Глава 18

— Ни за что! — крикнул я и хлопнул ладонью по столу.

Листочки завещания разлетелись по кабинету. К ним бросилась Полинина мамаша: явно решила, что Эдуард Григорьевич сочиняет. Но мне было не до нее. Меня просто трясло от злости. А как бы вы себя чувствовали, если бы ваша налаженная жизнь развалилась за несколько дней? Решение отца — что удар под дых: несправедливое и нечестное. Я должен сожительствовать с алчной девицей целый год в одном доме! Не выйдет!

Я выхватил документ из рук адвоката и пробежал его глазами. Все правильно. Это не выдумка больного сознания, а решение моего отца. Но почему? За что он меня так наказал? Ответа не было. В груди разрастался ком обиды и разочарования.

— А я согласна! — вскочила с дивана Полина.

Ее блузка распахнулась от резкого движения и приковала к обнаженному телу взгляды присутствующих. Соблазнительная грудь возмущенно вздымалась, длинные волосы, лежавшие на спине, заколыхались в такт, будто по ним пробежал ветерок.

У-у-у! Ведьма! Я бросился к ней.

— Закройся, на тебя люди смотрят!

Я схватил полы блузки, но Полина шлепнула меня по рукам.

— Куда лезешь? Совесть потерял?

— Я? Ты с кем-то меня перепутала.

Она смутилась, но на секунду. Из вредности, не иначе, она прыгнула к стене, подбоченилась и с вызовом посмотрела на меня.

— Как хочу, так и стою. Эдуард Григорьевич, вас мой вид смущает?

— Ну…, так… — пожевал губами адвокат и отвел глаза.

— А вас?

Эта бесстыжая девица повернулась к Алексу, племяннику Луизы.

Тот сидел с красными щеками и смотрел Полине в пупок. На ее вопрос он робко поднял голову, тут же опустил и икнул.

— Вот видишь? Всем до лампочки. Сейчас более важная проблема решается. Так что отстань от меня! Я согласна жить в этом доме год.

— Молодец, дочка. Так его!

— А вы, мама, не лезьте, куда вас не просят, — эта женщина выводила меня из себя почище Полины. Она шелестела листочками и кровожадно покусывала нижнюю губу.

Мы, наверное, долго бы еще препирались, если бы не Каролина. Она уже пять минут дергала меня за руку и ныла:

— !Dibo!!Dibo!!Mi amigo, se tranquiliza, por favor! (Дибо, Дибо! Мой друг, успокойся, пожалуйста!)

В конце концов, она меня достала.

— Dios! ¿Vas а callarte? (Господи! Ты заткнешься наконец?)

– ¡Tonto! (глупец).

Каролина надула губы и плюхнулась в кресло.

— А как же я? — влез Алекс, который наконец-то оторвался от пупка Полины.

— И я? Я столько лет отдала этому дому! — завыла Луиза.

— Кто? Ты? — моему возмущению не было предела. — Да ты не вылезала с зарубежных курортов! Отец вечно жил один.

— Сам замолкни, нищеброд! Радуйся, что тебе Андрей не дал подохнуть в подворотне.

Я сорвался. Подлетел к названной мамаше и уже занес кулак над ее никчемной головой, но на меня навалился Борис.

— Дибо! Опомнись!

Ответить я не успел. Поток воды выплеснулся мне в лицо. Я захлебнулся.

— Что за? — я вертел головой, стряхивая капли. Ледяная вода закрыла глаза и уши и на мгновение оглушила.

— Остынь, дорогой, — сказала тихо Полина.

И тут я ее узнал. Официантка из кафе, которая прошлым летом вылила на меня воду из графина. Вот так встреча! Пальцы сами скрючились в кулаки, еле сдержался.

— Дибо, остынь! — рядом оказался Борис, а Таня метнулась в ванную и принесла полотенце. Она заботливо, как маленькому ребенку, вытирала мне волосы.

Я посмотрел на кабинет. Он напоминал поле боя. Вокруг валялись покрытые брызгами воды белые листочки. Мама Полины, я даже не знаю, как ее зовут, собирала их и раскладывала на столе. Каролина манерно рыдала в кресле, а Луиза — на диване. Племянник сидел с поникшим лицом, кажется, этот алкаш рассчитывал на солидный куш, а тут все обломалось. Таня, укоризненно качала головой и с моей головы перешла на пол. Где-то уже нашла тряпку.

