Глава 14

Таня принесла еду на подносе и сразу исчезла. Почувствовав аромат пищи, я поняла, что очень голодна. Желудок выводил рулады, но я решила сначала помыться и переодеться: мои брюки и блузка после долгого ползания по асфальту превратились в мятые и грязные тряпки. Душ помог мне прийти в себя.

Перекусив, мы с мамой устроились в креслах на широком балконе. Солнце убежало на другую сторону дома и не мешало нам разговаривать. Козырек крыши отбрасывал приятную тень. Громко стрекотали кузнечики, казалось, что в мире ничего не изменилось.

— Поля, что будешь делать?

— Не знаю. Сама видишь: Дибо относится к нам, как к мусору под ногами. Я вообще жалею, что мы сюда пробились. Даже Таня не захотела с нами разговаривать, а сбежала.

Мне стало грустно. Как-то не так я видела себя в браке. Конечно, сразу было ясно, что отношения с Андреем будут непростыми, но появление Дибо, его подозрительное отношение ко мне сделало ситуацию еще ужаснее.

— Было бы здорово, если бы ты забеременела после первой брачной ночи, — мечтательно закатила глаза мама.

— Ты о чем говоришь? — не поняла я ее сначала.

— О ребенке. Тогда этот хам перестал бы распускать руки.

— Мама, даже не думай об этом. Первая брачная ночь не состоялась.

Я рассказала маме в подробностях о том, что случилось в отеле.

— Ах, Глеб, ах идиот! Ну, пусть только попадется мне в руки!

Мама вскочила и забегала в гневе по балкону. Она схватила телефон и набрала номер Глеба. Тот ответил не сразу, поэтому мамуля проклинала его на чем свет стоит, а мне пришлось выслушивать ее брань. Наконец в трубке щелкнуло.

— Ах, ты, паразит! Лучше не показывайся мне на глаза, прибью! — шипела мама в телефон.

Я пальцами и глазами подавала ей знаки, что лучше разговаривать в комнате, а потом взяла не контролирующую эмоции маму и увела с балкона. Кто его знает, кто может подслушивать наш разговор! В этом доме мне придется опасаться всего. Глеб, видимо, оправдывался, потому что мамин гнев через несколько минут потерял силу, а потом и вовсе сдулся, как воздушный шарик.

— Ну, что Глеб сказал?

— А что он может сказать? — мама села в кресло и устало положила трубку на колени. — Не виноват, простите. Не подумал о последствиях. Ребенок — не проблема. Дело наживное.

— Стоп? Какое дело?

— Наживное. Он готов для этого приложить все усилия.

Я смотрела на мать и не понимала, о чем сейчас идет речь. Какой ребенок? Почему он — дело наживное? Они что, хотят теперь из меня свинку-производителя сделать?

— Мама, ты подумай, о чем ты сейчас говоришь! Вы с Глебом сначала выдали меня замуж за старика, и вас совершенно не смущало, что мне придется с ним сексом заниматься. А теперь, что от меня хотите? Чтобы я забеременела неизвестно от кого, а вы своими ручонками загребущими деньги чужие прибрали?

Я уже кричала от бешенства. Подскочила к шкафу, сбросила шорты и осталась в одних трусиках.

— Поля, Поля, не кричи так! Не хочешь ребенка, не надо. И Глеб не абы кто. Ты же его столько лет любила. Подумаешь, переспала бы с ним один раз ради благого дела.

Я остолбенела. Беспринципность собственной матери ставила меня в тупик. Как бороться с этим чудовищем? Нет, с двумя! Может, сбежать от них?

— Мама, — прохрипела я, так как голос мне отказывал подчиняться, — скажи, вы с Глебом ни перед чем не остановитесь?

От ярости я забыла, зачем полезла в шкаф, и лихорадочно рылась на полках, сбрасывая одежду на пол. Мама подбежала ко мне.

— Ты куда собралась? Не оставляй меня здесь одну, — мама некрасиво сморщилась и расплакалась. — Я же о тебе думаю, о твоем будущем. Это Глеб предложил ребеночка сделать. Никто, кроме нас, не знает, что брачной ночи не было.

