Глава 13

— Это правильно! — обрадовалась мама. — Теперь я узнаю мою смелую и решительную дочь. Конечно, нам обязательно нужно быть в доме Андрея и принять участие в похоронах и поминках. Доченька, заплати по счету.

— Мама, я же тебе отдала свою карту.

— Какую? А, эту, — мама вытащила из сумочки мою визу. — Только… прости, но там денег уже нет.

— Как нет?

— Ну, ты же мне позволила купить блузку, а к ней такие прелестные были аксессуары, — мамуля опустила глаза: сама скромность.

— Черт возьми! Ма-ма! У меня есть деньги только на метро, — прошипела я. — А ты выпила две чашки кофе и слопала самое дорогое пирожное.

— Спасибо, доченька, матери уже кусок пожалела, — мамуля приложила салфетку к глазам и сделала вид, что вот-вот заплачет.

Я без сил плюхнулась на стул. Ну, что за наказание, а не родительница!

— Вы платить будете? — сунулась к нам официантка.

Зря она полезла. Мою мамулю лучше не трогать, когда она разозлилась. Я была права.

Тут началось настоящее представление. Мама грудью пошла на несчастную девушку, которая растерялась от неожиданного напора. Она явно не понимала, почему такая представительная дама ведет себя как базарная торговка. Мамуля размахивала перед носом девушки своей шляпой, а та испуганно отступала задом. Парализованная взглядом разъяренной посетительницы, официантка не видела, куда поставила ногу, и случайно задела стул у соседнего стола. На нем сидел крепкий пузатенький мужичок-с-ноготок с лысиной на полголовы. Он мило ворковал с молоденькой собеседницей, и от толчка взвизгнул и громко пукнул.

Его девушка с криком: «Фу, как мерзко!» — вылетела из-за стола и побежала к выходу. Мужичок заковылял следом. За ним бросился администратор, так как, видимо, гость не оплатил счет. А мама в это время кричала:

— Вы хотите, чтобы я заплатила кучу денег за сухой кусок дерьма недельной давности? Не выйдет!

— Пирожное было свежее, вы неправду говорите! — попыталась защитить честь кафе девушка.

— Свежее, а эта муха, которая в креме сидела, тоже свежая?

Моя мамуля кинулась к столу, развернула салфетку, на которой действительно лежала дохлая муха, перемазанная чем-то белым. Я вытаращила глаза. Откуда она взялась? Мама никогда не будет есть испорченную пищу. Волшебство, да и только.

Муху увидели не только мы, но и другие посетители, которые уже несколько минут отложили свои ложки и вилки и наблюдали за нами. За соседним столиком взвизгнули студентки и тоже отодвинули свои тарелки. Скандал разгорался с невероятной скоростью. Моя мамуля настоящий профессионал!

— Я не собираюсь платить за это безобразие, — перешла мама к следующему этапу атаки. Наконец я сообразила, с какой целью она затеяла эту свару, и чуть не сгорела со стыда.

— Мамочка, успокойся.

— Как? — мама театрально прижала тыльную сторону ладони ко лбу и закатила глаза. — Меня, коренную москвичку, унижают в родном городе.

— Мадам, — услышали мы бархатный баритон и оглянулись: сзади стоял высокий мужчина в костюме, видимо, директор кафе. — Извините нас за ошибку. Конечно, ваше угощение за наш счет. Не нужно так расстраиваться.

Увидев приятного мужчину своего возраста, мамуля встряхнула перышки и включила все обаяние.

— Ах, наконец-то я встретила человека, который может понять обиженного клиента. Вы знаете, кто это? — она ткнула пальцем в меня, я вздрогнула.

— Нет, что вы, — мужчина пригляделся ко мне, пытаясь, видимо вспомнить, — а должен?

— Как? Вы не знаете? О, горе мне! Куда катится этот мир? — так, в ход опять пошли театральные приемчики. — Это Полина Крус!

— Очень приятно, — директор потянулся к моей ладони, но я спрятала ее за спину: еще не хватало, чтобы мне целовали руки.

— Ну, не Пенелопа же Крус, — буркнула официантка.

Мама молнией метнулась к девушке и опять пошла на нее. Теперь все посетители в кафе наблюдали за разворачивающимся спектаклем.

— Да, не Пенелопа! И что? Если хотите знать, известная актриса в вашем захудалом кафе и не появится, а вот жена президента Крус-холдинга, здание которого находится напротив вас, может забежать. Мне почему-то кажется, это кафе находится на территории нашего холдинга, правда доченька? — мама повернулась ко мне, но я только растерянно хлопала глазами. Даже я не ожидала такого яростного напора от хрупкой женщины. — Или я ошибаюсь? — в ее голосе послышались угрожающие ноты.