Полина запахнула блузку и села в другой угол дивана. Звонок смс отвлек ее внимание. По ее напряженному лицу я понял, что готова к новому сражению, только вот с кем? Кто ей там пишет?

Борис усадил меня на стул. Сопротивляться не было сил. А я устал. Просто смертельно. Устал бороться с обстоятельствами, родственниками, с проблемами, с реакцией своего тела на Полину. Хотелось плюнуть на все и улететь в Испанию, но понимал, что не могу так поступить с компанией отца. Он столько лет посвятил этому бизнесу!

— Ой, как интересно! — вдруг воскликнула мама Полины, и все посмотрели на нее.

Он читала какую-то бумагу и восторженно качала головой.

— Что там? — слезы Луизы высохли.

— Эдуард Григорьевич, а почему вы ничего не сказали вот об этом?

Она сунула листочек под нос адвоката.

— А мне сразу закрыли рот. Не успел. Друзья, давайте объявим перемирие. Потом, когда все узнаете, перегрызете друг другу глотки, а сейчас, надо обговорить условия.

Этот листочек хранил интересную информацию. Если мы с Полиной не сможем ужиться, все наследство до последней копейки перейдет на благотворительность. А если уживемся, то каждый из присутствующих получит солидную долю.

— Погоди, Эдик, это что получается? Мое наследство зависит от них? — Луиза махнула рукой в нашу сторону.

— Да, мадам, — не удержался я, — от нищеброда и подзаборной шлюхи.

— Но как это возможно?

— Не знаю.

— И их доля, — новый взмах в Бориса и Таню, — тоже.

— Да.

— Зачем Андрей так сделал?

— Теперь спросить уже нельзя, но я могу предположить.

— И что вы думаете? — тихо спросила Полина. Эта ведьма снова стала кроткой девушкой, будто пять минут назад не вылила на меня воду.

— Я думаю, Андрей доверял вам. Он знал, что вы с Дибо — ответственные люди, а значит, не позволите родным и близким остаться ни с чем.

— Ох, отец! Что ты наделал? — у меня раскалывалась голова, и хотелось принять душ, чтобы смыть неприятности сегодняшнего дня.

Я встал, сунул в руки Тани полотенце, которое она набросила мне на плечи, и дал понять всем, что разговор окончен.

— Дибо, ты куда?

— Вы сказали, что надо обговорить условия, так?

— Допустим.

— Вот мое условие. Так как благополучие всех присутствующих зависит от меня и Полины, я мечтаю, чтобы нас оставили в покое.

— Что ты хочешь этим сказать? — вскинулась Полина.

Я наблюдал за ней и видел, что ей постоянно приходят какие-то смс. Она сначала на них не реагировала, а теперь стала нервничать. Интересно, кто ей пишет? Любовник, который рассчитывал на быструю добычу?

— Все, кроме нас и работников, покинут этот дом.

— Я не согласна, — крикнули одновременно мамаша Полину и Луиза.

— А мне это неважно. Или вы оставляете нас одних, или…

Что «или», я не придумал. Только понадеялся, что грубого тона будет вполне достаточно, чтобы всех довести до нужной кондиции.

— Да, это правильное решение, согласился Эдуард Григорьевич. Я тоже полагаю, эти двое никогда не смогут договориться, если им постоянно будут мешать. Таня переглянулась с Борисом и одобрительно закивала головой. Полина была рассеянна. Она опять получила смс и нервно поглядывала то на маму, то на телефон. Казалось, ей не терпелось убежать из кабинета.

Вообще я заметил, что вела она себя странно. Будто ее не интересовало наследство.

— Мы закончили? — спросила она и тоже встала.

— Да, теперь все зависит от вас, Полина Олеговна.

— Когда я должна выйти на работу?

— Через две недели. Я обещал Наташе, что дам ей возможность найти новое место.

— А почему ее нельзя оставить на должности секретаря босса?

— Потому что это главное условие завещания: вы с Дибо должны вместе работать на благо компании.

— Мы можем работать в разных отделах.

— Нет.

— Хорошо. Спасибо. Отсчет, как я понимаю, тоже начнется через две недели?

— Да.

Брякнула смс, и Полина вылетела за дверь. Ее мамаша выбежала следом. Я тоже. Она мелькнула в гостиной и бегом поднялась по лестнице. Понятно, поднялась к себе. Что за срочность? Только что никуда не торопилась. Может быть, еще что-нибудь случилось? А, плевать! Я — в душ, а потом надо выпроводить Каролину. Одно хорошо в этом условии: я избавлюсь от обиженной Каро.

