Глава 24

Я слышала, как кричит Дибо, и радовалась, что он жив и в здравии. То, что я чуть-чуть не подверглась изнасилованию, волновало меня сейчас даже меньше, чем рана испанца. В фильмах не раз показывали, как такими тяжёлыми кубками и статуэтками убивали людей. Нет, это другая ситуация, — успокаивала я себя. — В кино преступники бьют изо всех сил, вот человек и умирает. А здесь она всего лишь свалилась с полки. И высота была небольшая.

Ладно, разбираться будем потом. Сейчас надо прийти в себя и понять, почему Дибо так разъярился.

Что случилось за пять минут моего отсутствия? Я встала: сидеть голыми ягодицами на полу некомфортно, а трусики и колготки остались лежать на ковре в кабинете. Там же валялся и телефон. Он выпал у меня из рук, когда Дибо швырнул меня на диван. Что-то не складываются у меня отношения с названным сыном. В который раз он уже на меня нападает! За горло хватал, дома приставал, в Барселоне на дороге бросил. И вот сейчас… вообще неясно, в честь чего взбесился. Я понимаю, южный, горячий характер, но всему есть предел.

Я подошла к зеркалу: на меня смотрела растрепанная девица с нервным тиком на одном глазу, и размазанной тушью на другом. Блузка разошлась по шву, и в прореху выглядывала голая подмышка. Вот это номер! Как я покажусь в офисе? Пока приводила себя в порядок, все время прислушивалась к тому, что делает Дибо.

Тишина в кабинете заставила меня насторожиться. Я приблизилась к двери и приложила ухо. Вдруг он потерял сознание? Что тогда делать? Что-то с грохотом упало. Я схватилась за щеколду, но остановилась в растерянности. Открою дверь, а он снова нападет на меня. А что будет, если не выйду? Может быть, Дибо уже умирает. Меня тогда назовут роковой женщиной, погубившей сначала отца, потом сына. Или ещё интереснее — «чёрной вдовой». Воображение сразу нарисовало картину: я иду по коридору офиса, а со всех сторон до меня доносится шёпот: «Чёрная вдова! Чёрная вдова! Берегитесь!» Ужас!

Стук в дверь раздался прямо у меня над ухом, и я вздрогнула от неожиданности.

— Полина, открой.

— Не открою.

— Выйди, поговорить надо.

— Говори так.

— Кричать не могу. Голова раскалывается. Там в комнате есть аптечка, вынеси ее.

— После того, что ты сделал, хочешь ещё, чтобы я тебя полечила?

— Не хочу, я сам. И ты со своим любовником сделала мне больнее.

— Какой любовник? Откуда ты его взял? Ты от ревности себя так безобразно ведёшь? Так я тебе повода не давала.

— Выйди, мне плохо.

— Мне тоже, — упрямилась я.

Нет, я Дибо уже не боялась. Он нападал сразу, если ему что-то не нравилось, но хитрить не умел. Не думаю, что он стоит за дверью цел и невредим и притворяется больным, чтобы меня выманить. Просто мне нужна была передышка. Я должна морально подготовиться к той новости, которую обрушит на меня Дибо.

Шаркающие шаги удалились, потом я услышала скрип кожаного дивана. Видимо, Дибо сел или лёг. «Думай, Поля, думай. Что могло случиться?» Наташа сказала, что к Дибо заглядывал начальник службы безопасности. Что он мог ему показать? То видео, которое я удалила? Неужели он его восстановил? Но зачем? Посмотреть, как я подтягиваю колготки? Глупо. Да и ничего страшного там не было. Разве что… Глеб подкрался сзади и схватил меня за грудь, но я сразу же дала отпор. И все. Вряд ли это стало причиной бешенства Дибо.

Я опять прислушалась. Мне показалось, что в кабинете кто-то хрипит. Агония? Паника захлестнула меня. Я мгновенно дёрнула щеколду в сторону и выскочила за дверь. Дибо лежал на диване и тяжело дышал. Его лоб покрывала застывшая корка крови. Он приоткрыл глаза.

— Ты пришла? — тихо шевельнулись его губы, бледные и пересохшие. — Прости.

Предательская жалость зашевелилась в груди. Сердце бешено заколотилось, на глаза навернулись слезы.

