Глава 25

Очередная встреча с Зауром состоялась через неделю. К тому времени я уже успела позабыть об этом человеке. Но, как оказалось, рано радовалась.

Банкир временно отсутствовал в связи с загруженностью на работе, и я расслабилась, возвращая дочке внимание, которого она была лишена по моей глупости. Мы ходили в кино на новые мультики, обедали в любимых кафешках, скупали игрушки и модные платьица. И сейчас, как никогда, я понимала, что все мои унижения и страдания были не зря. И плевать, кто ты и чем занимаешься, если твой ребёнок здоров и счастлив.

Когда Марианна уснула после обеда, а я принялась печь её любимый яблочный пирог, в дверь неожиданно позвонили. Опасаясь, что незваный гость разбудит дочь, я поспешила открыть дверь, забыв при этом посмотреть в глазок. О чём тут же пожалела, потому что в квартиру сходу ворвался Заур.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнула испуганно, но он тут же зажал мне рот ладонью.

– Не ори, – выдохнул в лицо, а я беспомощно замычала, хватаясь за его плечи. – Не надо, Илана. Не кричи. Я не причиню тебе вреда. Уберу руку?

Я закрыла глаза, шумно выдыхая через нос, и слегка кивнула. Его ладонь соскользнула с моих губ, задержавшись на них лишь на какое-то короткое мгновение, но я заметила это. Касание еле ощутимое, но по силе, словно удар током.

– Зачем ты пришёл? – спрашиваю зло, подавляю в себе желание вцепиться ногтями ему в лицо.

Я только сейчас понимаю, насколько зла на него. Как сильно хочу причинить ему боль за всё то, что он мне сделал. За его трусость, хотя и понимаю, что он не мог тогда ничего поделать, не мог меня спасти, даже если бы хотел. Смотрю на его ссадины, ещё не зажившие раны и синяки, и мне приятно. Злорадствую от того, что и ему причинили боль. Потому что он, в отличие от меня, её заслужил.

– Пришёл поблагодарить тебя. За то, что спасла мою жизнь. Я знаю, что ты сделала. Спасибо.

– Мне не нужны твои благодарности. Немедленно убирайся из моего дома, – толкаю его в грудь, но громила даже с места не двигается.

– Тогда зачем ты это сделала? Разве ты этим не предала своего любовника? – скалится в презрительной ухмылке, а рука больно сжимает мой локоть.

– Отпусти меня. Больно! – снова толкаю его. Мне и правда доставляет удовольствие, когда он морщится от боли. Наверное, у него сломаны рёбра, но мне подонка не жаль. Как и ему не было жаль меня.

Он отпускает мою руку, но не даёт уйти, уперевшись руками в стену по обе стороны от моей головы.

– Почему? Скажи мне, почему ты это сделала?

– А это имеет какое-то значение?

– Для меня – да.

– А для меня нет. И не обольщайся, я сделала это не ради тебя. Я сделала это ради себя и своей дочери. Не хотела становиться убийцей.

– Я ошибался. Прости меня за это, – наши лица так близко, что чувствую его дыхание и вижу чёрные глаза прямо перед собой. И только сейчас я понимаю, что он впервые смотрит мне в глаза. По крайней мере, вот так, как сейчас, будто хочет угадать, о чём я думаю.

– Надо же! Поумнел вдруг, или это от того, что по голове настучали? За что ты просишь прощение? За то, что издевался надо мной? Или, быть может, за то, что лишил меня работы? За ствол, который приставил к моей голове, за то, что бросил меня в снегу в пяти километрах от города? За то, что ушёл из дома Банкира, оставив меня там отдуваться за твои косяки? За что именно ты просишь прощения, Заур?

Он хмурится, словно сказанное мной для него новость.

– Оставил тебя в доме Банкира? – переспрашивает зачем-то.

– А что, не было такого? – усмехаюсь.

