимаю, – приняла его пиджак.

– Да… Устал. На следующей неделе устрою себе выходные. Пойдём, посидишь со мной, – увлёк меня за собой, и я безропотно зашагала следом. – Ну, рассказывай, как провела без меня день? – спросил, как бы между делом, устраиваясь на диване. – Кощей сказал, ты практически не выходишь из спальни, почти ничего не ешь.

– Твой Кощей меня пугает.

За несколько дней пребывания в доме Альберта я ни разу не говорила с его помощником, хотя Виталий почти всё время находился рядом. За исключением того времени, когда Банкир был дома. Попросту опасалась заговаривать с жутким мужиком. Боялась его до дрожи.

Даже сам Банкир пугал меньше, хотя теперь я знала, на что он способен. И понимала, что добродушный покровитель бывает жестоким.

– Милая моя, он всех пугает. На то он и Кощей, – засмеялся Альберт, а потом вдруг посерьёзнел. – Я знаю, что ты скучаешь по дочери. Ты хорошая мама, любящая и заботливая. И знаю, что ты значишь для своей малышки. Поэтому я решил, что пришло время тебе вернуться домой. Ты у меня умная девочка и не станешь больше совершать глупостей. Так ведь? – взгляд тёплый, ласкающий. Но на дне тёмно-серых глаз сталь застыла.

Я отчаянно закивала, больше не сдерживая слёз. Ну наконец-то! Я дочку уже пять дней не видела! Целых пять дней!

– Спасибо… Спасибо тебе, – бросилась ему на шею, вздрагивая от нахлынувших эмоций. Я готова была его расцеловать, хотя и презирала в душе. Нет, не за ту пощёчину или угрозы. Я возненавидела его в тот момент, когда он одним щелчком пальцев лишил меня дочери.

Почти неделя. Я не могла даже позвонить ей, услышать её голосок. И была уверена, моя кроха страдает без своей мамочки. Он наказывал меня с такой изысканной и изощрённой беспощадностью, что и не придумать хуже. Иногда хотелось вцепиться ему в глотку или расцарапать лицо. Выпрыгнуть в окно или вообще сжечь этот проклятый особняк, а вместе с ним Банкира с его верным псом Кощеем. Останавливала лишь одна мысль: моя малышка без меня не справится, а нам ведь ещё столько нужно преодолеть. И за её жизнь, за её здоровье я буду ползать в ногах у этого монстра. Я буду грязь жрать, лишь бы увидеть её взрослой и счастливой, дать то, чего была лишена сама. Лишь бы она жила.

– Ну-ну, девочка. Не плачь, моя Жемчужинка. Я знаю, что поступил с тобой жестоко. Но зато теперь ты понимаешь, как нехорошо поступила со мной. Понимаешь же, да?

Поджав губы и давясь истерическим криком, часто-часто закивала.

– Прости… Я понимаю всё. Прости.

– Давно простил, – погладил меня ладонью по спине, обнял с силой. – Как я могу на тебя злиться? За малышку не беспокойся, всё с ней хорошо. Няньки замечательно справляются. Но лишать девочку мамы я не собираюсь. Разумеется, я отпущу тебя домой при одном условии: ты никогда больше не будешь разговаривать с Зауром, а если он появится, сразу же позвонишь мне. Мы договорились? Я могу тебе верить?

Да. Он может мне верить. Потому что плевать на всех, кроме дочери. Пусть эти уроды хоть переубивают друг друга. Плевать. Как было плевать Зауру, когда ушёл отсюда, спасённый мною же, и бросил здесь одну. Даже не обернулся, хотя и знал, что я здесь, заперта в доме. Испугался и сбежал. Трус несчастный. Знала бы, что он примет условия Альберта, ни за что не пошла бы к Хаджиевым. Дура… Какая же дура. Наивная идиотка. Сколько раз люди причиняли мне боль, а я продолжаю им верить.

– Обещаю.

– Альберт Станиславович, добрый вечер, – послышался вдруг голос Кощея, а я невольно поморщилась, что не укрылось от внимательного Банкира. – Зашёл увидеть вас. Я вам ещё нужен?

– Здравствуй, Виталий. Да, останься. После ужина отвезёшь Илану домой. Она по дочери соскучилась.

Внутри разлилось тепло. Больше даже не пугал тот факт, что снова придётся остаться наедине с Кощеем. Ведь я увижу свою девочку. Малышку свою. Каждая минута вдали от неё отбивалась в сердце невыносимой болью. А тут почти неделя без её смеха, без глазок волшебных, без сладкого запаха малютки. Как же я столько продержалась?

