Глава 11

— Дибо, хватит бегать! — капризно крикнула Каролина.

Она уже приняла душ и переоделась, а я все не мог закончить тренировку. Высокая, тоненькая, как спичка, Каро, мне нравилась. Вот уже полгода мы встречались, и это было целое событие, так как я не выносил ни одну девицу рядом с собой долгое время. Но и она стала раздражать из-за дурной привычки надувать губы по любому пустяку. Вот и сейчас она тряхнула чуть влажными короткими волосами, вздернула плечики, приготовившись обидеться.

— Иди сюда, милый. Тебя к телефону.

— Скажи, что я перезвоню.

— Это не местный звонок. В трубке говорят не по-испански.

«Что за черт!» — вздохнул я, выключил беговую дорожку.

Пришлось вместо другого тренажера идти к Каролине, стоявшей у входа в зал с моим телефоном в руках. И как он у нее оказался? Проверяла звонки и смс? Это открытие неприятно царапнуло: терпеть не могу, когда кто-то лезет в мой карман и мое личное пространство. Кажется, пора расставаться.

Я выхватил телефон из ее рук.

— Да, слушаю.

— Дибо, ты почему так долго? — в трубке заскрипел голос Эдуарда Григорьевича, друга отца и адвоката его фирмы.

— Прости, я в тренажерном зале. Что-то случилось с отцом?

— Слушай, Дибо, не мое это дело, но я не могу больше молчать. Андрей влюбился.

— Неужели! А он еще молоток! — меня даже порадовала эта новость. Мой отец, погруженный в работу, нашел время для личной жизни. — А в чем проблема?

— Ничего хорошего нет. Знаешь, кто его избранница?

— О, догадаться нетрудно. Наверное, какая-нибудь секретарша.

Я не придавал серьезного значения этому разговору. Отец — здоровый мужчина с горячей испанской кровью, пусть даже на четверть. Луиза надоела ему настолько, что отец нашел ей замену, и, слава богу.

— Как ты узнал?

— Отец, кроме работы, нигде больше не бывает. Пусть развлечется старичок.

Я зашел в раздевалку. Каролина сунулась за мной, сделав круглые глаза, и одними губами сказала:

— Заканчивай быстрее. Я тебя подожду в машине.

Я махнул ей рукой, проваливай, и, прижав трубку к уху, стал раздеваться. Так и стоял голый и довольный и уже приготовился отключиться, как новые слова Эдуарда просто пригвоздили меня к месту.

— А-а-а, понятно. Только он женится.

— Как? А что с Луизой?

Эта ситуация мне начинала не нравиться. Лучше старая и вредная Луиза, чем новое зло, которое еще неизвестно, чем может обернуться.

— Развелся. Свадьба уже завтра. Прилетай.

— Погодите, я не понял, что от меня требуется: поздравить отца с новой супругой или не дать ему жениться?

— Идеален второй вариант, но скорее всего, у тебя не получится. Андрей как увидел Полину, будто сошел с ума.

— Так красива?

— Молода, красива, умна — взрывной коктейль для мужчины. А еще она, — адвокат замолчал, будто подбирал слова, — на сорок лет моложе Андрея.

— Сколько? А не перестарался драгоценный родитель?

— Вот прилетай и выясни.

— Хорошо, я подумаю.

Я стоял под душем. Струи горячей воды били по плечам и спине, скатывались по мышцам живота, смывая пот и усталость, собирались в воронку у ног. У меня не выходили из головы слова адвоката. Зачем отцу нужна молоденькая нимфетка? А главное, чем мне грозит ее появление на горизонте нашей жизни?

— Дибо, я устала ждать, — заныла Каролина, увидев меня. она сидела в машине и от нечего делать чатилась с подружками, которых у нее было великое множество. А еще она постоянно мне о них рассказывала. — Я есть хочу.

— Ту заячью траву, которую ты жуешь, трудно назвать едой? — резко ответил я. Сейчас она раздражала меня еще больше. Кажется, пора заканчивать отношения, если они становятся утомительными.

— Милый, ты сейчас был груб. Ты рассердился на звонок?

— Нет. Но завтра я лечу в Россию.

***

Как ни просилась со мной Каролина, не взял. Зачем? Разбираться с причудами отца, с новой маменькой, которая, судя по словам адвоката, на десять лет меня моложе, и плюсом иметь хвост в виде Каролины — нет уж, увольте. Я на такие подвиги не подписывался.