И тут в дверь постучали. Я взвизгнула и спряталась за створкой шкафа, опять натягивая на попу шорты. Мама смахнула со щек слезы и испуганно прижала руки к груди.

— Кто там?

— Это я, Таня. Полина Олеговна, у вас что-то случилось?

— Все в порядке. Не волнуйтесь, — говорила я, а у самой голос дрожал от напряжения и гнева.

— Я могу посуду забрать?

— Да, конечно.

Таня зашла в комнату и окинула нас обеспокоенным взглядом. Она явно слышала мои крики, но не знала, к чему они относятся.

— Диабло, дома? — поинтересовалась я, когда наконец справилась с замком и с нервами.

— Да, он разговаривает с Эдуардом Григорьевичем по телефону и решает вопросы с похоронами. Вечером прилетает из Парижа первая жена Андрея Степановича и из Барселоны подруга Дибо.

Это известие отчего-то неприятно царапнуло сердце, хотя чему тут удивляться? Дибо — взрослый тридцатилетний мужчина, вон, даже седина на висках поблескивает. Естественно, что у него есть подруга сердца.

— Спасибо за информацию. А что требуется от меня? Вы простите, но я ничего не понимаю в похоронных делах.

— Я даже не знаю. Дибо настолько зол, что я вас впустила, что со мной не разговаривает.

— Таня, хотя бы вы не бросайте Полиночку в беде, — бросилась к домработнице мама со скорбным лицом. — Разве моя дочь думала, выходя замуж, что так получится? А теперь непонятно, в каком статусе она в этом доме. Господи, Андрей! Почему ты так рано покинул нас?

Мама неожиданно опустилась на колени и сложила руки домиком, будто приготовилась молиться. Только этого представления мне и не хватало!

— Да, да, конечно, — бросила дежурную фразу Таня и, пятясь задом, сбежала из комнаты.

Злость на мамулю прошла, и я опять почувствовала проклятую жалость. Ничего не могу поделать с добрым сердцем, доставшимся мне от отца. Постоянно подводит! Я аккуратно подняла маму и посадила на кровать. Мы обнялись и немного помолчали, задумавшись каждая о своем. Наконец мама задрала кверху палец, всем видом демонстрируя, что к ней пришла новая грандиозная идея.

— Поля, но все равно нельзя упустить возможность, подброшенную тебе судьбой. Надо найти твое свидетельство о браке. Это единственный документ, удостоверяющий факт твоего замужества.

— Зачем тебе оно? На свадьбе присутствовало много знакомых, они подтвердят факт бракосочетания.

— Во-первых, гости в основном были со стороны жениха, а свидетелей Дибо может подкупить, и они откажутся давать показания, если будет суд. Во-вторых, если Андрей не успел включить тебя в завещание, то благодаря документу мы сможем хотя бы что-то выколотить из этого скряги сыночка.

— Ма-ма, ты опять о деньгах мечтаешь!

— А о чем еще я должна думать? Ты к свадьбе целый год шла. Неужели так все и бросишь. Как считаешь, где может Андрей хранить документы?

— Наверное, в кабинете, в сейфе, — ответила я, в душе соглашаясь с доводами мамы. А еще хотелось насолить этому мужлану Дибо.

— А ты код знаешь?

— Откуда? Я даже не представляю, где находится кабинет Андрея в этом доме.

— Вот его и надо отыскать. Вставай!

— Мама, только сегодня умер муж. Мои поиски будут верхом цинизма. Давай подождем. Я обязательно поищу свидетельство, но через несколько дней, — попыталась я уговорить мамулю.

Но она была непреклонно. Решительно встала и потянула меня за собой. Подвела к двери, и вытолкнула за порог.

Невольно вспомнилось утро, когда босиком и в коротеньких шортах пришла в кухню. Сейчас на мне красовались те же джинсовые шортики, только майку я сменила на белую футболку. Черной одежды в шкафу не нашлось, да я и не знала, должна ли облачаться в такой наряд.

