Глава 19

Времени на сборы Дибо дал мало, и я даже обрадовалась: не пришлось долго спорить с мамой. Я проводила ее к гаражу, где Борис, по приказу хозяина, уже ждал с машиной наготове. Он должен был отвезти маму домой и вернуться обратно, чтобы доставить нас троих в аэропорт. С Луизой возиться не пришлось: ею и племянником Алексом, который едва держался на ногах, занимался адвокат и его водитель.

Когда я осталась одна, даже вздохнула облегченно. За эти дни я порядком устала от мамули и ее стратегических планов по завоеванию Дибо. Почему-то она решила, что раз обломился вариант с Андреем, а потом и с моей мнимой беременностью, надо разработать новый план. Узнав, что мне постоянно названивает Глеб и грозит всеми смертными карами, она долго разговаривала с ним по телефону, но, кажется, так ни до чего не договорилась.

Я ее понимала. Когда на горизонте появился в качестве моего потенциального мужа босс крупной компании, мамуля меня немного жалела, но надеялась, как и Глеб, что быстрая кончина избавит меня от вынужденной постели со стариком. Союз с бывшим другом не казался ей уже чем-то страшным. Но, увидев молодого, красивого, сильного, а главное — не женатого Дибо, мамуля быстренько поменяла курс. Теперь Глеб ей сильно мешал.

Проводив мамулю, я собирала чемодан и вдруг неожиданно поняла, что осталась совсем без денег. Мамочка потратила средства с пластиковой карты на свой шопинг, а больше у меня ничего не было. Ну, не просить же у Дибо! Он еще и посмеется над моей проблемой. Я задумалась: где взять немного денег, чтобы не чувствовать себя в Барселоне пленницей. «Да, докатилась ты, Полина, до самого дна!» — эта мысль заставила сжаться сердце.

Я пошла на кухню, чтобы попрощаться с Таней.

— Полина Олеговна, вы чего грустите? — поинтересовалась заботливая женщина.

Ее ласковый тон, теплая рука на моем плече растрогали меня, и слезы сами покатились из глаз, в который раз за день разрушая макияж.

— Ну, ну, девочка. Что случилось? Ты ехать не хочешь? Ах, Дибо, противный мальчишка!

— Нет, все нормально, только грустно как-то. Еду в чужую страну, радоваться должна, а будто из-под неволи. А еще и… — я задрала голову повыше и замахала руками перед лицом, желая остановить проклятые слезы.

— Что, поделись. Тебе легче станет.

— Деньги, — прошептала я, — у меня совершенно нет денег. И у Дибо не могу попросить. Он не даст.

— Т-ю-ю-ю, нашла из-за чего реветь! — засмеялась Таня. — Пошли со мной.

Она потащила меня в свою комнату и чуть не насильно сунула в руку двести евро. Я отнекивалась, не хотела брать, но домработница настояла.

— Глупая, не отказывайся, я же не дарю тебе деньги. Потом, когда появятся свои, отдашь. Больше у меня нет валюты, но кормить, поить тебя будут, на проживание тоже тратиться не придется, а для уверенности этих денег вполне хватит.

Я крепко обняла ее. Эта женщина поняла меня лучше, чем эгоистичная родная мать. С чистым сердцем и просветленной душой я села в машину.

В аэропорт нас вез Борис. Каролина сидела рядом со мной и угрюмо косилась. Я посмеялась про себя: кажется, девушка Дибо боится, что я ненароком перейду ей дорогу. Места в самолете тоже нам попались интересные. Испанец оказался на соседнем кресле, чем весьма была недовольна Каро. Однако Дибо не стал обижать подругу и попросил меня поменяться.

Я даже обрадовалась. Покой, благословенный покой, пусть три часа, но они в полном моем распоряжении. Я обнаружила в кармашке переднего сиденья рекламные проспекты и погрузилась в изучение туристических мест и красот Барселоны. Ручкой отмечала галочками, куда я хочу сходить. Обязательно надо прогуляться по пешеходному бульвару Рамбла, заглянуть в Кафедральный Собор, сфотографироваться у живой скульптуры. Потом на выходе из Рамблы постоять у статуи Христофора Колумба.

