Глава 29

– Привет, – захожу в гостиную, нахожу взглядом Банкира. Он задумчиво помешивает кочергой тлеющие угли в камине, а во второй руке, на запястье которой поблёскивают массивные часы, вертит гранёный рокс для виски, и он уже пуст.

– Привет, – отвечает спустя минуту и продолжает копошиться в камине, так и не подняв на меня взгляда. Такое холодное приветствие заставляет напрячься. Хотя напряглась я ещё час назад, когда за мной без предупреждения заехал Кощей и объявил, что Альберт хочет меня видеть. Пришлось срочно вызванивать тётю Нину и отменять наш с Марианной поход в кино.

– Что-то случилось? – спрашиваю осторожно после длительной паузы, когда его молчание начинает давить мне на психику.

– Я соскучился, – поворачивается ко мне, а на губах появляется непонятная, немного грустная улыбка. – Сегодня весь день о тебе думаю. И ночью снилась. Не понимаю, что делаю не так. Наверное, я постарел и забыл уже, как оно… Любить женщину. Помню, было время, когда бабы из трусов выпрыгивали, так меня хотели. Да и сейчас, в общем-то, дефицита женского внимания не испытываю. Только вот ты… Почему, Илана? Почему ты не можешь меня полюбить?

Я теряюсь. Чего это он?

– О чём ты?

– Не о чём, а о ком, красивая моя девочка. О тебе, – он вешает кочергу на место, садится в кресло и наливает в бокал виски. Долго смотрит на меня.

– Проходи, присядь. У меня для тебя есть кое-что, – кивает на папку, лежащую перед ним на столике, и я делаю несмелый шаг. – Смелее, она не укусит.

Папка-то не укусит. В отличие от Банкира. А с ним что-то явно не так.

Я приближаюсь, сажусь напротив и беру в руки бумаги. Там чьё-то личное дело, что-то вроде того.8c847c

Смотрю на фотографию какой-то девушки, затем снова на Альберта.

– Читай.

– Воробьёва Лина Васильевна, две тысячи второго года рождения, проживает… Кто это? – я подняла на Альберта озадаченный взгляд, а он, пригубив виски, вернул бокал на стол и, чуть склонив голову набок, сложил руки в замок.

Я отчего-то ощутила страх, словно провинилась перед ним. Наверное, нервы разгулялись. А может, это всё его поза – широко расставленные в стороны ноги, слегка ссутулившаяся мощная спина и эти буравящие глаза… Мол, я всё про тебя знаю.

– Ты её не знаешь?

– Нет. А должна?

– Это она подожгла твою дверь. Хоть ты мне об этом и не сказала.

Я действительно не сказала. Быстро заменила дверь и написала заявление в полицию, придя к решению в этот раз решить свои проблемы по закону и без зверских избиений. Видать, не вышло по закону… Неужели руки Банкира настолько длинные, что и до полиции дотянулся?

– Я не хотела беспокоить тебя по пустякам, – вытягиваюсь перед ним, словно нашкодившая школьница в кабинете директора школы. – Вот и написала заявление в полицию.

– Угу. И дверь быстренько поменяла, чтобы я не узнал, да?

Вздыхаю. Да. Я именно так и сделала.

– Соседка видела девчонку. Со спины подросток. Я не думаю, что она хотела мне навредить. Напугать, скорее. Я, правда, не поняла зачем… Но я хотела, чтобы разобралась полиция, – а не он со своими зверскими методами. Это, конечно же, не озвучиваю, и так все понятно.

– Ну что ж. Тогда я тебе расскажу, кто эта поджигательница. Если ты не против? – он берёт бокал, не сводя с меня напряжённого взгляда, словно не верит ни единому моему слову.

– Расскажи, – опускаю взгляд на бутылку с виски. Ужасно захотелось выпить. Крепко выпить. Чтобы не тряслись так поджилки. – Можно и мне? – хороший повод, кстати, немного сгладить напряжение.

– Конечно, моя девочка. Прости меня, я сегодня необходителен, – он достаёт из бара чистый рокс и наливает в него виски. – Угощайся, – подаёт мне, и я тут же опрокидываю в себя сразу половину порции. Крепкий напиток обжигает горло, пищевод, а затем и желудок. Становится тепло. – Так вот… Воробьёва Лина Васильевна. Она же поджигательница, она же студентка какого-то там сраного училища, она же соседка нашего с тобой друга Заура, – на последних словах моя рука вздрагивает, и я спешу поставить бокал на стол.

– Что?

– Не знала, значит, – Банкир удовлетворённо кивает, взгляд его смягчается, но там, на дне, я всё ещё вижу ледяную сталь. – Ты вообще мало что знаешь о Зауре, да, девочка?

– Да. То есть, я ничего о нём не знаю, – и это чистая правда. Как и то, что я ничего не знаю о Банкире. До сих пор. – Хочешь сказать, поджечь мою дверь её послал Заур? Зачем ему это?

– Нет. Он просто трахает её. А девка узнала, что вы встречаетесь, и поступила в лучших традициях сопливых фильмов.

Он замолкает, изучает мою реакцию.

– Мы не встречаемся, – произношу твёрдым, уверенным тоном без промедлений. – Мы встретились в магазине, да. Но это была случайная встреча. Я не договаривалась с ним о ней и не ждала. Так получилось. Я не говорила тебе, потому что не хочу больше крови. Не хочу, чтобы из-за меня происходили плохие вещи. Понимаешь?

Альберт выпрямился, откинулся назад, на спинку кресла.

– Иди сюда, – похлопал себя по коленке, а я настороженно поднялась и, обойдя столик, приблизилась к нему. Села. Рука Альберта скользнула по позвоночнику, остановилась на пояснице. – А теперь слушай меня внимательно, красивая моя девочка, – ловит меня за подбородок пальцами, поворачивает лицо к себе. Наши губы почти соприкасаются, и его дыхание с ароматом виски останавливается на моей щеке. – Если я не говорю, что знаю, это не значит, что я не знаю. И бросить меня, когда ваши с Зауром отношения наладятся, не выйдет. Не потому, что ты мне должна. Не потому, что меня не бросают. А потому, что именно тебя я не отпущу. Живой не отпущу, Жемчужина. Знаешь, почему я тебя так назвал? – он уже возбуждён, о чём свидетельствует учащённое дыхание и недвусмысленная твёрдость под моими бёдрами. – Потому что ты она. Моя жемчужина. Жемчужину, девочка, найти нелегко. А если найдёшь, не факт, что она окажется ценной. Всё зависит от формы, размера, возраста раковины, вод, в которых она появилась. Ты мне подошла по всем параметрам. Ты представляешь для меня ценность. А я не привык отдавать то, что мне принадлежит, каким-то левым мужикам. Запомни мои слова. И ничего не отвечай. Я сказал, ты услышала, – прикладывает большой палец к моим губам, а затем позволяет мне соскользнуть на пол и расстёгивает ширинку. Запустив пальцы мне в волосы, сильно сжимает у корней и силой, рывком наклоняет меня к своему паху, а в следующее мгновение налитый кровью член врывается в мой рот, толкается глубже, в самое горло. – А если предашь меня, я вас обоих в расход пущу.

Слёзы наворачиваются на глаза, и я убеждаю себя, что это из-за огромного члена у меня во рту, а не от того, что хочется плакать.