Я хотел броситься за Полиной, но в мою руку опять вцепилась Каро. Вот пиявка! Девушка, я которой я встречался полгода, сейчас раздражала до зубовного скрежета.

— Пойдем, — я взял ее под руку, — надо тебе заказать билеты.

— Ну, Дибо! — капризно надула губы она, я не хочу уезжать.

— Каро, ты слышала условие завещания? Все должны покинуть этот дом.

— И я?

— И ты.

— Я не оставлю тебя на растерзание этой мегере.

— Не бойся, я взрослый мальчик. Как-нибудь справлюсь. Пошли.

Мы поднялись ко мне в комнату. Я умылся, переоделся и вышел на балкон с ноутбуком, чтобы заказать билеты на вечерний рейс. Только удобно устроился за столом, как вдруг услышал злой женский голос. Сначала не обратил на него никакого внимания, но он так пронзительно резал по ушам, что я подошел к перилам и посмотрел вниз.

Под моим балконом стояла Полина и с кем-то разговаривала по телефону на повышенных тонах. Я прислушался.

— Оставь меня в покое!

Нервный хруст гравия у стены дома. Спряталась? Она, наверное, думает, что ее никто не слышит и не видит.

— Какое твое дело, огласили завещание или нет?

Пауза.

— Я ничего не получила.

Хруст гравия. Прерывистый вздох.

— Что ты на меня кричишь? Оставь меня в покое! И без тебя тошно!

Я выскользнул из комнаты, бегом спустился вниз и через гараж вышел в сад. Старался идти по траве, чтобы не спугнуть Полину. Уж очень подозрительно она себя вела. Я подкрался к ней сзади. Она по-прежнему ругалась с невидимым собеседником, не замечая ничего вокруг. Через секунду телефон был в моих руках.

Полина налетела на меня тигрицей.

— Ты что делаешь? Отдай телефон.

— Это кто? — спросил я молчавшую трубку, прерывисто дышавшую мне в ухо.

— А ты кто? Где Полина? — мужской голос нервно завибрировал.

— Висит на моей руке. Я слушаю, что ты хотел сказать моей мачехе? — в трубке раздались короткие гудки.

— Дибо, отдай!

Полина попыталась достать телефон. Ее заплаканные глаза ярко сияли, щеки с дорожками слез покраснели. Я поднял руку так, чтобы она не достала трубку.

— Я задал вопрос. Кто это?

— Не твое дело. Отдай.

Полина подпрыгнула, но я увернулся.

— Написано: «Друг». Кто этот друг? Он спрашивал тебя о завещании?

— Не твое дело, — повторила Полина и снова подпрыгнула.

Я отшатнулся, телефон вылетел из руки, стукнулся о стену дома и упал на гранитный бордюр.

— Упс! — я немного смутился: не хотел навредить, но что получилось, то получилось.

— Козел! — прошипела Полина и больно ткнула двумя руками в грудь.

Я увернулся. Как-то мы неправильно с нею начинаем: все время выясняем отношения на кулаках, как пещерные люди.

Слезы на глазах Полины высохли. Теперь они были полны праведного гнева. Она подняла телефон, покрутила и гневно уставилась на меня. Я поежился от этого пронизывающего взгляда, но раскаяния не испытывал.

— Ты что наделал? — Полина сунула мне под нос трубку с вдребезги разбитым экраном.

— Подумаешь, новый купишь.

— У меня нет денег на новый телефон.

— Неужели? Вышла замуж за отца и хочешь сказать, что он тебе не дал денег?

Я опять начал заводиться. Ее откровенная и наглая ложь окончательно взбесила меня. Тигрица прикинулась нежной кошечкой. Страдалица!

— Он не успел, — тихо сказала Полина, и мне вдруг стало стыдно. Хотел выяснить, с кем она ругается, а вместо этого разбил ей телефон.

— Я тебе новый куплю. А данные на симке, думаю, сохранились.

— У меня все данные были в телефоне.

— Ничего страшного, восстановишь. Зато не будет звонить тот, с кем ты только что ругалась. Кто это?

— Еще раз говорю: тебя это не касается. Я не росла в вакууме, знала много людей.

— Тебе придется год жить в этом доме со мной, так что и круг твоего общения надо ограничить несколькими лицами.

— Умник нашелся! — буркнула Полина и пошла в сторону входа в дом.