— А куда дальше? — я бормотала себе под нос, разглядывая карту. — Ага, сюда. Перейти дорогу и посидеть в кафе на набережной. Потом по мосту прогуляться и посмотреть на яхты. А это что?

Я разглядывала проспект, не понимая, куда ведет этот мост, потом сообразила, что он пересекает какой-то залив, и на другой стороне есть твердая земля, отели и торговые центры. Неплохо. Если время останется, обязательно схожу и туда.

Дибо пару раз прошел мимо. Я видела, как он косился на журналы в моих руках, но старательно игнорировала его взгляды. Я сунула проспекты в сумочку и удовлетворенно закрыла глаза в надежде, что завтра он будет заниматься своими делами, а меня оставит в покое.

Прилетели мы поздно, пока добрались из аэропорта да квартиры Дибо, была уже ночь. Каролина наотрез отказалась отправляться домой. Я слышала, как они ругались с Дибо, но тихо стояла в стороне. Не мое дело. Милые бранятся, только тешатся. Победили женские слезы. Дибо крякнул, посадил нас в такси и сердито всю дорогу молчал.

В квартире мне показали на дверь в гостевую комнату, и я сразу скрылась подальше от глаз поссорившейся парочки. Я приняла душ и рухнула в постель. Даже не удивилась подушкам-сарделькам. Одну обняла ногами, а на вторую положила голову.

— У-у-у, как удобно, — успела еще сказать и отключилась.

Когда проснулась, солнце светило сквозь прозрачные шторы прямо в глаза. В дверь яростно стучали.

— Мадам, — звал меня женский голос. — El desayuno es preparado. Vayan a la mesa (Завтрак готов. Идите к столу).

— Полина, вставай, — это уже голос Дибо.

— Иду! — крикнула я и вскочила.

Быстро привела себя в порядок, надела легкое платье, волосы убрала в высокий хвост и полюбовалась на себя в зеркало. Макияж делать не стала. Зачем? На улице жарко, кожа устанет от слоя косметики, которая, не дай бог, может еще и размазаться. По давней привычке подкрасила глаза синим карандашом, слегка блеском для губ коснулась рта — пташка готова к приключениям на свободе.

Я вышла из комнаты во все оружии и сразу вызвала презрительное хмыканье со стороны Каролины, которая стояла, вцепившись в локоть Дибо. Я окинула ее взглядом и удовлетворенно отметила, что я чувствую себя намного увереннее, чем она..

Строгая сухощавая женщина в белом переднике смотрела то на меня, то на Дибо, то на Каролину, явно не понимая, кто и кому кем является.

– ¿Quien esto? (Кто это?) — спросила она, показывая пальцем на Каролину.

Та просто задохнулась от возмущения и выдала длинную тираду на испанском языке. Я даже не пыталась понять, что сказала подруга Дибо. Моих скудных познаний хватит разве что на то, чтобы спросить дорогу или адрес. Женщина выслушала ее с невозмутимым видом и взмахом руки показала ей на боковой стул.

– ¿Quien esto? (А это кто?) — теперь ее палец указывал на меня. — Has dicho que en esta habitaci´on duerve tu madrastra (Ты сказал, что в той комнате спит твоя мачеха),

– ¿Mi madrastra? (Моя мачеха) — усмехнулся Дибо.

Вот гад! Это слово я уже знала и воспринимала его как ругательство.

– ¿Мadrastra?(Мачеха?) — женщина окинула меня суровым взглядом, неодобрительно покачала головой и посадила во главе стола.

Дибо устроился напротив. Мы так и завтракали: мачеха, сын, и Каролина, сидевшая на месте сестры.

— Ты куда собралась? — набросился на меня Дибо, увидев, что я обуваюсь.

Мы стояли у выхода из квартиры, и Дибо уставился на меня черными и злыми глазами. Интересно, какого рожна он так завелся? Каролина ночью не дала? Или наоборот, страстно приставала? Я решила не рисковать и, мило улыбнувшись в тридцать два зуба, ответила:

— Вас провожу и вернусь.