— Н-н-н-е знаю, — заикаясь, сказала я.

— Вы не смотрите, что на ней запачканная одежда. Моя девочка, моя бедная девочка только что потеряла своего любимого мужа. Слышали, немного дальше по дороге произошла авария? Мы зашли в ваше кафе, чтобы подождать, пока за нами приедет машина, а тут… такое неуважение.

— Ох, простите, мадам, — всполошился директор. — Какое горе! Извинись, быстро! — приказал он официантке.

Девушка оказалась покладистой и попросила прощения, хотя ни в чем не была виновата.

— Мадам, позвольте вас проводить, — директор услужливо вытянул вперед руку, указывая дорогу и пропуская нас вперед.

Мама позволила. Она гордо взяла меня под руку и прошествовала мимо него с каменным лицом. Я плелась, сгорая от стыда, и поражалась, насколько сильна в моей мамочке сила выживаемости. Я ни на секунду не поверила, что муха была в пирожном, а вот откуда она появилась, это надо спросить у мамы: они с подругами часто посещают подобные места.

— Мама, что это было? — спросила я, как только мы вышли на улицу и завернули в соседний сквер.

Глупо было стоять у входа в кафе и вызывать такси. Наша легенда моментально бы развалилась. А я была так потрясена выходкой мамы, что даже на время забыла о трагедии.

— Ты же сказала, что у нас нет денег. Вот, теперь есть. Вызывай такси. Мы не можем поехать в дом твоего мужа на метро, а потом на маршрутке.

Я достала телефон, но мамуля выхватила его у меня из рук.

— Что теперь не так?

— Погоди. Ты у нас кто? Поросячий хвостик? Или дырка от бублика? Нет. Ты жена президента Крус-холдинга. Звони на ресепшн.

Я посмотрела на другую сторону проспекта. У дверей офиса толпились сотрудники. Идти туда мне совсем не хотелось. Я представила, как все бросятся ко мне с сочувствием, и застонала про себя. Может быть, и вправду вызвать машину? Наконец я решилась. Если бы меня не поддерживала мама, я, наверное, сбежала бы от проблем подальше, но ее мощная энергетика давала и мне силы.

На мой звонок ответили не сразу.

— Да, — услышала я прерывающийся голос девушки с ресепшн и не узнала, кто это.

— Это Полина Олеговна Крус, — официально представилась я.

— Ой, Полина Олеговна, какое горе! Какое горе! — девушка всхлипывала в трубку.

— Простите, с кем я разговариваю?

— Это Маша, Мария Денисова.

— Машенька, ты можешь прислать мне машину. Я нахожусь в сквере возле кафе «Шоколадница» через дорогу.

— Я попробую. Не уверена, весь гараж опустел. Эдуард Григорьевич разослал все машины с поручениями. Директора собрались на совещание. Их автомобили я не могу взять.

— Так, красавица! Это что за разговор, — выхватила из моих рук телефон мама. — Живо найди жене погибшего президента машину. Мне все равно, какую. Пусть будет автомобиль адвоката! Иначе…

— Да, да. Я мигом.

Я не успела отключиться, как у входа в сквер уже тормозила Ауди Эдуарда Григорьевича. Его водитель выскочил из салона, открыл перед нами заднюю дверь.

— Полина Олеговна, пожалуйста.

Я смотрела на маму. Не мне, а ей надо было выходить замуж за Андрея. Нет во мне такой силы и жажды власти и денег. Я хочу простой любви, семьи, детей, и чтобы муж меня баловал. А еще мне нравится работать, чувствовать себя востребованной и нужной.

Мы сели в машину и всю дорогу ехали молча, говорить не хотелось. По напряженному лицу мамы я видела, что она обдумывает тактику и стратегию внедрения в особняк. А мне хотелось уехать далеко-далеко забыть о событиях последнего года. Я закрыла глаза и не заметила, как задремала.

— Полина, мы приехали, — потрясла меня за плечо мама.

— Хорошо.

Мы выбрались из машины, помахали водителю рукой и направились к воротам. Я немного помедлила, но достала пластиковый ключ, который мне утром дал Андрей, и приложила его к замку. Тишина.

— Что ты там возишься, открывай.

— Не могу, — сказала я внезапно осипшим голосом, — замок заблокирован, или карточка не подходит.

