Глава 28

Спустя неделю

– И чё, прям ударила его? – Ёлка хохочет, запрокидывая голову, расплёскивает вино из бокала. – Ой, прости. Я нечаянно.

– Ну да, – подаю ей салфетки и отпиваю из своего фужера. – Подошла и шлёпнула. Ещё и грозно так: «Не тлогай мою мамочку!» Я даже не подозревала, что у меня такая драчунья растёт.

– Знаешь, а это на самом деле круто. Этот маленький человечек любит тебя так, как не полюбит ни один мужик. Есть чему радоваться, правда.

Она права, бесспорно.

– Знаю. И в моменты осознания этого я понимаю, что всё было не зря. «Паутина», Заур этот, Альберт… – я смяла в ладони салфетку, поджала губы. Что-то много треплюсь сегодня.

Но общение с весёлой, открытой Ёлкой располагало. Да так расположило, что за пару часов и спустя пару бутылок вина я рассказала ей о себе больше, чем кому бы то ни было.

Ёлка, симпатичная девушка двадцати пяти лет с модной короткой стрижкой и серо-голубыми глазами, тоже поделилась со мной своей историей. Оказалось, ей, как и мне, в своё время пришлось несладко. Особенно, когда те самые родители «с прибабахом» сбагрили мешающую дочь в приют на время, решив уехать в какое-то турне, да так и не вернулись, а она после детского дома оказалась на улице, став жертвой чинуш и им подобных жуликов «в законе», и вынуждена была зарабатывать себе на хлеб воровством. Спустя полгода скитаний по подвалам да ночлежкам беспризорников, она стащила кошелёк не у того. Хотя, по моему мнению, как раз у того. И теперь у неё есть жильё и средства к существованию. Кто-то скажет, да ведь легко заработать, стоит только захотеть. Я же, как никто, понимаю Ёлку.

– Ну а твой этот… Банкир, да? Он ведь тебя к себе позвал. В свой дом. Такое предложение не каждой делают. Уж точно не любовнице, которая ничего не значит.

Я пожала плечами, наполнила опустевшие бокалы.

– Я понимаю всё. Но переехать к нему – значит, взять на себя определённые обязательства. А я не готова к этому. Я вообще не готова к отношениям такого рода. Меня вполне устраивают наши встречи.

Ёлка добродушно и немного пьяно улыбнулась, подпёрла лицо рукой.

– А я бы очень хотела замуж. Родить ему ребёнка, стать его единственной. Иметь семью, которой всегда была лишена. Вроде совсем немного для счастья нужно, но оно так недостижимо…

– Он женат? – послала новоиспечённой подруге сочувствующий взгляд, а та пожала плечами.

– Понятия не имею. Он не любитель о себе трепаться. Вообще не любитель говорить. Так, приезжает иногда ночью, а рано утром уезжает. Вот и всё. Я думаю, у него кто-то есть. Но меня в тот мир не пускают. А хочется, понимаешь? Хочется быть той, с кем он делится своими тайнами и секретами. Хотя бы кем-нибудь ему хочется быть. Ай, ладно! – Ёлка смахнула с себя маску грусти, снова повеселела. – Нахрен этих мужиков. Давай лучше выпьем.

Мы просидели так до поздней ночи, удивляясь тому, как встретились два одиночества. На самом деле мы с ней, и правда, сильно похожи. Наверное, оттого и привязались друг к другу так быстро. Мне не хватало подруг, потому что на дружбу не было времени, да и желания, если честно. Но сейчас, когда Заур исчез, а с Альбертом мы стали видеться всего пару раз в неделю, я поняла, что хочу стать такой, как все. Иметь подругу, пить с ней по вечерам вино и чай, заедать это доброй порцией сладостей и не думать о плохом.

* * *

Заур почти закончил приготовления, осталось только собрать вещи и закинуть их в машину. Хвост слился так же незаметно, как и появился, но ничего хорошего в этом не было, он знал. Значит, уже изучили место дислокации и готовы выполнить приказ того, кто их послал. А это в свою очередь значит, что времени до того, как «друзья» нагрянут по его душу, осталось совсем немного.

И тут как нельзя кстати пришлись бы слова Хаджиева-старшего: стоит лишь однажды сильному упасть, и его пнёт даже слабый, чтобы не дать подняться. В своё время именно Заур выполнял всю самую чёрную работу в клане. Тем и жил. Но сейчас клана рядом нет, а враги ничего не забыли и теперь своей возможности не упустят.

Плевать. Он тоже не сегодня родился, да и умом никогда обделён не был. По крайней мере, до того дня, пока не встретил Илану. Но навыки никуда не делись, и теперь его разум буквально вопил о том, что пора валить отсюда.

Забросал в чемодан все свои шмотки, открыл дверь, чтобы отнести их в машину, но что-то помешало. Что-то под дверью. Неужели растяжка? Его решили прикончить настолько топорно? Даже обидно как-то.

Но нет. Нить бы уже порвалась, да и не ставят растяжки снаружи. Ящик с взрывчаткой? Тоже маловероятно.

Достав ствол, толкнул им дверь и, склонив голову набок, взглянул на тело, лежащее на полу. Соседская девчонка.

Выругавшись, бросил чемодан, и вышел в подъезд. Присел рядом. Ножевое в бок. Жива ещё вроде, но крови уже потеряла достаточно для того, чтобы отключиться.

– Эй! – похлопал её по щекам, девчонка приоткрыла глаза.

– Ты пришёл меня спасти, – улыбается, как идиотка, и тянет к нему окровавленные руки. Романтики хоть отбавляй.

– Не закрывай глаза. Смотри на меня. В глаза мне смотри! – рявкнул на неё, сомневаясь, что вообще его слышит.

Подхватил её на руки, а девчонка застонала, поморщилась.

– Больно… Мне очень больно. Пожалуйста, помоги…

– Кто это сделал? – направился вниз по лестнице, не став ломиться в её квартиру. Раз отца нет, а мать бухает, помощи там точно не найдёт. Ему и самому до этой девки не было никакого дела, но раз уж не прошёл мимо, так и быть, отвезёт её в больницу.

– Я не знаю… Какой-то парень… Мужчина… Я не… – недоговорила, отъехав еще до того, как он положил её на заднее сидение.

Интересно, а не для него ли это послание от «друзей»?