– Тогда я подожду в машине, – ответил Кощей, на что Альберт тут же возразил.

– Нет. Поужинаешь с нами.

Я вскинула на Альберта протестующий взгляд, но он сделал вид, что ничего не заметил, а я тактично промолчала. Плевать. Мысленно я уже давно не здесь.

Кощей, как обычно, смотрел прямо перед собой, при этом жевал кусок стейка с кровью так, словно полдня сам бегал за дичью. Меня передёрнуло от этого зрелища, и лист салата застрял в горле. Поперхнулась.

– Воды? – Альберт услужливо наполнил стакан, поднёс к моим губам.

– Спасибо, – я сделала большой глоток, проталкивая еду, а Виталий вдруг сместил на меня свой рыбий взгляд.

– Нужно постучать по спине.

– Что, простите? – я нахмурилась, а Банкир усмехнулся.

– Боится моя женщина тебя, Кощеюшка. Говорит, страшный ты, как стая крокодилов.

Кощей на это даже не поморщился. Смотрит хозяину в глаза преданной собакой, лишь изредка моргает.

– Альберт… – чувствую себя неловко, но Банкира это не смущает. Поднимает руку, приказывая мне замолчать.

– Я просто хочу знать, что такого между вами произошло, что ты так его боишься. Вот и всё, – добавляет мягко.

Виталий выравнивается, будто ему в задницу деревянный кол всадили.

– Я не знаю, в чём причина, Альберт Станиславович. Видимо, это потому, что я страшный, как стая крокодилов, – отвечает на полном серьёзе, а я прыскаю от смеха. Смех недобрый, даже злой, с истеричными нотками. И мне не совестно насмехаться над Кощеем. Совершенно.

Усмехается и Альберт, приобнимает меня за плечи и целует в висок.

– Вот такой ты мне нравишься больше, моя красивая девочка.

После ужина Банкир меня не задерживает, удаляется по своим делам в кабинет, а я падаю на заднее сидение машины и жду, когда Кощей сядет за руль. Тот не спеша, будто оттягивая время, топчется у каждого колеса по очереди, проверяет бак, багажник и зачем-то открывает капот. Скорее всего, это ежедневная процедура проверки безопасности, но меня дико раздражает. Кажется, словно он специально тянет время.

Едем всё так же тошнотворно медленно, будто иномарка Банкира не может выжать из себя больше шестидесяти километров в час. И тогда, поймав в зеркале заднего вида заинтересованный взгляд мутноватых, светлых глаз, я понимаю, что мне не показалось. Виталий в курсе, что меня разлучили с дочерью, ведь все эти дни он пристально следил за мной, словно надзиратель за заключённой.

Мстит? Я ему тоже не нравлюсь, или виной всему наша с Банкиром насмешка?

– Виталий, я бы хотела с вами объясниться… В общем, вы извините за тот инцидент за ужином. На самом деле я не считаю, что вы…

– Да мне нет дела до того, что там считает шлюха, – вдруг пожимает плечами он, а я обалдело открываю рот. Вот тебе и Кощеюшка, верный пёс.

Поджимаю губы, пряча ехидную ухмылку, глотаю колкий ответ. Мне, в общем-то, тоже нет дела до его антипатии. Тем более что она взаимна.

Дома приятно пахнет вареньем и Марианной. Переступаю порог и, не разуваясь, несусь на кухню, откуда доносится голос дочери.

Застываю у двери и несколько секунд просто смотрю на неё, пока кроха меня не замечает.

– Мамочка! – выдыхает, отталкивая ложку с пюре, которую пыталась затолкать в её рот тётя Нина. – Мамочка плишла! Моя любимая мамочка! – спрыгивает со стула и бросается ко мне, спотыкаясь о своего плюшевого медведя и падая на пол. В последний момент подхватываю доченьку на руки, рывком прижимаю к себе.

– Ты ж моя девочка сладкая. Малышка моя. Привет, моя радость, привет, – в горле комок застрял, не продохнуть. Целую её сладкую мордашку и захожусь от немого плача.

– Мамочка, ты больше не уйдёшь? – ласковая лисичка трётся об меня своим носиком, крепко обнимает руками за шею.

– Никогда, моя маленькая. Больше никогда.

Пусть хоть весь мир пламенем вспыхнет, я никогда и ни за что не стану больше заступаться ни за одного мужика. Пусть хоть резать его на куски на моих глазах будут.

– Холошо, а то я очень скучала, – Марианна гладит мои волосы своей маленькой ладошкой, улыбается. – А у меня вчела зубик выпал. Вот, смотли! – улыбка крохи и правда теперь кажется смешной без переднего зуба. А мне горько, хоть волком вой. Она ведь ждала меня. Ждала, чтобы рассказать такую важную новость. А я тем временем обслуживала Банкира и его член.