На свадьбу я естественно опоздал, да и не особенно стремился: отца переубедить невозможно, но с ним поговорить все же успел. К моему удивлению он даже обрадовался.

— Какой приятный сюрприз. Я хочу тебя познакомить с Полиной. Уверен, эта очаровательная девушка тебе тоже понравится.

Ну-ну, посмотрим. Наглые и самоуверенные русские девицы вызывали больше чувство брезгливости, чем симпатии. Особенно после того, как одна из них, простая официантка в кафе, вылила на меня воду из графина. До сих пор вспоминал тот случай с омерзением.

Однако увидеться с отцом в день прилета не получилось. Он с новой женой укатил в отель на брачную ночь, (мать ети! так и хочется выругаться), вернулся домой поздно, зато я хорошо отдохнул и выспался в своей комнате. Утро встретило ярким солнечным светом. Нет! Как все-таки хорошо дома! Конечно, я уже много лет жил в Испании, но все равно считал Россию родиной.

Если бы не Луиза, я, наверное, так и остался бы в Москве с отцом. Но эта престарелая сучка, по-другому и назвать ее не могу, жила на свете только для того, чтобы делать гадости под видом благочестия. Я вообще удивился, когда узнал, что она дала отцу развод. Интересно, почему? Надо спросить у Эдуарда Григорьевича. Тот все всегда знает.

Я натянул джинсы, схватил футболку и побежал по лестнице. Из кухни доносились восхитительные запахи. Таня колдовала над плитой, готовя очередной шедевр. Я подкрался на цыпочках и дунул ей в шею.

— Господи, кто это? — взмахнула ложкой домработница.

Капли чего-то горячего веером брызнули на меня.

— Вот черт!

— Дибо! Ты откуда взялся. Смотри, что наделал. Снимай футболку, живо! — Таня бросилась к аптечке, которая у нее всегда стояла в шкафчике. Кухня — дело такое. Любой обжечься может. — Ах, ты мальчишка!

— Нашла тоже мне мальчишку! — я морщился от боли, пока она мне смазывала пятнышки ожогов. Вроде бы положено мужчине терпеть, но все равно было неприятно.

— А разве не так? Подумаешь, вырос два метра каланча! Для меня ты все тот же мальчишечка, который подбежал ко мне, когда тебя впервые привезли в этот дом и спросил: «Ты моя мама?»

Таня смахнула слезы полотенцем. Она отвернулась, убрала мазь в аптечку, а ту снова спрятала в шкафчик. Я наблюдал за ее порывистыми движениями, а в груди разливалось тепло. Не Луиза, а именно эта женщина стала для бездомного ребенка настоящей матерью. Она ругала меня за проступки, мазала коленки зеленкой, поила чаем с малиновым вареньем, когда я болел. Она же звонила каждый день, когда Луиза под предлогом хорошего образования, отправила меня учиться в Испанию.

Я не обижался на отца. Он меня любил, но, занятый постоянно работой, дом и заботу о приемном сыне поручил женщине, не достойной звания «матери».

Я осторожно обнял Таню.

— Ладно тебе, проехали. Шрамы украшают мужчину.

— Не надевай пока футболку, пусть тело остынет.

Я подошел к раскрытому окну и подставил торс ветру и утреннему солнцу. Мы перебрасывались шутливыми фразами ни о чем, когда в кухню вошел отец, и не один. Я повернулся, а потом стал натягивать футболку, почему-то испытывая чувство неловкости. Только приведя себя в порядок, я посмотрел прямо в глаза новой жене отца.

Слова: «Привет, финтифлюшка!» — которые я приготовил для первой встречи с ней, застряли у меня в горле. Передо мной стояла настоящая красавица. Тонкая талия, высокая грудь, восхитительные длинные ноги, выглядывавшие из коротких шорт, тяжелые густые волосы, собранные в хвост, горделивая осанка — во всем чувствовались шик и порода.

Огромные синие глаза светились внутренним огнем и немного испуганно смотрели на меня. Нет, я готов был к войне, если бы уловил в ее взгляде хоть чуть-чуть вызова. Но там было только доброе тепло и… страх.

— Мамочка! Позвольте представиться, ваш сын — Диабло Крус, — брякнул я и прикусил себе язык. Ну, детский сад! Что она обо мне подумает?

Походкой королевы она подошла к стулу, и я, как послушный раб, бросился его отодвигать. Она искоса взглянула на меня и опустила глаза. Желание задержать стул и заставить ее упасть сразу пропало. Наоборот, мне стало неловко за такие детские порывы. Это как в школе дернуть девочку за косичку, а потом радоваться, что она плачет, и жалеть ее.