Я смотрел ей вслед, и меня не отпускало ощущение, что она расслабилась. Полина уже переоделась в шорты и футболку. Она шла, выпрямив спину, и я опять поразился, насколько хороша ее фигурка и ноги. Ни одного изъяна. Всего в меру, и все прекрасно. В паху зашевелилось желание. Я отвел глаза и встряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. Колдунья! Хоть в церковь иди!

Меня раздражала реакция моего тела, а еще мне не нравилась ситуация. У жены отца была тайна, которой она не желала делиться. Кто ей звонил? Глеб? Я видел уже дважды, как она с ним любезничает. Надо выяснить, но как? Сама она не расскажет, это точно.

Каролина меня потеряла. Она стояла посередине комнаты с телефоном в руках и обиженно поджимала губы.

— Ты заказал билеты?

— Нет еще. Сейчас сделаю.

— Милый, давай оставим это дело на завтра.

— Не капризничай. Мы вместе полетим в Испанию.

Идея появилась в голове спонтанно, я и сразу почувствовал: вот оно! Отличный выход из положения. Точно, разберусь с делами в фирме, а потом вернусь в Россию на год.

Я сел к ноутбуку, нашел нужный сайт, как опять меня накрыло волной: надо забрать с собой Полину и отрезать ее от местных контактов. К девятому дню вернемся. За это время и дом очистится от посторонних личностей. Здорово! Я схватил телефон.

— Таня, позови сейчас в кабинет отца Полину с загранпаспортом.

— А зачем? Что мне ей сказать?

— Ничего. Бегом. Хотя нет. Скажи ей, что на месте все узнает.

Я схватил свои документы и паспорт Каролины и бросился вниз. Полина появилась через пять минут. Она успела освежить лицо новым макияжем и казалась одной из экзотических орхидей, которых так любил отец. Сердце защемило.

Мы смотрели друг на друга и молчали.

— Ты зачем меня позвал?

— Паспорт принесла?

— Да.

— Мы сегодня вылетаем в Барселону.

— Куда? — взмах длинных ресниц и удивленный взгляд.

— В Барселону.

— Зачем?

— Мне надо проводить Каролину, разобраться с делами фирмы.

— А я зачем буду там нужна?

— Об условии завещания ты еще не забыла? У меня там через два дня назначена встреча с партнерами по бизнесу. Я все равно взял бы с собой секретаршу. Вот и приступишь сразу к обязанностям.

— Ты сказал, что мы начнем выполнять условие через две недели.

— Передумал. Еще вопросы есть?

Она промолчала. Я быстро ввел данные документов и купил три билета на рейс Москва- Барселона.

— Иди, собирайся. Вылет в девятнадцать пятьдесят. Сейчас, — я посмотрел на часы и ужаснулся: пока разбирались с завещанием, время пролетело быстро. Стрелки часов показывали четырнадцать тридцать. — Погоди, сначала пообедаем. У Тани наверняка все готово. Бери маму и спускайся в столовую.

Обед прошел в мирной обстановке, если молчание за столом можно назвать миром. Слышался только перестук ложек и вилок, да простые просьбы: «Подайте. Принесите. Подвиньте».

— Вечером мы, — я показал рукой на Каролину и Полину, — улетаем в Барселону по делам, — я заметил порыв Полининой матери (черт! так и не знаю, как ее зовут!) возразить,

и взмахом руки остановил ее. — Не обсуждается. Это мое решение и точка!

— Но…

— Простите, как вас зовут?

— Нина Ивановна, — она оскорблено качнула головой, будто все на свете должны были знать ее имя.

— Нас не будет три дня. За это время прошу очистить помещение.

— Грубиян! Кто тебя так воспитал? — вспыхнула Нина Ивановна.

— Драгоценная мамуля, которая вложила в меня много душевных сил, — поклонился я и с удовольствием посмотрел, как заливается краской Луиза. — Все, по коням.

— А как же девятый и сороковой день? — подал голос племянник Алекс. Кажется, он уже пригубил пару-тройку рюмок, поэтому и осмелел.

— Придешь, пообедаешь и свалишь! ¿Esta claro? (Понятно).

— Грубиян! — крикнула мне вслед мамаша Полины.

— Хам! — добавила Луиза.

— Ну, вот и славно. Договорились.

Я взял Каролину за руку и потащил к себе в комнату. На сегодня общение со стаей гиен закончено. Мои нервы не железные. Терпение, Диабло, терпение.