Глава 25

Стой, дура! Куда ты? — крикнул я, вскочил с дивана, но от резкого движения закружилась голова, и я чуть не свалился на пол.

Вот незадача! Все же получил сотрясение! Иначе как объяснить мое состояние нестояния? Я с ненавистью посмотрел на кубок, как ни в чем ни бывало красовавшийся на полке. Вспомнил, конечно, что это Полина мне его на голову опрокинула, но к ней почему-то ненависти не испытывал. Запал прошёл. Когда Сергей предложил посмотреть мне ролик, я ничего не подозревал, а потом, будто земля ушла из-под ног. Не знаю, что в тот момент испытывал: ярость, ревность, обиду? Просто сошёл с ума от мысли, что Полина своим невинным личиком и умными поступками обманула не только отца, но и меня. Какая-то шлюшка обвела нас вокруг пальца.

Но, кажется, она тоже была в шоке.

Осторожно переступая ногами, я добрался до стола, схватил телефон и набрал номер начальника службы безопасности.

— Сергей, срочно! Останови Полину! Она сейчас выбежит из офиса.

Отдав распоряжение, я обессилено привалился к спинке кресла и закрыл глаза. Нужно подождать. Больше пока я, увы, ничего сделать не мог. Хотя… мозги ворочались медленно, но верно, а пальцы уже искали в телефонной книге номер Полининой мамы. Можно ещё подстраховаться и с этой стороны.

— Уважаемая Нинель, — начал я, но она меня перебила.

— Дибо, дорогой! Как я рада тебя слышать! Солнышко, ты что-то хотел? Или, не дай бог, что-то случилось.

— Случилось…

— Ох! Что с Полиной? — перебила она меня. — Чтобы она тебе ни рассказала, это все правда.

— Погодите, вы о чем? — эта женщина меня озадачила.

— А вы о чем? — стушевалась она.

Ага, поняла кошка, чьё сало съела! Испугалась, что чуть не ляпнула лишнего.

— Вы знаете Глеба, водителя отца?

— А я должна его знать? — осторожно переспросила она. В ее голосе слышалась тревога.

— Думаю, да. Полина назвала его своим бывшим другом.

— А, конечно, знаю, — на другом конце я услышал облегчённый вздох. — Глеб — та ещё сволочь!

— Почему? — теперь уже напрягся я, боясь спугнуть источник информации.

— Полиночка так его любила, а он ее использовал и выбросил, как корку от апельсина.

— А вы знаете, где он живет?

— Приблизительно, — опять в голосе послышалась мне скрытая тревога и осторожность.

— Так вот, Глеб не только бросил вашу дочь. Он ещё и опозорил ее на весь интернет.

— Что он сделал? О чем вы?

— Если Полина захочет, она вам расскажет сама. Только сейчас она едет убивать бывшего любовника. Думаю, на это у неё силёнок не хватит, а вот он может ей навредить. Сами ничего не предпринимайте, не спугните его, осторожно узнайте, где он сейчас находится и позвоните мне. Только, повторяю, не устраивайте разборки, оставьте это дело мне.

— Да, да! Конечно!

В голосе Нинель чувствовалось замешательство, растерянность. Он дрожал и иногда срывался на визгливые ноты. Правильно ли я поступил? Вдруг нельзя доверять этой эксцентричной даме?

Я снова лёг на диван. Чувствовал себя отвратительно. Голова просто раскалывалась, видимо, действие анальгина закончилось, или его было мало. Но искать в аптечке таблетки не было сил. Я прислушивался к себе и не понимал, что чувствую по отношению к Полине.

После нашей поездки в Барселону я вдруг поймал себя на мысли, что Полина перестала меня раздражать. Она оказалась не только красивой, но и умной девушкой с хорошим чувством юмора. Рот сам растянулся в довольную улыбку. Это надо же! Видела, что ей совсем не подходит огненное платье, а все равно напялила на себя, лишь бы мне досадить. Что за натура! И на дороге, где он ее оставил одну, не истерила, не капризничала, как это сделала бы Каро. Ругалась, правда, потом, но как раз такие эмоции я понимал очень хорошо.

А с Каро пришлось поговорить серьёзно. Я высказал ей все, что думаю по поводу ее поведения. Особенно меня взбесило платье. Я поручил ей ответственное задание: выбрать для Полины наряд, а она вместо того, чтобы помочь любимому мужчине, его провалила, чуть не сорвав мне встречу и контракт. Такие вещи я не прощаю. Адьоз, мадмуазель!

Я наблюдал за Полиной и в офисе. Даже не ожидал, что она окажется таким толковым работником. У меня постоянно возникало ощущение: она читает мои мысли. Не успевал я о чем-то подумать, а она уже это делала. Нет, она, конечно, профессионал своего дела, но и моя помощница в Барселоне тоже профессионал, а какая разница! Люси шага не сделает без моего приказа, а Полине и говорить ничего не надо. Она будто из воздуха вылавливала информацию, компилировала ее из разных источников и делала свои выводы. Я теперь понял, почему отец так ценил свою помощницу.

