Глава 50

Интерлюдия

На холме, обдуваемом всеми ветрами, что рождались в самых недрах мрачного леса, возвышался старый замок. Его башни пронзили небо, спрятавшись в молчаливых облаках, которые, казалось, несли с собой вечный дождь и холод. Стены замка, покрытые мхом и вековыми трещинами, помнили не одно поколение славного рода Тиллей…

Луна, то прятала свой серебристый лик за пеленой туч, то робко выглядывала, чтобы подсмотреть в тёмные провалы замковых окон, в коих виднелись неясные тени.

Понизу здания клубился сизый туман и полз в сторону большой деревни, расположенной у подножия холма. Ни в одном доме не горел свет, во дворах не бегали куры, не лаяли собаки. Было тихо и безлюдно, словно вымерло всё.

– Сегодня наш черёд, Криси? – прошептал ребёнок, жавшийся к боку своей старшей сестры, ищущим взором круглых глаз заглядывая в её осунувшееся лицо.

– Нет, родной.

– Сегодня вампирюги точно явятся за нами, столько дней прошло, остальных поди уж обратили или съели. А нас оставили на закуску…

– Я чувствую, подмога на подходе, – не дала ему договорить девочка, мягко перебив. Погладила братишку по волосам и добавила: – Всегда, до самого конца, нужно верить в лучшее, Том.

– Так говорил отец. Теперь он, наверное, один из них. Монстр. Что-то эта вера слабеет день ото дня, – вздохнул малыш и замолчал. Слёз давно не было, каждый из присутствующих выплакал их уже давным-давно, когда стало ясно – им на выручку никто особо не спешит.

Ребятня, сидевшая плотно прижавшись друг к другу, внимательно слушала негромкий диалог. В избе травницы Веты содержались только дети, а чтобы они не сбежали, окна и единственная дверь были намертво заколочены. Разумные, не достигшие половозрелости не подвергались трансформации, поскольку десять из десяти детей умирали от яда нежити, потому их (детей) оставляли на потом, в качестве десерта. И просто выпивали досуха.

– Интересно, почему король никак не отреагировал на просьбу о помощи? Ведь барон Тилль в своё время воевал с его отцом, показал себя только с хорошей стороны, верным подданным, отменным воином, – нарушил гнетущую тишину тринадцатилетний Шелби, голос его был звонок и чист.

Но ответа ни у кого не было, да и откуда ему взяться у детей?

***

Поглотив Чёрных воронов, новый ковен стал сильнее, свирепее и жаждал подмять под себя жалких, никчёмных смертных, чтобы те служили им, исполняя самые мелкие прихоти.

Внутри замка, за тяжёлыми дверьми из чёрного дуба, витала атмосфера жуткой тайны. Залы, освещённые лишь мерцающими свечами, были украшены выцветшими гобеленами, повествующими о славных, но забытых временах. Именно эти земли были избраны кланом Летучих мышей в качестве нового места жительства: отдалённые, под боком дремучие леса, в которых можно при необходимости быстро скрыться, и большая деревня сладкой плоти в качестве корма.

Новоиспечённый владыка Якоб только очнулся от дневного сна и, выйдя из баронской опочивальни в тёмный коридор, стремительным шагом направился к лестнице. В его цепких, проницательных глазах тёмно-красного цвета притаилась жестокость и неистребимая жажда. Не только крови, но и власти. Путь Якоба лежал в подвалы замка, где содержались пленники, сумевшие противостоять силе его яда…

– Папа… – позвал Этьен старого мужчину, лежавшего неподалёку от него. – Папа, ты слышишь меня?

В ответ тишина.

Найдя в себе силы, молодой человек подполз к отцу и, сжав ему плечо, легонько потряс.

Никакой реакции.

Страх сковал горло, опалил холодом нутро, подтянувшись на трясущихся руках, парень прижался ухом к груди отца и прислушался.

Сердце барона Тилля не билось. Слёзы, которых он даже не пытался сдержать, покатились по щекам нового хозяина земель. Этьен, взяв остатки воли в кулак, пусть не с первой попытки, но смог сесть. После чего положил голову старика себе на колени и, поглаживая свалявшиеся волосы почившего, всмотрелся во тьму, вокруг царившую.

В темнице сидели только приближённые к барону люди, их было немного, всего двое: рыцари Сандр и Констан.

Темень не мешала молодому барону прекрасно всё видеть – зрение его стало лучше и превосходно перестраивалось в ночи, и пусть картинка была чёрно-белой, но зато отчётливой. Результат воздействия на его организм вампирьего яда.