— Уже проводила. Иди к себе.

— Я не могу и свежим воздухом подышать?

— Поднимись на крышу и дыши. Там общественный бассейн есть, можешь даже искупаться.

— У меня нет купальника. Вот схожу в магазин и обязательно залезу в воду. Надо же познакомиться с горячими испанскими парнями.

Я оттолкнула Дибо и первая выбежала из квартиры. Он попытался меня поймать за локоть, но я увернулась и уже стояла у лифта и жала кнопку. Кабинка как назло оказалась на нашем этаже, так что я не успела удрать. Дибо ввалился следом и хотел вытащить меня, но тут вмешалась Каролина и капризным голосом заныла.

— Да, пошли вы, бабы… лесом! — выругался по-русски он и оставил нас в покое. Я подмигнула Каро из чувства женской солидарности, пока Дибо угрюмо смотрел в стенку, но она мне не ответила: солидарности, видимо, не испытывала.

На улице горячий воздух забрался в нос и опалил легкие.

— Интересно, сколько градусов?

— Надо было прогноз погоды посмотреть, — буркнул Дибо и сделал два шага в сторону большой черной машины, ожидавшей, по-видимому, его.

— Спасибо за ответ. Я и не ожидала другого, — парировала я и махнула рукой, увидев свободное такси, проезжавшее мимо.

Машина резко затормозила у бордюра, я нырнула на заднее сиденье.

— Ты куда? — услышала я голос Дибо, который бросился к такси.

— !Rapidamente!!Adelante!!Derectamente! (Быстро. Вперед. Прямо). — выпалила я слова, заготовленные заранее.

Я посмотрела в заднее стекло и помахала Дибо ручкой: пусть подергается немного. Так ему и надо. В пленницы я не записывалась.

***

День я провела просто чудесно. Гуляя по Рамбле, я забрела и на продуктовый рынок Бокерия — местную достопримечательность. Я немного постояла у ворот, боясь сливаться с толпой народа, непрерывным потоком протекавшей мимо меня, но любопытство пересилило страх. Все же интересно посмотреть на рынок, который существует вот уже почти восемьсот лет.

Разнообразие продуктового ассортимента поражало. Думаю, здесь мог найти себе товар по душе каждый гурман. В рекламном проспекте я прочитала, что на улицах рынка можно встретить даже известных барселонских поваров, выбирающих продукты для нового кулинарного шедевра.

Каких только экзотических изделий я не увидела! Особенно впечатлила улица фастфуда. Я даже постояла перед прилавком с китайскими пельменями, но не решилась их купить. В мини-барах сидели местные жители и туристы. Они пробовали каталонские блюда и запивали их пивом и вином. Желудок сводило от голодных спазмов при взгляде на изобилие, представленное здесь, но я рискнула взять только пакетик с хамоном* и стакан с миксом из нарезанных фруктов.

Когда наступил вечер и немного спала жара, я сидела в кафе на побережье и просто, вытянув уставшие ноги, наслаждалась кофе с пирожным. Возвращаться в квартиру Дибо не хотелось. Я как могла оттягивала неприятный момент, понимая, что без денег и документов, а этот паразит забрал мой паспорт, мне все равно придется туда поехать.

Я смотрела на море, на чаек с криками взмывавших в воздух, на белоснежные яхты, покачивавшиеся на волнах в ожидании хозяев. Это была совершенно другая жизнь: неспешная, праздничная, свободная, вот только внутренней свободы я не чувствовала.

Грустные мысли теснились в голове. И что дальше? Куда двигаться? Было бы здорово жить здесь, в Барселоне, где до меня не дотянется Глеб. Вряд ли он решится гадить на незнакомой территории, силенок не хватит тягаться в чужой стране с Дибо. Но эти мысли не вызывали во мне радужных надежд. Не было такого: «Вау! Я теперь свободна!».