А ее красота! Я последнее время даже не проводил совещания у себя в кабинете. Как только заходила Полина и приносила на подносе чай или кофе, все партнеры, как заворожённые следили за ней взглядами. Черт возьми! У меня сразу ярость просыпалась. Я несколько раз чуть не сорвал важные сделки. Отец бы точно не одобрил такое поведение.

— Дибо, ты почему завтракаешь один? — каждый мой день начинался с этого вопроса Тани.

— У меня назначена встреча, — неизменно отвечал я.

Как объяснить доброй женщине, что как только я видел Полину, сразу переставал соображать адекватно. Глаза смотрели только на ее ягодицы, а я сам мысленно имел ее во всех позах. В каком-то старом фильме я слышал, будто мужчины каждые двадцать минут думают о сексе. Информация абсолютно неверная. Я думал о сексе только тогда, когда видел Полину. Причём постоянно. Она словно околдовала меня.

Из-за этого ужасного состояния в минуту малодушия я чуть не вызвал в Россию Каро. Даже прикидывал, в каком отеле ее поселить, чтобы иногда сбрасывать напряжение. Остановило только сознание того, что моя бывшая девушка не захочет отношений на расстоянии. Она потребует совместного проживания и даже помолвки. А если переедет ко мне в дом, начнёт гадить Полине по мелкому, как с платьем, и разрушит установившееся в доме спокойствие.

Телефон завибрировал у меня в руке и отвлёк от грустных мыслей. Я так и не нашёл ответ на вопрос: что делать?

— Диабло Андреевич, мы поймали Полину Олеговну. Что дальше делать? Я привёл ее к себе. Она выглядит ужасно.

— Посади ее куда-нибудь, где никто не увидит. Я сейчас приду.

Теперь надо позвонить Полининой маме и дать отбой, иначе натворит ещё дел. Я потом и ковшом экскаватора не разгребу. Но Нинель не отвечала, сколько раз я ни набирал ее номер. Неужели я совершил глупость?

Я, осторожно неся голову, вышел из кабинета. Возле стола Полины собрались люди. Краем глаза я увидел Наташу, ее помощницу, и адвоката.

— Диабло Андреевич, — робко поинтересовалась она, старательно отводя глаза, — что случилось? На вас лица нет.

— Займитесь своими делами, — немного резко ответил я. — Эдуард Григорьевич, проводите меня до лифта.

По дороге я коротко рассказал ему о случившемся. Он не перебивал, только крякал и вздыхал. Мы вместе вошли в кабину и добрались до отсека службы безопасности. Он поддерживал меня под локоть, за что я ему был благодарен: без его помощи я бы свалился и не встал.

Полина сидела в углу диванчика, стоявшего у стены комнаты для сотрудников. Здесь пахло стойким мужским духом, но она, кажется, ничего не замечала вокруг. Как только я вошёл, она бросилась ко мне:

— Зачем ты меня остановил?

Ее глаза были полны слез. Мое сердце превратилось в комочек от жалости к ней. Черт возьми! Я опять ей верил! Безоговорочно! Беспрекословно! Верил и все! Внутренний голос кричал: «Одумайся, что ты делаешь? Гони эту девицу с ее проблемами подальше!» А сердце его не слушало. Я с трудом подавил желание подойти к Полине и крепко ее обнять, как это сделала она в моем кабинете.

— И чтобы ты сделала?

Я сел рядом и взял ее руку. Ладонь была просто ледяная. Ну, да, в разорванный по шву рукав выглядывала голая подмышка, такая трогательна и нежная. Я с трудом отвёл глаза. Эдуард Григорьевич и Сергей хотели выйти, но я им не позволил.

— У нас случилось ЧП. Эту проблему надо решить, и срочно. Сергей, твоя задача удалить этот ролик со всех сайтов и найти первоисточник. Сможешь сделать?

— Попробую. Вот только первоисточник, возможно, сложновато будет отыскать.

— Полина предположила, что это сделал водитель отца, Глеб. Знаете такого?

Они удивленно переглянулись: Глеб в компании был на хорошем счёту.

— Мы знакомы с детства, — вставила Полина, — долго встречались.

— Понятно. Я попробую, — протянул Сергей. — Вряд ли Глеб имел связи за границей и разместил оригинал видео на серверах Китая или Гонконга. Если оно в России, я найду.

— Эдуард Григорьевич, вы должны помочь с юридической стороны. Если вдруг возникнут проблемы.

— Хорошо. А с Глебом что делать будете?

— Я разберусь.

Сергей направился к выходу и остановился. Он переступал ногами, будто хотел что-то сказать, но не решался.

— Полина Олеговна, — наконец произнёс он, смутившись, — вы не хотите рассказать Диабло Андреевичу об инциденте в зале совещаний?

— А… вы… Как? — вскинулась Полина.

— Простите, но защищать интересы фирмы — это моя работа. Вы удалили — я восстановил.