Я не планировала бродить по дому, поэтому чувствовала себя неловко и старалась сделать так, чтобы меня никто не заметил. Быстро пробежала по коридору и с балюстрады лестницы посмотрела вниз, нет ли поблизости Дибо. В доме стояла тишина, будто он умер следом за хозяином. И в этой тишине слышался далекий стук столовых приборов.

«Отлично! Обедают. Даже в такой ситуации никто от еды не отказался», — удовлетворенно хмыкнула я и на цыпочках спустилась вниз. «Где же этот чертов кабинет?» По периметру просторной гостиной располагалось несколько дверей, которые прятались в нишах и альковах.

Я нырнула в один из них и осторожно дернула за ручку. В появившуюся щель разглядела диван и два кресла, а напротив них увидела стену, покрытую стеллажами для книг. «Кажется, это библиотека». Я выглянула опять в гостиную — никого, и перебежала в следующую нишу.

В этой комнате стояла кровать, тумбочка, шкаф. «Странно, спальня хозяина и гостевые комнаты находятся наверху. Тогда кто живет здесь?» Я покачала головой и, потеряв осторожность, помчалась к третьей нише. В этот момент послышались близкие шаги. Не глядя, я открыла очередную дверь, проскользнула в щель и замерла, прислушиваясь к звукам, приложив ухо к красному дереву. Сердце билось о грудную клетку, кровь бурлила в венах. Я дрожала от напряжения и страха.

Удостоверившись, что никто меня не видел, я повернулась и обомлела: у окна стоял Дибо и насмешливо смотрел на меня.

Я ошарашенно смотрела на Дибо. «Как этот сволочной мужик здесь оказался? Таня говорила, что он решает вопросы с похоронами. Тогда почему?» — вопросы ветром пронеслись в моей голове. От растерянности не знала, о чем говорить. Он тоже молчал. Кажется, он не ожидал меня увидеть так быстро. Сказать, что я расстроилась, значит, ничего не сказать. Глаза настороженно следили за испанцем, а мозг подмечал каждую деталь.

Одной рукой Дибо расслабленно опирался на письменный стол, стоявший у окна, а во второй держал стакан с жидкостью темно-золотистого цвета. У стены на полу лежала картина, а над ней красовался раскрытый сейф. На светлом диване валялся телефон и какие-то бумаги. Там же я заметила лист плотной бумаги с розовыми водяными знаками.

Неужели мое свидетельство о браке? Значит, он нашёл его в кабинете. Это плохо. Ой, как плохо!

Дибо опомнился первым. Он выпрямился, и кубики льда масляно качнулись внутри стакана, а потом до меня донёсся их хрустальный звон.

— Будешь? — сын Андрея показал на пузатую бутылку из темного стекла.

— Ты серьезно?

— А что?

Он оторвался от стола и покачнулся. О, боже! Да он пьян! Все инстинкты закричали во мне: «Беги, пока не поздно». Но ноги словно приросли к месту: я не могла сделать ни шага.

— Сначала душишь, а потом предлагаешь выпить?

«Зачем, дура! Зачем провоцируешь пьяного мужика?» — забилась в голове мысль. Я наконец вышла из ступора и сделала шаг назад. Пальцы за спиной нашаривали ручку.

— Душил? Кого я душил? — хохотнул Дибо. — Вы что, никогда со своим любовником так не развлекались?

— Сдурел? Порнушки с бдсм насмотрелся?

Я наконец нащупала ручку, резко распахнула дверь, но не успела сбежать: Дибо оказался проворнее. Одним огромным прыжком он настиг меня, дёрнул за руку и буквально закинул в кабинет. Я потеряла равновесие и несколько шагов пробежала по инерции. Когда развернулась, было уже поздно: этот гад закрыл дверь на ключ, который метким броском закинул за диван.

— Вот ты и попалась, птичка!