— Дурак! Безмозглый! Мы могли просто поговорить. Разве можно доводить ситуацию до абсурда! — кричала я и носилась по комнате, не зная, за что браться.

Потом хлопнула себя по лбу и бросилась за аптечкой. Я достала бинт, салфетки и перекись водорода. Потом подняла телефон и стала набирать номер скорой помощи. Дибо схватил меня за запястье.

— Все нормально! Не суетись. Голова болит. Дай таблетку.

— Лежи смирно! Раскомандовался! Таблетку ему! А яду не хочешь.

— Можно и яду, только побыстрее.

— Он ещё и шутит! Весельчак нашёлся! Только мне не до смеха!

Я нашла в аптечке ревалгин и сунула ему в рот, потом поднесла к губам стакан воды. Пить ему было неудобно, поэтому я осторожно приподняла голову Дибо и влила несколько капель прямо в рот, он проглотил, потом ещё… он так и пил маленькими порциями.

— Посиди рядом, — попросил Дибо и коснулся моей руки.

— Ага, разбежался, — все ещё ворчала я, хотя уже просто потому, что не хотела сдаваться. — А ты опять нападешь на меня.

— Не нападу. Прости. Садись.

— А трусы мне можно надеть?

Дибо слабо улыбнулся и кивнул, сморщившись от боли. Я быстро схватила трусики, убежала в комнату, надела их и вернулась обратно. Сразу стало легче: обрабатывать раны Дибо, зная, что у тебя под короткой юбкой ничего нет, было бы тяжело. Я помыла его лоб от крови и увидела ранку. Она была небольшая, но все ещё немного кровоточила. Перекись водорода Дибо перенёс мужественно, только морщился. В аптечке нашёлся и лейкопластырь. Я налепила его на рану, и на этом мои медицинские познания и действия закончились.

— Как голова? Ты можешь говорить? Объясни, что случилось.

— У меня на ноутбуке видео. Посмотри.

Так, все же Сергей восстановил удаленные кадры. Это подло. Я тронула мышку, и экран загорелся. Сначала я даже не поняла, что за фильм наблюдаю, потом остолбенела. На экране я и Глеб занимались любовью. Тягучие стоны оглушили меня, дрожащими пальцами я двигала курсор по экрану, чтобы выключить звук, но значки расплывались перед глазами, и я не могла его найти. Наконец в кабинете наступила тишина. Я уже не сдерживала слез, понимая, какую подлость сделал Глеб, а то, что это видео его рук дело, я даже не сомневалась.

Снято было профессионально. Я лежала в миссионерской позе и обнимала ягодицы мужчины с маской на лице. Но я сразу узнала Глеба и вспомнила, когда это было. Мы часто встречались в номерах отелей, так как дома, по понятным причинам, заниматься любовью не могли. Сначала наш секс был обычным, но потом Глеб предложил его разнообразить. Он сам придумывал ролевые игры, я только следовала его желаниям, потому что любила. Иногда он приносил костюмы, но чаще игрушки для интимных игр. Я сначала стеснялась, но Глеб умел убеждать, тем более, что разнообразие приносило обоим удовольствие.

На этом видео Глеб был сверху. Кроме маски на его лице, я не заметила других приспособлений, значит, он играл роль незнакомца, который пришёл к замужней даме. Он активно двигался, а я в экстазе кричала: «Ещё, мой рыцарь! Ещё!» Потом он перевернул меня на живот, приподнял мою попу и вошёл сзади, двумя руками он схватил мои груди и буквально насаживал меня на своё хозяйство. Я стонала и повизгивала от наслаждения, хотя сейчас я вспомнила, что мне было больно, но я терпела, чтобы не разрушить игру.

Вся сцена со стороны выглядела безобразно. Она походила на снятый порнофильм, только в роли актрисы была я. Вот Глеб сделал ещё несколько движений, запрокинул назад голову. Его лицо напряглось, губы растянулись в звериный оскал и изо рта вырвалось довольное рычание. Потом он повернул голову, ухмыльнулся и подмигнул на камеру.

Я смотрела на экран и не понимала, что только что видела. Когда он успел это снять? Зачем? А если он всегда устанавливал камеру? И что он делал с этими фильмами? Меня прошибло холодным потом. А как к Дибо он попал? Вопросы-вопросы-вопросы! Я встала и пошатнулась. На подгибающихся коленях я дошла до дивана и наткнулась на внимательный взгляд Дибо.