— Дай сюда.

Мама тоже несколько раз провела по двери, но результат был тот же. Тогда она нажала на кнопку звонка.

— Я вас слушаю, — раздался голос Дибо, и я похолодела.

Кажется, нам в этом доме не рады.

— Это Полина, жена хозяина дома, — сказала я и сама испугалась своего просительного тона.

Черт возьми! Что за плебейская натура! В конце концов, мама права. Я не нищенка, не пришла сюда за милостыней, а хочу проводить в последний путь человека, с которым почти год работала бок о бок, а потом еще и вышла за него замуж.

— Не знаю такую, — резко сказал голос Дибо.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но услышала щелчок выключенного микрофона. Мы с мамой растерянно переглянулись. Я совершенно не ожидала, что Дибо окажется дома раньше меня, зная, сколько времени обычно отнимает визит в полицию. Но еще более неприятным открытием стало его безобразное поведение по отношению ко мне и маме.

— Ты же говорила, что их с Глебом арестовали? — мама пронзила меня взглядом, будто причина сложившийся ситуации была спровоцирована мной.

— Да, я сама видела, как их в наручниках сажали в машину.

— Ясно, этот Диабло — еще тот гаденыш. Ну, сам виноват, будем действовать его же методами.

Мама снова нажала кнопку звонка, сделала паузу, а потом еще раз, и еще… такую массированную атаку не выдержит ни один противник. Почти сразу щелкнул микрофон.

— Я вам сказал, что такая дама здесь не живет. Жена отца находится в Париже и прилетит вечером, — металлическим тоном ответил Дибо. — Если вы не покинете нашу территорию, придется сопроводить вас с помощью охраны.

Я просто остолбенела от такой наглости. Нет, надо же родиться таким козлом!

— Дибо, что за детский сад? Открой нам дверь и не устраивай представление на всю улицу.

Действительно, рядом с нами уже остановилась машина. Из нее высунулась седая голова и голосом с южным акцентом поинтересовалась:

— Девушки, вам помощь нужна?

— Девушкам помощь нужна, — кокетливо поправила шляпку мама и улыбнулась белоснежными винирами.

Но седоволосый мужчина почему-то махнул рукой и уехал. Видимо решил, что дороговато ему обойдется помощь такой светской щучке, как моя мамуля. Она фыркнула и гордо повернулась опять к включенному микрофону. На заднем плане слышались и другие звуки.

— Дибо, сынок, не надо так, — убеждала испанца Таня.

— Правда, может быть, ты слишком резок? — поддержал ее мужской бас.

— Молодой человек, как вы смеете разговаривать в таком тоне? — вскипела мама по-настоящему.

— А вы простите, кто? — чувствовалось, что Дибо смешался.

— Я, мама Полины. Вы обязаны открыть дверь.

— Ничего я не обязан. Идите своей дорогой.

Я стояла рядом и молчала. А что еще могла сказать? Дибо прав: я в этом доме никто. Нужно честно признаться себе, что идея с моим замужеством провалилась. Это не страшно. Мне с самого начала не нравилась эта затея, просто я плыла по течению и оказалась не у того берега. Мамин истеричный голос привел меня в чувство.

— Мы своей дорогой пойдем, но только в полицию.

— Идите, куда хотите, — ответил Дибо, но как-то неуверенно.

Эту нотку сомнения мгновенно уловил мамин локатор. Она пошла в наступление.

— Хорошо. Если вы нам не откроете дверь, то полицейскому наряду точно распахнете. У Полюшки в сумочке лежит свидетельство о браке. Она имеет полное право похоронить своего несчастного мужа. А еще… у нас имеются очень интересные фотографии.

Мама выразительно посмотрела на меня, а я чуть не поперхнулась и едва удержала эмоции: на экране по ту сторону ворот наверняка хорошо разглядели бы мое удивление. Никакого документа, подтверждающего мою причастность к этому дому, у меня не было. Свидетельство о браке нам выдали во время свадьбы, но я не знаю, куда его убрал Андрей.

Мы услышали приглушенные голоса и даже звуки борьбы, словно кто-то отталкивает Дибо от кнопки домофона.

— Проходите, — сказала запыхавшаяся Таня, и я обрадовалась, что хотя бы один человек на моей стороне.

Мамуля сделала скорбное лицо и походкой королевы поплыла в открывшуюся калитку. Мы пересекли сад и приблизились к крыльцу, на котором нас ждал Дибо с таким яростным видом, что, если бы рядом не было мамы, я бы удрала подальше.

