Глава 17

В том, что Дибо приказал всем, в том числе и мне с мамой, садиться в машины, не было ничего удивительного. На каком-то интуитивном уровне я почувствовала, что после того, как я не дала ему погибнуть под колесами такси, он нас не выкинет на улицу. Это надо быть совершенно беспринципным человеком, чтобы так поступить. Насколько я успела узнать сына Андрея за эти дни, он не такой. Ему не чужды страдания, тоска по отцу, и справедливость.

В машине мы с мамой были одни. Выезжая с парковки отеля, автомобиль повернул за угол и остановился на светофоре. Вот тут я и увидела Глеба. Он стоял у обочины и готовился переходить дорогу, как только зажжется зеленый свет. Его глаза смотрели вперед, и я радовалась, что он не обращает внимания на машину, притормозившую рядом.

Инстинктивное желание спрятаться у мамы на коленях невозможно было преодолеть. Моя голова сама вжалась в плечи и нырнула вниз.

— Ты чего? Тебе плохо? — мама обеспокоенно свела брови к переносице.

Интересно, она по-настоящему за меня волнуется или притворяется? В холле отеля мамуля выглядела искренней и готова была растерзать Дибо на части.

— Нормально. Там, — я показала глазами на обочину, — Глеб.

— Глеб? Где? — вскинулся наш водитель.

Ну, и слух у человека! Я досадливо поморщилась и села ровно: прятаться теперь бесполезно.

— Там.

— А почему я его не видел на похоронах Андрея Степановича? Он же столько лет был его личным охранником и шофером.

Я ничего не успела сказать, наш водитель опустил стекло и окликнул Глеба, который вдруг передумал переходить дорогу и пошел к отелю. Он повернулся на крик и вяло помахал рукой знакомому.

— Садись, подбросим тебя, — и только потом посмотрел на меня в зеркало, — вы не возражаете?

Загорелся зеленый свет, сзади раздались гудки клаксонов. Раздумывать Глебу было некогда. Он мгновенно оказался в машине, сел на переднее сиденье и пристегнул ремень. Я вцепилась в мамину руку, она понимающе пожала мне пальцы.

— Здравствуйте, — официально поприветствовал нас Глеб, — примите мои соболезнования.

— Принимаем, — ответила мама.

Я промолчала. Глеб явно шифруется, значит, все еще надеется завершить свою аферу. Мне эта ситуация совершенно не нравилась. Я буду только рада, если Андрей не успел изменить завещание, и планы бывшего друга и мамули разрушатся. Я порадовалась, что сумела добыть свидетельство о браке, но не рассказала о нем маме. Сначала была слишком взбудоражена стычкой с Дибо, а потом просто не стала.

— Как вы себя чувствуете, Полина Олеговна? — не отставал Глеб. — Я слышал, что вы в обморок упали в отеле.

— Нормально. Просто перенервничала, — уклончиво ответила я.

— Как расследование аварии? Что полиция говорит? — отвлек Глеба вопросами водитель.

— А что она скажет? Чертова кошка выскочила на дорогу. Я справился с управлением, успел затормозить, и все было бы нормально, если бы хозяин машины сзади не был бы таким дебилом.

— Ты что? Здесь же дамы! — шикнул на него водитель и извиняющее качнул головой в зеркале заднего вида.

— А точно это была кошка? — влезла с вопросом мама.

Лучше бы она промолчала!

— Вы сомневаетесь в моих словах?

— Не сомневаюсь, но должны были остаться ее следы.

— Простите, Нина Ивановна, кошка, не автомобиль, тормозной след на асфальте лапами не сделает. Мы с мамой замерли и с ужасом посмотрели на Глеба, который как ни в чем не бывало уставился в окно.

— А вы знакомы? — тут же полюбопытствовал водитель. Мне не нравилось, что он оказался сообразительным и любопытным малым. Может сделать неправильные выводы. А Глеб тоже хорош! Как посмел создавать для нас с мамой двусмысленную ситуацию?