— Полина, ты порноактриса?

Я посмотрела на него и разревелась.

Я опустилась на пол рядом с диваном и заплакала навзрыд, а Дибо исподлобья разглядывал меня и молчал. Не утешал, не подбадривал, просто ждал, пока я выплесну эмоции. А я не могла остановиться. Только сейчас до меня дошло, что вся любовь Глеба — это голый эгоизм. Из всего он извлекал выгоду. Пользуясь тем, что я его любила, он из меня веревки вил и даже не сомневался: эта дурочка влюблённая, то есть я, ему все простит.

— Господи! — всхлипывала я. — Где были мои глаза?

— Ты о чем говоришь? — тихо спросил Дибо, но я, занятая своими мыслями, только махнула рукой.

Получается, что уговаривая меня устроиться на работу в компанию, Глеб даже не предполагал, что я выйду из-под контроля и захочу жить по-своему. А это видео? Он его что, заготовил заранее? На всякий случай подстраховался? Или…

Я снова бросилась к столу. Теперь уже смотрела фильм внимательно, пытаясь вспомнить, где и когда мы занимались любовью. Мы встречались в недорогих гостиницах или снимали на часок комнату у бабулек.

То ли разум мой помутился, то ли паника так подействовала на меня, но я не узнавала это место. Кроме кровати под розовым балдахином, в комнате не было ничего. На мне красовались туфли-лабутены на высоких каблуках, и, когда я взмахивала ногами, подаваясь навстречу Глебу, мелькала их красная подошва. Я не люблю такую обувь и никогда не надела бы ее в постель: слишком вульгарно она выглядела. Память отказывалась мне помогать.

— Что ты там смотришь? Не хочешь узнать, откуда у меня это видео?

Я медленно подошла к дивану и уставилась на Дибо сверху вниз. Сейчас от мужчины, который ещё полчаса буянил, как безумный, осталась только оболочка. Потухший взгляд, пластырь на лбу, синева, разливавшаяся вокруг глаз — все это вызывало жалость и… нежность.

Я не понимала, что со мной происходит. Но после очередного предательства Глеба мне захотелось прижаться к настоящему мужику, который будет орать, бесноваться, но в то же время бросится на твою защиту, не жалея себя.

— Подвинься.

— Зачем?

— Я хочу лечь рядом.

— Зачем? — Дибо вытаращил глаза.

Но я его не слушала. Поддавшись порыву, я присела на край дивана, а потом легла на бок и обняла босса за талию, а голову положила ему на плечо. Видимо, от растерянности или шока от моей наглости Дибо не прогнал меня. Он, кажется, даже дышать перестал, а потом, кряхтя, как старичок, прижался к спинке дивана.

— Ты почему это делаешь? — голос Дибо звучал глухо и отстранённо.

— Давай, полежим так чуть-чуть. Мне плохо после всего, что я увидела. Потом я встану, и мы поговорим.

Я закрыла глаза и слушала, как стучит его сердце. А оно колотилось очень быстро. Мое было намного спокойнее. Что с ним? Я его волную? А нападение на меня с чем связано? Может быть, с ревностью? Эти мысли возникли в голове, но я их прогнала: не до них сейчас. Я не девушка Дибо, а его мачеха. Пока даже намёка не давала на возможные отношения. Что-то нас притягивало друг к другу, но каждый контакт заканчивался или скандалом, или борьбой.

В дверь постучали. Мы вздрогнули и переглянулись.

— Не входите! — крикнули мы хором, но она уже распахнулась.

На пороге стоял Эдуард Григорьевич и удивленно смотрел на нас поверх очков.

— Пардон! Дибо, я зайду немного позже, — сказал он и захлопнул дверь.

Я села и огляделась. Интересно, что о нас подумал адвокат. Наверняка ничего хорошего. На полу валяются колготки, в центре ковра — кубок, у меня под мышкой дыра, лоб Дибо заклеен лейкопластырем. С одного взгляда можно понять, что в кабинете что-то случилось. Плюс ко всему мы лежим вместе на диване. Не так давно прошёл сороковой день. Решит ещё, что я из объятий отца быстренько прыгнула в постель к сыну. А хотя… какая мне разница? Все равно уже Дибо думает обо мне бог знает что.