Я сел напротив жены отца и старался не замечать ее, но глаза невольно следили за каждым ее движением. Язык мой — враг мой, нес всякую чушь, но она терпеливо сносила грубые шуточки и слова и не реагировала.

Ну, что ж, посмотрим, кто кого! Время покажет.

***

А время, оно хитрое: бежит быстро, но все расставляет по своим местам.

Мне совершенно не понравилось, как реагируют мой мозг и тело на Полину. Я видел в жизни много красавиц, но редко какая из них вызывала томление в паху. А тут прямо все заломило, даже пошевелиться боялся. И сердце колотилось, как бешеное. А она сидела скромницей невинной, не поднимая глаз, что так и подмывало вывести эту ведьму на чистую воду. Теперь понятно, почему отец на нее запал.

Я обрадовался, когда она исчезла с моих глаз. Сразу легче стало. Однако моя внезапно проснувшаяся симпатия к жене отца мгновенно исчезла, как только я заподозрил ее в хитрости.

Мы с отцом договорились вместе поехать в офис, только я решил взять Лексус. Этот мощный черный красавец привлекал меня намного больше других марок. Да и не представлял я, как буду разъезжать по Москве на Феррари или на иной крутой тачке. Автомобили-игрушки не интересовали меня совершенно. Сильному деловому мужчине — соответствующая машина.

Я пошел в гараж за джипом, а там… водитель отца мило любезничает в Лексусе с новоиспеченной мамитой. Я бы принял слова шофера о том, что он проверял машину, на веру, если бы, во-первых, он не выполз с заднего сиденья. Но и это еще не повод для подозрений: вдруг убирал мусор. Я уже повернулся, чтобы выйти из гаража, как мне показалось, что в стекле мелькнули чьи-то глаза, а еще я увидел прижатый нос.

Ну, показалось и показалось. Ничего страшного, бывает. Я вернулся в дом, а из входа, ведущего в гараж, на цыпочках выбирается Полина. Во мне все дерьмо вскипело. Я едва сдержал порыв схватить эту бессовестную девку и вытолкать за дверь. Как она посмела! Только вчера была свадьба и уже…

Не знаю, почему я так разозлился, но и разговор с ней не привел ни к чему. Она сначала не реагировала на мои словесные уколы, а потом, ведьма, все же показала свое истинное нутро. Я так и знал, что она умеет не только огрызаться, но и брыкаться.

Но в офисе отца Полина опять была другой. К ней обращались с вопросами, она помогла разобраться в сложной ситуации, да и люди общались с Полиной приветливо, и чувствовалось, что они рады ей.

Какая странная особа! Двуликая. С одной стороны, раздражает ее вызывающая красота, убийственная для здорового мужика, у которого яйца жмет от желания. Сочетание густых черных волос и ярко-синих глаз издалека бьет по мозгам в упор. А ее тело, походка от бедра, стройные ноги балерины… М-м-м! С ума сойти можно!

А с другой стороны, смущала мысль, как такая молоденькая девушка решилась выйти замуж за старика. Нет, мой отец еще вполне ничего, крепыш. И с потенцией, кажется, все в порядке, раз захотел жениться на этой девице. Но все же, сомнения в ее честности одолевали меня и не давали покоя.

«Нет, не думать! Не смотреть! — приказал я себе. — Это не женщина, а коварная лисица. Она из мужиков веревки вьет». Я решил больше с Полиной не общаться. Закончу дела в Москве и улечу в Испанию. Там ждет меня Каролина. Она хотя бы принадлежит к нашему кругу и за деньгами не гоняется: своих достаточно. Ее папочка — медиа-магнат. Для доченьки ничего не пожалеет.

Но отец опять сломал мне планы, приказав везти Полину домой на обед.

— Отец, давай я вызову твоей жене такси. Мне нужно еще кое-куда заехать, — попытался отвертеться я, но не вышло.

В лифте я неожиданно для себя спрятал Полину от любопытных глаз. Сделал это непроизвольно, будто уже принял ее как члена семьи и поверил в ее порядочность. Даже разозлился на себя. Такое впечатление, что рядом с ней мозги совсем отключаются.

А потом снова разочаровался.