Мы стояли напротив, разделенные расстоянием в несколько шагов, и напряжённо вглядывались друг в друга. Никто не решался первым начать разговор. Дибо поднёс стакан, который все ещё держал в руках, к губам и громко глотнул. Я сделала шаг в сторону дивана. Он посмотрел на меня, оценил расстояние и снова приложился к стакану. Он — глоток, я — шаг. Он — глоток, я — шаг. Когда он закинул в рот кубик льда и яростно им захрустел, зажмурив глаза от удовольствия, я резко присела и заглянула под диван: ключ, сволочь! лежал у стены.

— М-м-м, — вдруг услышала я над головой, — а попка у тебя аппетитная.

Вскочить не успела. Этот зверь в человеческом обличье припечатал мою ягодицу своей ладонью. Я взвизгнула, мгновенно поднялась с колен и бросилась к стене у дивана. Прижалась спиной и выставила пальцы с длинными ногтями: без боя не сдамся.

Но Дибо и не собирался нападать. Он играл со мной, как кошка с мышкой, не давая ни на минуту расслабиться. Первое впечатление о нем оказалось обманчивым: не так уж он и пьян, если может двигаться быстро и почти бесшумно, при этом не выпуская стакан с алкоголем из рук. Кажется, силой мне с ним не справиться. Придется действовать женской хитростью.

— А ты как думал? И попка у меня красивая, и грудь, и другие места, — приготовилась защищаться я. — А ты это красоту задушить хотел. Ну, вот, я рядом. Давай, вперед.

Я задрала голову как можно выше. В глазах Дибо мелькнула растерянность. Не желая показать мне свою слабость, он пошел к столу, уверенный, что я не нападу сзади, и загремел бутылкой о стакан. Я опять проскользнула к дивану, схватила листок с розовыми разводами (плевать, что там за документ, в комнате рассмотрю), одним движением сложила его и сунула за пояс шорт. Только успела опустить футболку сверху и занять оборону, как Дибо повернулся.

Теперь надо выбираться, но как достать ключ?

— Диабло, давайте не будем ссориться. Я не виновата в аварии Андрея. Я же с вами была. Когда похороним моего мужа, я сама исчезну из этого дома, и мы больше никогда не встретимся.

Я несла этот бред и понимала, что ничего так просто, как я описала, не будет. Ни мама, ни Глеб не расстанутся с мечтой о наследстве. Разве что плюнуть на них и сбежать? У меня есть в руках хорошая профессия. Даже две. Не пропаду!

— Полиция разберется! — грубо ответил Дибо.

— Вы так и будете держать меня взаперти? — я широко улыбнулась, всем видом излучая обаяние, потом мягким движением откачнулась от стены и сделала шаг вперед.

— Стой там, где стояла, если не хочешь неприятностей, — мрачно остановил меня вытянутой рукой Дибо.

— Диабло, вы поймите, — я намеренно звала его полным именем, а не собачьей кличкой — Дибо, стараясь вызвать к себе симпатию. — У меня в комнате сидит мама, через несколько минут она начнет бить тревогу: я вышла в кухню за водой, — напропалую сочиняла я. — Как вы объясните людям, почему держали меня в кабинете Андрея? Они всякое могут подумать.

— Например, что?

Дибо опустошил еще один стакан и направился за очередной порцией. Мне уже стало страшно. Создавалось впечатление, что ему глубоко наплевать на меня, мою маму, людей вокруг. Я стала объектом его ненависти. Может закричать? Нет, неразумно так поступать. Подожду, вдруг сам одумается, или мама и вправду пойдет меня разыскивать. Надо только немного потянуть время.

— Я не знаю. Но сын хозяина, который запер в кабинете отца его молодую жену, точно вызовет подозрение. Таня сказала, что скоро приедет ваша возлюбленная.

— Вот бабы! Ну, почему у вас такие длинные языки? — эти слова уже были обращены ко мне.

Дибо окинул меня взглядом и махнул рукой в сторону дивана. Я не поняла, что он хотел сказать этим жестом, и осталась на месте. Он снова ткнул куда-то пальцем и покачнулся.