– Я не знал, что ты там. Саид сказал мне, что ты приходила к ним в офис. Но я не знал, что ты там. Он обидел тебя? – спрашивает так, словно ему, и правда, есть до этого дело. Но я не верю ни единому слову этого мудака. Больше никому из них не верю.

– Знаешь, мне плевать. Просто убирайся из моего дома. Я не хочу очередных проблем из-за тебя. У меня маленькая дочь, она без меня не сможет, понимаешь? Если у тебя вот здесь, – стучу указательным пальцем по его груди, – осталось хоть что-нибудь человеческое, оставь нас в покое. И мой тебе совет: если не хочешь закончить в подвале у Банкира, больше не приходи сюда. Забудь мой адрес, моё имя забудь, свою ненормальную одержимость забудь. Это единственное, чем ты можешь меня отблагодарить.

Заур склоняет голову, рассматривая меня исподлобья. Внимательно изучает, словно хочет запомнить мои черты.

– Ты боишься его, – не вопрос – утверждение. – Не бойся. Меня никто не видел, и ему не доложат, что я был у тебя. Но забыть не смогу, Илана. Я пытался.

– И что?

– И ничего. Не вышло. Никак не получается. Я ненавижу себя за это. За эту слабость, за то, что позволил себе поддаться ей. Иногда мне кажется, что поможет только лоботомия. И то не факт.

Я отворачиваюсь от него, потому что в груди начинает неистово колотиться сердце, и я никак не могу унять его. Я ненавижу этого гада и с удовольствием спустила бы его сейчас с лестницы, будь у меня на это силы. Но его слова… Он не врёт, я это чувствую. Значит, соврал Банкир. Заур действительно не знал, что я нахожусь в доме. Хотя теперь это уже не имеет никакого значения.

– Мне нет дела до твоей душевной болезни, Заур. Как и до всего остального. Просто уйди. Уйди и побыстрее, потому что я буду вынуждена позвонить Банкиру и сказать ему, что ты был здесь. Я ему обещала.

– Что он с тобой сделал? Скажи мне.

– А какая разница? Ты ничем не лучше. Ты даже хуже. Ты зверь. Бешеный, ненормальный, неуправляемый. И будь уверен, я сдам тебя сразу же, как только ты выйдешь за порог. Больше не стану из-за тебя рисковать. Ты заслуживаешь всё то, что с тобой происходит, и моей вины в этом нет. А теперь уходи.

Он не торопится, словно о чём-то размышляет. Долго смотрит на меня, а потом касается тыльной стороной ладони моей скулы.

– Ты права. Я заслужил твою ненависть. И, наверное, было бы лучше, если бы мне там прострелили башку. Тогда бы ты избавилась от меня и, возможно, была бы счастлива со своим папиком, но мы этого не узнаем, потому что теперь я не исчезну. Я не оставлю тебя с ним. Моей теперь будешь.

Он уходит, плотно прикрыв за собой дверь. А я лезу в карман за мобильным, ищу номер Альберта и кликаю на вызов. Спустя пару секунд слышу его краткое «да».

– Привет.

– Привет, красивая моя девочка. Что-то случилось?

– Соскучилась. Уложила Марианну спать и решила позвонить…

– Я тебя услышал. Отложу все свои дела и приеду вечерком.

– Хорошо, не буду тебя отвлекать. До вечера.

Не сказала. Нарушила свое обещание. Почему? Почему грабли, на которых я танцую, ничему меня не учат?

В сердцах швырнула телефон на пол, села у стены и обняла себя руками. Это не прекратится. Никогда не прекратится.

– Мамочка, ты плачешь? – рядом вдруг оказывается моя малышка, и я поднимаю на неё потерянный взгляд. – Не плачь, мамочка, – она обнимает меня своими маленькими ручками и прижимается своей щекой к моей.

– Хорошо, малыш. Не буду плакать. Просто мама немного устала, и ей немного грустно…

– Тогда давай пойдём гулять? Я куплю тебе моложеного. Мне моложеное всегда помогает, когда глустно.

– Думаю, мне тоже поможет. Давай пообедаем и пойдём за мороженым.