– Отца больше нет, – громко сказал он, чтобы сидевшие в камерах на другом конце длинного коридора, его услышали.

– Пусть небо примет нашего господина. Всевышний исцелит раны его души и позволит отправиться на перерождение, – почти в унисон отозвались преданные рыцари. – Он ушёл не сломленный, – а это уже голос сэра Сандра, – так и не превратившись в окаянную нежить. И ты держись, Этьен.

Оба рыцаря обращались к юноше на "ты", им многое позволялось, ибо они наставники Этьена, видели, как он родился, а затем и вырос.

– А я больше не могу, ребята, – прохрипел сэр Констан, – сил нет. Эта гадость точит, вгрызается мне в душу и нашёптывает, сводя с ума, разные богопротивные мысли. В голове вспыхивают картинки, одна ярче другой, соблазнительные. Я вижу воду, хочу глотнуть, но она превращается в кровь, и нет ничего её слаще. Жажда калёным железом дерёт горло. Простите, друзья…

– Не извиняйся, друг мой, – отозвался молодой человек, устало прикрывая веки, – все мы просто люди…

– Люди, говоришь? – ласковый шёпот ворвался в затуманенное горем сознание Этьена. Новый барон вскинул голову и тут же наткнулся на алчущий взор прекрасной Мариши. Вампирша чуть приоткрыла рот и языком томно облизала пухлую нижнюю губу. – Не сопротивляйся силе тебе дарованной, малыш, – продолжила говорить она, – ты такой сладкий, твоя кровь, она насыщенная, дающая мне сил куда больше жалких деревенщин. Кстати, эти низшие вчера кончились. Большая часть не перенесла изменений и почила в муках. Как твой отец, – кивок на тело старика барона, – но он, в отличие от них, ведь так и не произнёс и звука, стоически выдержав боль и в итоге откусив себе язык, чтобы захлебнуться в ней и уйти гордо, не посрамив фамилии.

В высокомерной улыбке Мариши блеснули белоснежные клыки. Этьен хотел бы отодвинуться от этой страшной женщины куда подальше, но позади была стена, и в любом случае его учили не отступать, как бы страшно ни было.

– Ты же знаешь, что происходит с теми, кто сам себя убил? Знаеш-шь, не так ли? – красные глаза нежити полыхнули торжеством. – Не будет у него шанса пройти Стикс, не укажет ему госпожа Смерть путь к перерождению. Твой папаша станет частью энергии нашего мира. Все Тилли, состоящие с вами в близком родстве, со временем умрут.

Слова монстра в прекрасном обличии камнем падали на истерзанную душу юноши. Бережно переложив голову отца на вонючее сено, он, держась руками о стену, медленно поднялся, качнулся, но устоял. Поглядел на веселящуюся гадину исподлобья и прорычал:

– Ты ответишь за всё, подлая тварь! За каждую слезу, что обронили наши женщины, за каждую выпитую жизнь! – Этьен с силой сжал ладони в кулаки и шагнул к решётке, встав лицом к лицу с Маришей. – Пусть это будет моё последнее желание, но я хочу увидеть, как ты будешь страдать.

Вампирша не ожидая от парня такого напора, невольно отшатнулась, но быстро взяла себя в руки и выпалила:

– Ха, малыш! Сутки, даже меньше, и ты станешь моим рабом, и мечтать об одном – впиться в чью-нибудь плоть. Но твои друзья перестанут быть таковыми, куда быстрее тебя и предадут ни за грош. Кстати, один уже готов. Пойду, отомкну его темницу, выпущу нового вампира, пусть сходит и выпьет свою жену, она ждёт его, бедная овечка.

– Тва-а-арь! – крикнул, что есть мочи Этьен, выбросил руки вперёд, чтобы вцепиться в длинные локоны Мариши, но той уже и след простыл. Лишь смех остался, гнилой и полный злорадства.

Послышался звон ключей в связке, а затем скрип несмазанных петель.

– Моя госпожа! – воскликнул Констан. – Моя повелительница!

– Пойдём, воин. Тебя ждёт щедрый ужин, ты заслужил за стойкость.

– Констан… – негромко позвал друга Этьен, когда тот проходил мимо его камеры.

– Сдайся, – повернул к нему голову рыцарь, его глаза, ставшие кроваво алыми, сказали о многом, – так будет лучше. Жажда всё равно победит. Но ты хотя бы останешься в своём уме, а не полоумным псом, пускающим слюни, и не окоченелым трупом, как твой отец.