Во-первых останавливало незнание языка и культуры. Во-вторых — условие завещания. Надо было жить в особняке Андрея. Можно было, конечно, плюнуть на всех и сбежать, но от меня теперь зависело и благополучие других людей: Тани, Бориса и даже Дибо.

— Ах, Андре! Ты точно знал, что я со своей вечной нерешительностью и чувством ответственности не смогу подставить близких, — сказала я вслух и испуганно огляделась.

За соседним столиком болтали два молодых испанца, а может, и не испанца. Кто их знает: здесь полно туристов. Черноглазые, с кудрявыми волосами и загорелыми телами, одетые в одинаковые красные футболки без рукавов, они были похожи, как братья. Только у одного молодого человека в ухе торчала серьга, а плечо другого украшала татуировка в виде летящей чайки. Они весело болтали, нет-нет поглядывая на меня.

Я сначала не обращала на них внимания: подумаешь, смотрят на меня мужчины! Я к их взглядам уже привыкла. Но, когда прислушалась, уловила знакомые слова. Они точно говорили обо мне.

— Mira, la muchacha hermosa (смотри, девушка какая красивая).

— Déjala, Luis, tales bellas no son solutario (Отстать, Луис! Такие красотки не бывают свободными).

– ¿Piensas? (Думаешь?)

— Estoy seguro (уверен).

– ¿Y bien, y donde su muchacho? (Хорошо. и где ее кавалер?)

— Чего уставились? — проворчала я и почувствовала себя неуютно: парни теперь в упор меня разглядывали, а тот, с серьгой, делал даже недвусмысленные знаки пальцами, показывая на мой столик. Как я поняла, он предлагал составить мне компанию, а второй его сдерживал.

Черт! Придется уходить, а смертельно не хочется. Лучше бы сюда вызвать такси: вдруг в темноте заблужусь на этих маленьких улочках и узких проходах?

Поймав мой напряженный взгляд, парень с сережкой приподнялся и, кажется, собирался пересесть за мой стол. Еще чего! Новых приключений мне не надо. Я подняла руку, чтобы подозвать гарсона, как услышала сзади знакомый голос:

— Su muchacho aqui´ Es agradable conocer (Ее парень здесь. Приятно познакомиться).

Дибо стоял возле столика парней и грозно смотрел на них. Он говорил спокойно, но его глаза метали молнии, пальцы были сжаты в кулаки. Испанцы спорить не стали. Они переглянулись, и парень с татуировкой поднял обе руки в примирительном жесте.

— Nos perdonen (извините нас).

Я во все глаза смотрела на Дибо, материализовавшегося неизвестно откуда. Вот это интуиция! Как он сумел найти меня в огромном городе? Проследив взглядом, как уходят из кафе парни, он повернулся ко мне.

— Какого черта?

— Как ты узнал, что я здесь? Слежку приставил? — налетела на него я.

— Хватит придуриваться. Погуляла и довольно. Поехали домой.

— Я тебя спрашиваю, как понял, что я здесь?

Дибо показал глазами на проспекты в моих руках.

— Ты ещё и в сумочку мою залез?

— Очень надо! Даю тебе пять минут. Допивай кофе.

— Да кто ты такой?

— Я твой хозяин. Я сюда не в игрушки пришёл играть. Хочешь, откажись от наследства. Я не буду возражать.

— Но тогда и ты ничего не получишь.

— Я богат. Мне и своих денег хватит. Пять минут.

Я отвернулась и уставилась на море. Вот гад! Бессовестный! Заявился и командует! Я не вещь. Имею право на личное пространство!

— Что опять? — в голове Дибо звучал металл.

— Ты сказал, что у меня есть пять минут. — Я посмотрела на часы и отвернулась: из принципа это время выдержу.

Неловкая пауза, казалось, длилась вечно.

— Пять минут истекли. Идешь?

— Иду.

Машина Дибо стояла во дворах. Видимо, на набережной стоянка была запрещена. Он шел вперед, не оглядываясь, я, как послушная собачонка, чуть не бежала следом и злилась на себя. Он сел за руль. Я взялась за ручку двери, но осталась на месте.