Когда я забрал машину во дворе и подъехал к входу в офисное здание, жена отца опять разговаривала с его водителем. Первое желание, которое пронзило меня, было разоблачить ее на месте. Я с трудом сдержался и был даже вежлив. Сгоряча можно не разобраться и разрушить шаткое равновесие в отношениях. Но узелок на память я завязал. Наблюдение, и еще раз наблюдение, сбор информации, а потом выложить на стол отцу факты и заставить развестись с этой хитрой девицей.

Вот так полдня на качелях. Ну, что за женщина! Я представил, каково жить с такой много лет, и чуть не подавился жвачкой. Она села в машину на заднее сиденье и демонстративно закрыла глаза: разговаривать, видите ли, не хочет, принцесса! Чуть мат опять не сорвался с языка, хотя я обычно редко ругаюсь.

Но все же не сдержался и сказал ей пару ласковых, а Полина выскочила из машины и бросилась к пешеходному переходу. «Ну, иди, иди. Сама объяснять отцу будешь, почему психанула. Я тут ни причем», — злился я, наблюдая за ней. Звук столкнувшихся машин донесся отдаленно. Я даже не сразу обратил на него внимания, а потом увидел, как Полина с выпученными глазами побежала к месту аварии, и мозг включился в работу.

Я увидел машину отца первым. Она стояла поперек дороги, и передняя дверь справа превратилась в металлическое крошево.

На переднем сиденье откинулся на подголовник отец и не подавал признаков жизни. Внешне никаких повреждений я не заметил. «Просто ударился головой и потерял сознание, — я облегченно вздохнул и потянул на себя дверь, но она не подавалась. На соседнем кресле застонал водитель. Его лицо было залито кровью. Он ничего не видел и шарил руками вокруг, что-то разыскивая. Из разорванного рукава тоже выглядывала длинная царапина.

— Глеб, ты как?

— Вроде ничего, — он нащупал в бардачке салфетки, осторожно вытер лицо и наконец, взглянул на меня.

— Посмотри, что с отцом, — крикнул ему я.

— Не знаю.

Глеб пошарил пальцами по шее отца, но нащупал он пульс или нет, я так и не понял.

— Он теплый.

— Это хорошо, — комок в груди, мешавший дышать, немного расслабился. Толкни дверь со своей стороны, она застряла. Лучше ногой.

Глеб развернулся, вытянул ноги и уже приготовился ударить ими по двери, как его взгляд остекленел, рот искривился, губы задрожали. Он набрал воздуха в грудь, но никак не мог произнести слова.

— Что? Что там? — его странное поведение заставило меня еще больше нервничать. Со своего места я не видел то, на что он указывал пальцем.

— Дибо! Ди-бо! — осипший голос дрожал.

Я обежал машину, одним движением вытащил Глеба и нырнул в салон…

Отец погиб. Это я понял сразу и бесповоротно. Из его груди торчал острый кусок двери, видимо, застрявший прямо в сердце, поэтому не было крови. Я, задыхаясь, вылез на воздух. Пошел в сторону, плохо соображая и не веря, что вот так, просто, почти у меня на глазах! Раз и не стало человека, которому я всем обязан. Этого не может быть! Я сел на асфальт.

Очнулся от того, что кто-то меня дергает за рукав.

— Мужчина, вам плохо? — рядом стояла молоденькая врач в голубом костюме скорой помощи.

— Si, mi es malo. A mi es muy malo, — бормотал я.

— О боже! Кажется, иностранец. И что мне с ним делать?

Этот вопрос она крикнула в сторону, и я посмотрел туда же. Там двое медиков вытаскивали тело отца.

— А? — я поднял глаза на приставучую девчонку и тут только сообразил, что говорил по-испански. — Да, мне плохо. У меня отец… погиб.

Эти слова, наконец произнесенные вслух, взорвали мозг. Я вскочил и бросился к Глебу.

— Сволочь! Я тебя убью!

— Дибо! Дибо! Я тут не причем! — визжал, как поросенок, которого волокут на бойню, водитель.

Я его тряс за плечи, а его голова болталась, и капли крови летели во все стороны.

— Что вы делаете?

На моих руках кто-то повис, не пуская к Глебу, но я смотрел только на него.

— Я не виноват! Это кошка выскочила на дорогу.

— Кошка? Какая на хрен кошка? Откуда она взялась в центре огромного проспекта?

— Я не знаю. Я не знаю! Дибо, я не виноват.

— Пустите меня, — приказал я полицейским.

— А вы больше буянить не будете? А то можем и в участок отвезти.

— Не буду.

Я резко развернулся и тут увидел Полину. Она стояла у стены магазина, прижав руки к груди, и по ее сморщенному лицу было видно, что она плачет.