— Ну, вас пропустили. И что дальше? Что вы там мололи? Какие фотографии?

— Фу, молодой человек, как можно быть таким невоспитанным? — мама посмотрела на заплаканных горничных, стоявших стайкой в уголке веранды. — Милочка, принеси мне кофе со льдом в комнату Полины.

Она смело поднялась на крыльцо, подошла к Дибо, окинула его взглядом, будто это она была выше его ростом, а не наоборот, и… испанец сделал шаг в сторону. Мамуля величественно миновала его и направилась в холл. Я не обладала такой силой характера, поэтому меня остановили на пороге властной рукой. Мужские пальцы сильно сжали мой локоть, я вскрикнула.

— Отпусти, мне больно! Что за дурная привычка?

— О каких фотографиях говорила твоя мать?

— Не твое дело. Узнаешь, когда надо будет, — дерзко ответила я и сбросила его руку.

Ну, вправду, достал уже своими выходками! Что за привычка, лапать, где не надо. Не твое, так и не трогай!

Он в упор смотрел на меня. Я с вызовом уставилась в его лицо. Страх куда-то исчез. А вместо него появилось какое-то странное чувство. Я прислушалась к себе, жалость, что ли? Передо мной стоял несчастный человек, приехавший на свадьбу к отцу, а вместо этого собиравшийся готовить его похороны.

Я когда-то прочитала статью об энергетических вампирах. Оказывается, психологи разделили их на два типа: лунные и солнечные. Лунные вампиры — это нытики, которые бесконечно жалуются на жизнь, получают много советов от окружающих, но никогда им не следуют. Сочувствие — вот что питает их энергетику. Таким людям помогать бесполезно.

Солнечные вампиры — это скандалисты. Провоцируя людей на конфликты, они тоже питаются их эмоциями. Но с этим типом паразитов можно бороться. То же самое сочувствие для них — смертельный яд. Они ждут от человека, на которого нападают, истерики, крика, слез, но, если их пожалеть, они могут даже упасть в обморок, так как не получат подпитки, в которой в данный момент остро нуждаются.

Я подошла к Дибо почти вплотную, и огонь заметался в его глазах. Но это меня не остановило. Я нежно взяла его ладонь. Он ее выдернул и сделал шаг назад, так как не понимал, что эта стерва хочет сделать. Я снова протянула руку и сжала его пальцы, потом, пока он не одумался, поднесла их к своей шее и приложила. Дибо растерянно хлопал длинными ресницами. Кажется, мой поступок его здорово озадачил. Вдруг еще ненароком и вправду грохнется в обморок!

— Вот эти фотографии.

Он вырвал свою руку из моей ладони. Наблюдатели ошарашено молчали. Я спокойно запрокинула голову, показывая всем присутствующим следы пальцев на моей шее. Таня вскрикнула и бросилась ко мне.

— Полина Олеговна, как же так? Не расстраивайтесь, я вас провожу в комнату. Вы, наверное, есть хотите. Переоденьтесь и спускайтесь вниз, — тут она посмотрела на мрачного Дибо. — Хотя нет, я лучше принесу обед к вам в комнату.

Бедная женщина взяла меня под руку и повела через холл и гостиную к лестнице на второй этаж.

— Я сама найду дорогу, — я попыталась тихо от нее избавиться.

— Да, да. Понимаю. Полина, ой! Можно мне вас так называть?

— Да.

— Полина, вы простите Дибо. Он хороший парень, только очень горячий. У него несчастная судьба, и хозяин был для мальчишки настоящим богом. Вы представьте: его бросили родители, потом приемная мать всячески издевалась. За кого ему еще держаться? Только за отца. А тут двойное горе!

— Почему двойное?

Я остановилась. Слова домработницы меня смутили и задели. На что она намекает? На развод Андрея или на его свадьбу?

— Ну, сами понимаете, — Таня смущенно отвела глаза и покраснела.

— Не понимаю, простите.

— Сначала отец женился на молоденькой девушке, а на второй день умер.

— Вы тоже считаете, что я вышла замуж по расчету?

— Полина, вы мне нравитесь, поверьте. Но я наблюдала за вами и Андреем Степановичем. Не выглядели вы счастливой.

Она была права. Нет, она была сто раз права. Как я ни старалась, но не могла, видимо, скрыть свои чувства. Хотя, зачем теперь об этом говорить? Все закончилось, так и не начавшись.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, и с этого дня она стала практически моей тюрьмой.