— Я возил один раз Полину Олеговну и Нину Ивановну на шопинг, — пояснил Глеб, искоса посмотрев на нас.

«А ты, гаденыш! Решил нас подставить?» — я сверлила его злым взглядом.

«Нечего меня провоцировать!» — отвечал он мне тоже глазами. У меня даже боль в голове прошла от злости. Пойти, что ли, поговорить с Дибо? Пусть забирает свое драное наследство себе, а мне назначит небольшое пособие, как вдове, и достаточно. Вот Глеб и мамуля тогда умоются горькими слезами.

— Поля, ты чего? — всполошилась мама.

— Все нормально, — с трудом расцепив челюсти, сказала я.

— Да у тебя такое сейчас лицо, будто готова вцепиться кому-нибудь в глотку, — мама выразительно посмотрела на Глеба, который в этот момент повернулся к нам, и приказала ему одними губами заткнуться.

Дальше мы ехали молча, правда, Глеб несколько раз поворачивался, будто хотел что-то сказать, но не решался. Потом он занялся своим телефоном, и я немного расслабилась.

Когда в сумочке брякнула смс, я не обратила на нее внимания, если бы не мама.

— Поля, посмотри, что там.

— Наверняка уведомление из банка или от телефонной сети, — отмахнулась я, но поймав свирепый взгляд Глеба, я все же полезла в сумочку.

Естественно, сообщение прислал он. На экране телефона высветилось три слова: «Нам надо поговорить!»

Я быстро ответила: «Не хочу!».

Новая смс не заставила себя долго ждать: «Как знаешь. Тогда я напишу Дибо, что это ты предложила идею с кошкой».

Я оторопела. Вот сволочной мужик! И за этого человека я когда-то собиралась замуж!

«Значит, про кошку ты все выдумал?»

«Нет, конечно, кошка была. Ты же ее выпустила на дорогу».

«Ты сошел с ума? Я в момент аварии сидела в машине Дибо!»

«А это неважно. Твоя мамуля постаралась для своей дочурки. Дибо, знаешь, как понравится такая версия! Он горячий мужик, разбираться не будет».

«Ты хочешь, чтобы я не получила наследство?»

«Я хочу, чтобы ты его получила, а потом вышла за меня замуж».

— Глеб, с кем ты там занимаешься активной перепиской? — поинтересовался водитель, он уже несколько минут искоса поглядывал на телефон Глеба. — С девушкой?

— Да, с моей невестой, — криво усмехнулся Глеб.

— Хорошенькая?

— Такая же красивая, как Полина Олеговна.

— У-у-у! У тебя губа не дура! Ой, простите, я не хотел вас обидеть.

Только когда Глеб вышел, я вздохнула облегченно. Сказать, что я была потрясена, ничего не сказать. Меня просто выворачивало наизнанку от напряжения и злости. Это несправедливо! Я не сделала ничего плохого.

— Кто тебе слал смс? — тихо спросила мама.

— Потом расскажу, — оборвала разговор я и замолчала.

Дорога в особняк заняла еще двадцать минут. Мы приехали смертельно уставшие, быстро приняли душ и легли. Через пять минут мама сладко посапывала, а я никак не могла избавиться от горьких мыслей. Зачем я вернулась в этот дом? Что меня здесь ждет дальше? Может быть, Дибо решил оставить нас тут до девятого дня или даже до сорокового? А еще меня смущала его реакция. Он не сводил с меня глаз. Так боится, что я что-нибудь украду? Или есть другая причина такого внимания?

Я и не заметила, как заснула. Стук в дверь разбудил нас. В комнату вошла Таня и поставила поднос с завтраком на стол. Следом заглянула и Марина. Она принесла кофейник. Домработница переминалась с ноги на ногу, но не уходила.

— Вы что-то хотели сказать?

— Полина Олеговна, Диабло Андреевич просил вас пройти после завтрака в кабинет отца.

Ее официальный тон не на шутку испугал меня. Я замерла с полотенцем в руке, страшась задать следующий вопрос. Таня тоже не решалась продолжить.