Я подняла колготки и выбросила их в урну под столом, а кубок поставила на полку. Прекрасный момент покоя закончился. Дибо, оперся на спинку рукой. Я бросилась к нему, но он не позволил помочь и сам, с трудом, но тоже сел. Выглядел он ужасно. Я подавила желание убрать с его лба упавшую прядь густых волос. На висках белели искорки седины.

Что со мной происходит? Почему мне так важно, чтобы у Дибо сложилось обо мне хорошее мнение? Неужели это Глеб вышел на тропу войны? Раз я не помогла ему вернуться на работу, значит, надо подставить меня по полной программе. Но он речь вёл о ролике, снятом в каморке отеля, а здесь совсем другое. Я уже сомневалась, что и видео из отеля не существует. Понятно стало, что Глеб способен на все.

— Дибо, скажи, где ты взял это видео?

— Начальник службы безопасности принёс.

— А он как его откопал?

Я приготовилась услышать что-то типа: «Подкинули коробку на ресепшн».

— В интернете. Знаешь, есть такая реклама, сбоку выскакивает на некоторых сайтах, вот там это и было. Сергей случайно ее увидел и сразу прибежал ко мне.

Дибо говорил внешне спокойно, но я видела, что это спокойствие даётся ему с трудом. Если бы не удар кубком по голове, я бы сейчас умывалась горькими слезами. Хотя о чем это я? Из груди рвался на волю крик, слезы клокотали в горле и мешали дышать.

— К-как в интернете? К-какая реклама? Чего реклама? — как идиотка, повторяла я. — Как он там оказался?

— Я у тебя и хотел это спросить. Полина, ты порноактриса? Это реклама порносайта с домашним видео.

— Чт-о-о-о! Нет! Ни в коем случае! Я никогда… Нигде…, — у меня больше не было слов. Отчаяние просто душило меня. В висках билась только одна мысль: «Глеб, сволочь! Как ты мог?»

— Тогда как мне понять, то, что я увидел? — спросил Дибо, повысив голос: он опять начинал заводиться.

Я его понимала: какая-то шлюха из подворотни околдовала отца, на второй день свадьбы убила его, а теперь претендует на наследство?

— Нет! Поверь… Я никогда… Там мой парень, — лепетала я.

— Стоп! Кобель в маске — твой парень?

— Да. Я его любила.

— Да, а ещё любила снимать секс с ним, а потом рассматривать.

— Дибо, ты несправедлив! Я могу допустить, что пара любящих людей зачем-то снимает свой секс, но ни одна девушка не выложит ролик в интернет, да ещё и с незащищенным лицом.

— Ну, нормальная — да, а для порноактрисы это хорошая реклама.

— Я не актриса. Ты посмотри внимательно, ролик снят больше года назад.

— Откуда ты знаешь? Нигде не стоит дата.

— С тех пор, как я устроилась сюда на работу, я рассталась со своим парнем, и у меня не было интимного контакта.

— А как же водитель отца? Я видел тебя, спрятавшуюся в машине. Погоди…

Дибо встал и шаркающей походкой направился к ноутбуку. Он включил видео и какое-то время наблюдал за картинкой. На его лице эмоции менялись каждую секунду. Вот он скривил презрительно рот. А сейчас округлил глаза, верхняя губа задергалась, как у собаки, предупреждающей об опасности.

— Он и был тем мужчиной, — тихо сказала я, понимая, что если я не объясню все Дибо, мне придёт конец.

— Точно, — босс ткнул пальцем в экран, — это он. Хороший возлюбленный, ничего не скажешь. Снимал секс и в интернет его выкладывал. Не удивлюсь, если он ещё и зарабатывал на нем.

— Нет! — закричала я от отчаяния. — Не может быть!

— Молодец! Продолжай защищать своего любовника. Он тебя ещё и продаст в гарем, не задумываясь.

Как я ни сдерживала слезы, они все равно покатились по щекам. Дибо был прав. Зачем иначе Глеб нацепил маску? Он не хотел, чтобы его узнали, а на меня ему было наплевать с высокой колокольни. Естественно, товар надо показывать лицом

— Я его убью! — выдавила из себя я. — Точно убью.

Я схватила туфли и выбежала из кабинета. Мне было уже все равно, что обо мне подумают люди. Я мчалась убивать Глеба