И, больше не говоря ни слова, зашагал дальше, странно покачиваясь из стороны в сторону. Этьен знал, стоит Констану выпить человека, он станет другим. Его личность претерпит необратимые изменения…

– Лишиться друга… как грустно, – сбоку возник пугающий силуэт. Якоб снова пришёл. Молодой барон мигом покрылся противным липким потом страха. Загремели ключи, дверь в его клеть распахнулась, и внутрь шагнул патриарх. – Ты мне нужен, только покорив твою старую кровь, я смогу взять следующую ступень в своём развитии…

***

Том не спал, он сидел, прижавшись спиной к деревянной стене хибары и к тёплому боку старшей сестры. Остальные, не выдержав напряжения, уснули.

Сознание мальчика находилось в некой зыбкой полудрёме, но краем уха он всё же услышал шаги.

– Криси, – голос Тома сорвался, – они пришли!

Его возглас разбудил и всех остальных – народ зашевелился, просыпаясь и в страхе озираясь.

– Детки, сладкие мои, – змеёй прошипели снаружи, – ваш черёд, – следом за словами затрещали отрываемые доски, кто-то из малышей заплакал, дети разом отхлынули от входа вглубь единственной в этом доме комнаты.

Криси сделала знак руками и икающих младшеньких запихнули за печь, а кого-то и спрятали внутри. Навряд ли это их спасёт, но ведь надежда есть всегда.

Дверная створка с противным скрипом распахнулась, и в проёме возник тёмный силуэт высокого вампира.

– Выходите один за другим, и чтобы без шуток, не то голову оторву, пикнуть не успеете, – прорычал он. И все тут же узнали сына старосты. Это был Лашар, в целом неплохой мужчина, но сейчас чужой для них всех.

Ребята потянулись на улицу.

– Ну, поживее, шевелитесь! – прикрикнул на них новоявленный вампир.

Перед домом стояли, плотоядно скалясь, ещё с десяток бывших односельчан. Жажда всё ещё не давала им покоя, но они не смели коснуться еды своих господ: дети предназначались для высших вампиров.

– Этих забыли, – в детей полетели малыши, которых всё же нашли и вытащили наружу, перехватив, как котят, за шкирки. Старшие едва успели их поймать и не дать больно удариться о стылую землю.

Так, окружённые страшными конвоирами, под плач мелких, они пошли в сторону неприветливого замка. Опустевшие улочки пугали тишиной. Ветер завывал в печных трубах, и, казалось, что десятки оголодавших волков кружат где-то неподалёку.

Когда деревня осталась позади и туман чуть расступился, идущие заметили стоящего посреди дороги человека, его одинокая колоритная фигура в широкополой шляпе внушала подспудный страх и уважение к силе, скрытой в теле незнакомца. Том было подумал, что это очередной монстр, но…

– И куда это вы, красавцы, ведёте детишек, а? – мужской басовитый голос был насмешлив и бесстрашен.

Вампиры мигом замерли, хищно качнулись корпусом вперёд. Их челюсти с неприятным хрустом вытянулись, показались острые клыки, в свете выглянувшей луны сверкнули длинные чёрные когти, сильные ноги нежити напружинились – монстры готовились к прыжку.

– Ну-ну. Я не сбегу. Идите сюда, вот он я, вкусный, мм, пальчики оближете, – фыркнул незнакомец, вскинул руки и провёл лезвием по ладони, показалась алая, туманящая новорождённым вампирам голову, кровь. Ни о ком и ни о чём более не думая, они кинулась на жертву, продолжавшую спокойно стоять на месте.

Том глазом моргнуть не успел, как мимо него пронеслись недавние конвоиры.

– Псс, бегом ко мне! – окликнули их.

Крис очнулась первая и посмотрела на говорившего. За стеной одного из домов стоял ещё кто-то.

– Поспешите! – поторопили их женским голосом. Девочка, рвано кивнув, потянула остальных в сторону.

Её брат и несколько мальчишек даже не шелохнулись, продолжая с волнением следить за тем, что происходило впереди: рядом с тем самым смельчаком вдруг возникло ещё двое, и они втроём кинулись навстречу чудовищам. Засверкало холодное оружие, переливаясь потусторонними зеленоватыми всполохами: острые клинки отсекали руки, подрубали ноги, впивались в шеи, казалось бы, молниеносных неживых противников.

– Том! Шелби! Гарри! – шикнула Криси, да так, что все трое мальчишек вздрогнули. – Вы чего там застыли, а?!

Пришлось отвернуться от молчаливой, захватывающей дух, битвы, и последовать, куда сказали…