— Таня, нас зовут на оглашение завещания? — вылезла из ванной комнаты мамуля

— Да, — облегченно выпалила Таня и подалась к двери, — только приглашают одну Полину Олеговну. Вас попросили остаться в спальне.

— Чт-о-о-о? Это безобразие! — завизжала мамуля, выхватила из моих рук полотенце и запустила его в домработницу. Но та оказалась более ловкой: она успела спрятаться за дверь, и полотенце мокрой тряпкой упало на пол.

— Мама, не кричи, — говорила я, одеваясь. — Скорее всего, Андрей не успел изменить завещание. Меня поставят перед фактом и отправят домой.

— Господи, ты даже свидетельство о браке не нашла! Почему мне досталась такая бестолковая дочь? Это все твое воспитание! — мама сердито потрясла пальцем куда-то в небо.

Я быстро выпила чашку кофе и пошла в кабинет. Еда в горло не лезла. Немного подташнивало, будто это я чуть не попала под машину, а не Дибо. В комнате на диване уже сидела Луиза и манерно обмахивалась надушенным веером. От сладкого запаха духов тошнота только усилилась.

За столом что-то писал Эдуард Григорьевич. Дибо стоял у окна спиной ко входу. Он так и не повернулся, не поздоровался со мной.

В кресле, сложив ноги коленка к коленке, сидел тот дальний родственник, который вчера падал на тело Андрея. Сегодня он скромно глотал воду из бутылки. Я огляделась и пристроилась тоже на диване, только в другом углу, подальше от Луизы. Она недовольно фыркнула, но не стала лезть ко мне с комментариями. К стене прислонились Таня и Борис. Их, видимо, тоже пригласили на оглашение завещания. Марина принесла им стулья.

Наконец все было готово. Эдуард Григорьевич поднял голову и окинул нас взглядом. Он только открыл рот, как в этот момент дверь распахнулась, будто ее кто-то пнул ногой, и громко стукнулась о стену. Все присутствующие вздрогнули. На пороге, разъяренная, как ангел мести, крыльев только не хватало за спиной, стояла мамуля.

— Только посмейте оставить Полину ни с чем! Она беременная!

— Мама! Ты что говоришь! — закричала я, но бомба уже разорвалась, и ее осколки поразили всех присутствующих.

— Ах, ты, подстилка офисная! Ты ещё и залетела, шлюха подзаборная! — вытаращила глаза и набросилась на меня Луиза.

Она вцепилась мне в волосы, сдернула резинку с хвоста и начала трепать. Больно! Чертовски больно! Мое терпение лопнуло. Я стала отбиваться. Но из-за длинных прядей, закрывших лицо, ничего не видела, поэтому просто бессмысленно махала руками.

— Да, отвяжись ты, старая карга, от моей дочери, — услышала я голос мамули.

Луиза вскрикнула. Женщины вцепились теперь друг в друга, а меня оставили в покое. Я с трудом убрала волосы с лица и наткнулась на жёсткий взгляд Дибо. Взмах руки куда-то в сторону.

— Приведи себя в порядок, смотреть противно.

Противно? А ты… я задохнулась от возмущения, но только открывала рот, как рыба, вытащенная на берег: у меня не нашлось в ответ достойных слов. Я готова была растерзать этого мерзавца взглядом, но подавила рвущееся из груди желание и посмотрела туда, куда указывал палец Дибо: там, в стене, темнел квадрат двери. Направляясь к ней, я чуть не споткнулась о длинные ноги дальнего родственника, с азартом следившего за потасовкой. Он даже руками делал движения, будто бил кулаками кого-то. Я оглянулась: кабинет напоминал поле битвы.

Присутствующие с напряженными лицами наблюдали за боем двух уважаемых женщин. А они, будто разъяренные кошки, не желали уступать друг другу.

— Не трогай мою дочь! — визжала мама.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — вторила ей Луиза.

— Так ее. Так! — вопил родственник.