– Ух ты, – выдохнула через силу. И это я пропустила. Первый молочный зубик. Никто не имеет права отнимать у меня такие моменты. Самые счастливые моменты в жизни матери. – Ты испугалась? Было больно?

– Неа! Бабушка Нина сказала, что его нужно положить под подушку. Я положила, а утлом нашла монетку. Вот, – кроха полезла в карман комбинезончика и, вытащив оттуда честно заработанную денежку, показала ее мне.

– Хорошо как. Это зайчик твой зубик забрал?

Малышка повернулась к няне, нахмурилась.

– Ты же сказала, что это зубная фея плилетала! – прозвучало с укором.

Тётя Нина развела руками, пожала плечами, состроив невинное лицо.

– Да откуда ж мне знать, Мариаш? Зайчик, фея… Вот в следующий раз зуб положишь, мы и узнаем, кто его забирает.

Я опустила малышку на пол, полезла в сумочку. Было неловко и даже стыдно смотреть в глаза тёте Нине. Я ещё никогда не уходила в загулы и теперь чувствовала себя виноватой даже по отношению к ней.

– Тёть Нин, мне неудобно очень, что так вышло… Проблемы возникли, и я задержалась. Обещаю, больше так делать не буду. Вот, возьмите, здесь за все дни плюс благодарность, – протянула ей деньги, но та отмахнулась, снимая фартук.

– Да перестань, Илан. Я что, не человек, не понимаю? Мне твой мужчина всё сказал. Правильно, что не стала больная к Марианке идти. Ей нельзя же болеть. Сейчас-то как? Получше? А то я так переживала. Марианка есть плохо стала, говорит: «Без мамы не буду!» А твой мужчина хороший. Ой, какой хороший, – тут тётя Нина прижала к груди руки. – Пришёл, продукты принёс, деньги мне заплатил. Так что ты спрячь. Он много дал. Я не в обиде. Он ещё одну няньку хотел привезти, но я отказалась. Знаю, как ты не любишь чужих. Но мы справились, всё нормально. Лекарства пьём исправно.

Я опустилась на стул, сложила руки на коленях. Вот как объяснил моё отсутствие Альберт. Ну, хотя бы так… Было бы хуже, расскажи он правду. А так и сам спасителем выглядит, и я вроде как не просто так задержалась. Только перед дочерью меня этот факт никак не оправдывает.

– А лекарства он тоже купил, да? – я помнила, что витаминов оставалось на дне банки, на пять дней точно не хватило бы.

– Конечно. Он пришёл, продукты принёс, сказал написать список, что ещё нужно. Я лекарства в первую очередь отметила, а потом пришёл какой-то мужчина и всё принёс. Ой, какой же он серьёзный этот Альберт Станиславович. Ну настоящий полковник! – так тётя Нина называла всех мужчин, которые приходились ей по вкусу. Обычно это были герои сериалов, за неимением в нашем доме других мужчин.

– Ага. Серьёзный, – с одной стороны, приятно, что Альберт по-человечески отнёсся к Марианне. А с другой – не по себе, что он теперь является частью моей жизни. Нашей с дочерью… Жизни, в которую я не хотела никого впускать, но всё же совершила ошибку.

– Тёть Нин, а другой… Тот, что раньше приходил, не появлялся? – спросила тихо. И какое мне до него дело? Свалил и ладно. Но в душе хотелось знать, что он не бросил меня там. Просто… Просто возникли какие-то препятствия.

– Тот бешеный, что ли? Нет, не было. Да я бы и не пустила его. Дурак какой-то. Это, конечно, дело не моё, Илан, но тебе он не нужен. Вот Альберт Станиславович очень хороший. С таким не пропадёшь. И в клуб тот проклятый больше ходить не придётся. Послушай меня старую, девочка. Страсть она мимолётна. А потом разбитое корыто и нищая старость. А тебе ещё эту стрекозу на ноги ставить, – кивнула на Марианку, весело подпрыгивающую рядом.

– Да я знаю всё, тёть Нин. Вы идите, мы дальше сами. Пару дней хочу с Марианкой побыть сама. Соскучилась.

– Уллла! Улла! Пойдём с мамочкой в магазин! Улла! – завизжала мелочь, а я тут же забыла обо всех мужчинах и своих проблемах.

– Обязательно пойдём. Завтра. А сейчас нужно доесть ужин. Давай-ка я вас с Мишей покормлю.