Я смотрела на этого невероятно красивого мужчину во все глаза. Смоляного цвета волосы с редкой сединой на висках сейчас растрепались, и одна кудрявая прядь упала на лоб. Черные глаза не пускали искры, а наоборот, немного смягчились и даже стали добрее. Чувственный рот улыбался, и тогда мелькали белоснежные и ровные зубы — результат прекрасной работы природы или стоматолога. Опьянев, он сделался похожим на мальчишку-хулигана с соседнего двора, а больше — на сытого тигра, который в любой момент сменит кошачью мягкость на кровожадность хищника.

Да, теперь он точно нализался в зюзю, но я чувствовала исходящую от него опасность. Пора отсюда сваливать. На сердце становилось все тревожнее. Какое-то нехорошее чувство ворочалось в душе и не давало расслабиться.

— Скажи словами, я не понимаю твоих жестов, — выдавила из себя слова и сжалась, ожидая реакции.

— Ну, и дура… За ключом… лезь.

Облегчение накрыло волной. Я опустилась на колени, потом легла на пол и попыталась рукой дотянуться до ключа.

И тут он на меня напал. Нагло. Вероломно. Исподтишка. Сволочь, выбрал именно тот момент, когда я была беззащитна.

Дибо выдернул меня за ногу из-под дивана, резко перевернул и навалился сверху. Тяжелое тело придавило меня к полу, цепкие пальцы скрутили мои руки в замок, горячее дыхание винными парами обжигало шею. Я стала яростно бороться, но могла только крутить головой, спасаясь от его губ. Тогда он отпустил одну руку, больно сжал мой подбородок и впился в мой рот.

Я завизжала, но крик захлебнулся во влажном поцелуе. Свободной рукой я колотила его по спине, по ребрам, но не слишком успешно: он никак не реагировал, а только сильнее мял и жевал мои губы. Когда он сделал передышку, чтобы вдохнуть воздуха, я изловчилась и плюнула ему в рот.

Дибо вскочил, яростно ругаясь по-испански, однако потерял равновесие и снова упал бы на меня, если бы мне не удалось откатиться. На четвереньках я бросилась к двери, но не успела добраться: длинными руками он достал мою ступню и потянул на себя. Тут же, не дав мне сориентироваться и выбрать момент для атаки, он дернул мои шорты вниз. Но не тут-то было.

Я изловчилась, оказалась сверху и поблагодарила бога за то, что надела шорты, которые невозможно снять одним движением. Я оседлала его, как амазонка коня, не дала ему схватить свои руки и била по всем местам, куда попадала. Дибо рычал от злости, скалил зубы, выкрикивал испанские ругательства, а я молча и остервенело его мутузила, не давая опомниться.

На диване разрывался рингтоном телефон, кто-то громко стучал в дверь, слышались чьи-то крики, но я сосредоточилась на враге, лежавшем подо мной, и выплеснула на него всю свою обиду и ярость.

— Все! Я понял, пусти, ведьма!

Его слова меня отрезвили. Мне даже показалось, что колотила сейчас я не Дибо, сына Андрея, а всех мужиков, с которыми меня свела жизнь, за их сволочную и продажную натуру.

Дверь распахнулась: на пороге стояла мама, садовник и домработница.

— Что здесь происходит? — бросилась ко мне мамуля. — Диабло, как ты посмел прикоснуться к жене своего отца?

— Снимите с меня эту ведьму! — простонал Дибо.

Мама помогла мне подняться, потому что ноги отказались служить своей хозяйке и подгибались. Мои зубы стучали, руки тряслись от напряжения, рот вообще жил своей жизнью: он то растягивался в кривую ухмылку, то распахивался, то разъезжался по сторонам. Шатаясь, поддерживаемая с двух сторон мамой и охающей Таней, я пошла к двери. У входа оглянулась, посмотрела на потрепанного названного сыночка, а потом вырвалась из маминых рук, подлетела в Дибо и залепила ему пощечину. Со всей силы. От души. Так, что его голова резко качнулась в сторону, и он свалился на диван.

— Козел! — процедила я и вышла из кабинета.

А за поясом шорт приятно шуршал украденный документ.