— А ты заткнись! — парировала мамуля.

Она оторвалась от противника, швырнула в парня бутылку воды (и откуда ее взяла, неизвестно), тот всхлипнул и затих.

— Борис, сделай что-нибудь! — это голос Тани.

Она бросилась на помощь к родственнику, схватившемуся за мокрый от крови нос.

— Дамы, прекратите ссориться! — стукнул кулаком по столу Эдуард Григорьевич.

Все замерли и испуганно посмотрели на него. Вспотевшие от боевого усердия женщины, тяжело дышали. У мамули на лице были потеки туши, а у Луизы с головы свалился шиньон, и куцый хвостик трясся, как и его хозяйка.

— Fi, que mujeres rusas faltas de cultura! (Фи, русские женщины такие некультурные), — cкривила губы Каролина.

Тут меня толкнули в спину и буквально впихнули в ванную комнату. Сзади раздался щелчок закрываемой двери.

— Ты что делаешь? — только и успела сказать я.

Дибо прижал мои плечи к холодной кафельной стене и уставился немигающим взглядом. В его глазах опять полыхало пламя. Мне стало страшно.

— Так вот почему отец на тебе женился! А я все гадал, — сквозь зубы произнёс он, и на меня пахнуло ароматом ментоловой жвачки.

Значит, трезвый. Слава богу! Мысль: подвергнуться насилию пьяного Дибо — пугала меня до колик в животе.

— Я не беременная. Это мама придумала, — а у самой тошнота поднималась к горлу. И вчерашний обморок могут не так расценить! Что же делать?

— Не оправдывайся! Мне тебя отвезти к врачу?

— Отвези, только сначала прояви благоразумие. Давай послушаем, какое завещание оставил Андрей. Может быть, в нем нет даже упоминания обо мне.

Я попыталась освободиться от хватки Дибо, но он ещё не решил со мной расстаться. По-прежнему сверлил демоническим взглядом и вызывал дрожь в моих коленях. А ещё я почему-то смотрела на его губы.

— И ты тогда уберешься из дома со своей мамашей?

— Конечно! — воскликнула я. — С радостью! Как меня достали все вы! Особенно ты! Катитесь к черту!

Я собрала все силы и оттолкнула Дибо. Его пальцы соскользнули с плеч и зацепились за борта скромной блузки, которую я сегодня надела, стараясь произвести благоприятное впечатление на родственников и друзей Андрея. Пуговицы звонко застучали по кафельным плиткам. Дибо растерялся и отпрыгнул от меня в сторону. Я видела себя в зеркале за его спиной. Высокая грудь, ещё больше приподнятая пушапом бюстгальтера, тонкая талия, беззащитный пупок.

— А-а-а! Будь ты проклята, ведьма! — взревел Дибо и выскочил из ванной.

Я грустно разглядывала себя. Вот так история! Не понимаю, что творится с мужиком. Живет по принципу: и хочется, и колется. Мы вполне могли бы договориться, если бы не его яростное желание выжить меня из дома. Ну, что мне теперь делать? Я даже из ванной выйти не могу.

Я огляделась, открыла дверки шкафчиков: полотенца, салфетки, туалетная бумага. А если ею обмотаться? Интересно, они примут меня за сумасшедшую. Не найдя ничего достойного, я запахнула глубже блузку и засунула ее в юбку. Верх заколола найденной булавкой. Потом причесала волосы. Луиза разорвала резинку, а в этом мужском царстве лент не водилось. Пришлось оставить все, как есть.

Из зеркала на меня глядела немного потрепанная девушка, но все равно красивая. Вот и славно! К бою готова.

Я выглянула за дверь. В кабинете уже все успокоились. Луиза обиженно смотрела в сторону. Дибо также стоял у окна. Родственник страдальчески хлюпал носом, а в одной ноздре торчал ватный тампон. Мамуля отвоевала право находиться здесь же и сидела с победным видом на диване, гордо задрав голову. Она, надо сказать, пострадала меньше всех. Профессионализм — дело наживное.