— Что не нравится?

— Ты.

— Ты мне тоже, так что квиты. Садись уже.

Мы ехали по вечерним улицам Барселоны. Если бы рядом сидел друг, я, наверное, расспрашивала бы его о чем-нибудь, но у Дибо интересоваться достопримечательностями не хотелось.

— Завтра будь готова. У нас запланирована встреча.

— Где? Какая? — лениво спросила я, хотя мне было абсолютно все равно, куда он меня потащит.

— Отец решил стать инвестором футбольной команды, уже все договоренные стадии прошел, но не успел завершить дело.4f7b7c

— А в российскую команду вкладываться не захотел? Так сказать, поддержать родной спорт?

— Не упрекай отца в отсутствии патриотизма. Он только наполовину русский. Это вопрос бизнеса. Какой проект больше принесет прибыли, тот и лучше, — огрызнулся Дибо.

— Ну-ну. Все вы олигархи такие.

Я честно ничего не имела в виду. Просто брякнула это: «Ну-ну», — и все, но Дибо разозлился. Он побагровел, на скулах заходили желваки, красивые губы вытянулись в тонкую нитку. Пальца сжимали руль так, что костяшки побелели. Я зябко повела плечами: я с таким Дибо связываться мне не хотелось.

Он неожиданно остановил машину, обежал ее, открыл дверь с моей стороны и вытащил меня за руку на дорогу.

— Ты что делаешь? — возмутилась я.

— Нуканье твое надоело.

Он снова сел в машину, завел и уехал. Я растерянно посмотрела ему вслед. Как понять этого холерика в квадрате? Слова ему мои не понравились. Они просто были брошены в воздух и даже не оскорбляли никого конкретно. Думая, что он немного проедет вперед, остынет и вернется, я так и торчала у дороги, не двигаясь с места. Но Дибо не возвращался.

— Серьезно? Так просто взял и укатил? Где я вообще?

Я огляделась: пустая улица. Кажется, это окраина Барселоны. Здесь уже не сияла нарядная иллюминация, фонари располагались на большом расстоянии друг от друга, а между ними темнели пятна неизвестности. По телу побежала дрожь. Немного жутковато очутиться вот так почти ночью на окраине чужого города.

— Лучше бы на набережной оставил, говнюк, — выругалась я.

Я долго шла по дороге, разными нехорошими словами обзывая Дибо. Мимо изредка проносились машины, но каждый раз я пряталась в кустах. Опасно голосовать, не зная языка и точного адреса. Могли доставить по назначению, а могли и увезти неизвестно куда. Людей почти не встречалось. Конечно, пожилые испанцы уже спят, а молодежь тусуется по барам и клубам.

Наконец я не выдержала и решила рискнуть. Я достала телефон, чтобы вызвать такси и тут только поняла, что здесь не ловит интернет. Точно, я не успела подключить междугородный тариф! У меня в проспекте был указан только сайт для онлайн заказа. Других номеров я не знала.

— Ну, и дела! Я даже такси из этой попы мира вызвать не могу. Что же делать?

Я села на бордюр, положила голову на колени и закрыла глаза. Ноги, уставшие за день, отказывались нести меня дальше. Так и проведу здесь всю ночь! Слезы обиды закапали на сплетенные пальцы.

— И долго ты здесь сидеть собралась? — как гром среди ясного неба, раздался над головой голос Дибо.

— До утра. Ты же меня бросил.

— Я приехал за тобой. Думаю, ты теперь всю энергию растратила.

— Точно. Все силы из-за кое-кого испарились.

Я не двигалась, только смотрела снизу вверх на своего врага. В голове проносились планы мести, один интереснее другого.

Дибо молча протянул мне руку. Ну, почему бы и не воспользоваться. Я хотела схватить его за пальцы и встать, но затекшие ноги отказались мне повиноваться. Я потеряла равновесие и завалилась на Дибо. Он схватил меня за плечи, не дав упасть и опозориться, внимательно посмотрел прямо в глаза, потом открыл дверь машины и впихнул меня на переднее сиденье.