— Полюшка! Что с тобой сделал этот мерзавец! — всплеснула руками она, увидев мой наряд.

— Все хорошо. Не заводись снова, — пресекла я ее попытку пойти в атаку теперь уже на Дибо.

— Моя бедная дочурка. Вчера похоронила любимого мужа, а сегодня ее тиранит сын.

— Заткните эту женщину, иначе я за себя не ручаюсь! — не выдержал Дибо.

— Так, все успокоились! Могу я начинать? — Эдуард Григорьевич встал.

— Да, — ответил Дибо и так крепко сцепил зубы, что на скулах заходили желваки.

На меня он не смотрел. Вот паразит! Порвал мою одежду и теперь игнорирует? Ну, держись. Я села удобнее и положила ногу на ногу. Юбка поехала вверх, оголив немного бедро. Родственничек икнул и уставился неподвижным взглядом в просвет между тканью и кожей. Что он там увидел, я не знаю, но лицо у него было точно ошарашенное. Я слегка повела плечом, полы блузки тоже разъехались. Чуть-чуть, почти незаметно, но мужику с богатым воображением будет о чем подумать.

Теперь вздрогнул Дибо. «Вот тебе, — улыбнулась я краями губ, довольная своей маленькой местью. Так и хотелось сказать по-детски: «Получи, фашист, гранату!»

— Во-первых, хочу сказать всем, чтобы не возникло недоразумений и двусмысленности: полиция закончила расследование аварии и не выявила нарушений в действиях водителя. Машина тоже была исправна.

— Это еще ни о чем не говорит, — буркнул Дибо. — Они, — мгновенный взгляд из-под бровей в мою сторону, — та еще шарашкина контора!

— Ты думай, что языком несешь! — вскинулась мамуля. Кажется, боевой дух у нее еще не погас.

— Брейк, Дибо! Полина, и тем более ее мама, никакого отношения к этому делу не имеют. Расслабься, в конце-то концов.

Каролина встала, взяла друга за руку и потащила к креслу, в котором сидела. Он шикнул на нее по-испански, вырвал ладонь девушка надула губы. Дибо остался рядом.

— Во-вторых, зря вы так все нервничаете. Андрей оставил очень интересное завещание. Конечно, если Полина беременна, это поменяет немного ситуацию, но не слишком.

— Да, не тяните резину, Эдуард Григорьевич, — сорвался Дибо.

— Андрей успел внести корректировку в завещание утром, перед тем, как погиб.

— Вы выбрали новый вариант?

Я посмотрела на искаженное от злости лицо Дибо.

— Прости, дорогой, я у тебя спрашивал, какой вариант ты предпочтешь. Ты мне ответил, что тебе все равно: оба плохие.

— Как вам не стыдно! Вы до оглашения последней воли усопшего уже обсуждали завещание с наследником? Еще адвокат называется! — вскипела мамуля.

— Тебя оно вообще никаким боком не касается, — накинулась на нее Луиза. — Хотя… эта женщина права. Эдуард, не ожидала я такой подлости от друга.

— Вы мне дадите слово сказать? Или я перенесу оглашение завещания на другой день, когда все успокоятся?

Дамы сразу замолчали и только стреляли трассирующими пулями из глаз. Мне тоже не нравилась эта ситуация. Не потому, что я рассчитывала много получить. Просто злилась: даже в таком деликатном деле каждый хитрит и ищет свою выгоду. Казалось, что о смерти Андрея уже никто не думает. И я на какое-то время забыла о нем.

Мне стало грустно и захотелось уйти. Вот так, встать и покинуть этот кабинет и дом.

— Наследство никто не получит, пока не выполнит условие покойного Андрея Степановича Круса! — выкрикнул адвокат.

— Какое? — выдохнули мы, ничего не понимая.

— Андрей хотел… — адвокат сделал многозначительную паузу, — чтобы Дибо и Полина год жили вместе в этом доме и работали на благо процветания компании.