Полина поникла. Она вытащила свою руку из моих ладоней и сжала пальцы в кулак. Я чувствовал, что история с роликом — это верхушка айсберга. Есть что-то ещё. И потом, почему я не смог дозвониться до Нинель?

— Рассказывай!

Слово прозвучало, как выстрел. Эдуард Григорьевич удивленно поднял брови, Сергей, наоборот, нахмурился. Я не хотел говорить резко, само вырвалось, но в моем теперешнем состоянии трудно контролировать эмоции

Реакция Полины была незамедлительной. Она вскинула на меня свои огромные глаза, ее ресницы задрожали, будто крылья бабочки, которая собралась взлететь. Она даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала и сразу сникла. Тихая, загнанная в угол, потрепанная девушка сидела на диване и смотрела в стену. Мне стало трудно дышать от жалости к ней. Я едва подавил желание прижать ее к себе и успокоить.

— Мы пока пойдём, — понял ситуацию Сергей, кивнул адвокату, и они вместе вышли из комнаты отдыха.

— Что ты от меня хочешь услышать? — глухо спросила Полина.

— Все.

— Тогда сначала про ролик. Помнишь, я готовила зал совещаний для важной встречи?

Видно было, что Полина осторожничает, не хочет говорить о том, что наболело. Что же это? В голове закопошились самые горькие мысли. Я чувствовал, что надвигается что-то страшное, хотел, чтобы эта неразбериха скорей закончилась и в то же время боялся. Чего? Не знаю. Наверное, разочарования. Я привык уже думать о Полине, как о хорошей и порядочной девушке.

— Ну.

— Неожиданно вошёл Глеб и сзади схватил меня за грудь.

— Что? Как он посмел? — я не ожидал такого ответа, поэтому в первую секунду растерялся, а потом до меня дошло: Глеб… схватил… Полину… за грудь.

Я думал, что задохнусь от злости и нехватки воздуха. В душе творилось что-то невероятное. Если бы водитель отца сейчас находился в этой комнате, я даже не знаю, что бы с ним сделал!

— Дибо! Мне больно! — вдруг издалека донёсся до меня голос Полины.

Я с трудом сфокусировал на ней взгляд, потом посмотрел на свою руку, которая побелела, так сильно я сжал пальцы девушки. Когда я снова ее схватил? Даже не заметил. Я отдернул ладонь, вскочил с дивана, пошатнулся и сел на стул.

— Господи! Что ты со мной делаешь? — невольно вслух сказал.

— Я? — Полина округлила глаза. — Это твоя натура не контролирует эмоции. Я боюсь тебе что-то рассказывать. Ты сразу набрасываешься на меня, как первобытный человек.

— По-ли-на! Что ты со мной делаешь? — взревел я и схватился за голову, которая болела так, словно ее стянули железным обручем.

— Диабло Андреевич, вам плохо?

В кабинет снова вбежал Сергей.

— Нормально. Выйди.

Начальник службы безопасности направился к двери, но у входа повернулся и пристально посмотрел на Полину.

— Я начала рассказывать, — успокоила его она, — сейчас продолжу, как только босс успокоится.

— Говори, — я немного пришёл в себя. Надо выдержать это испытание до конца, иначе я кого-нибудь придушу: или Полину, или ее любовника.

— Я ударила Глеба по рукам.

— Неужели?

— Дибо, не ёрничай. У меня ощущение, что ты не желаешь слушать правду. Сам уже все домыслил, вынес приговор и поставил всех к стенке.

Она была права. Кажется, от ревности я схожу с ума. Ни одна подруга не вызывала во мне такую бурю эмоций.

— Все, я слушаю.

— Я ударила его по рукам и стала выгонять. Но он сказал, что у него есть видео, компрометирующее меня, которое он отправит тебе, если я не помогу ему восстановиться на работе. Я не успела ответить, хотела убежать и столкнулась с тобой.

— А причём тут Сергей? Не понимаю, о чем он просил тебя рассказать?

— Не перебивай. Я испугалась, что ты увидишь Глеба, но его в зале не было. Я не могла понять, куда он пропал, и пошла в службу безопасности, чтобы просмотреть видео.

— Он что, сидел у нас под столом?

— О чем ты говоришь? Нет, конечно. Я совсем забыла, что в зале заседаний есть задняя дверь. Никогда ею не пользовалась, вот и не вспомнила в нужную минуту. На экране хорошо видно, как Глеб вышел из зала.

— Ничего не понимаю. Если все было так, как ты рассказываешь, тогда почему всполошился Сергей?

Полина замялась, опустила глаза, сплела и расплела пальцы. «Что-то срывает», — подумал я, но она вздохнула и продолжила:

— Я видео это удалила.

— Зачем?

— Как зачем? — вскинулась она. — Ты на себя посмотри! Я только сказала, что Глеб взял меня за грудь, как ты взбесился. А когда ролик нашего интима увидел, чуть меня не изнасиловал. Ты вообще границы знаешь? Дибо, я начинаю тебя бояться, ты опасный человек!

— Значит, ты отказалась помочь Глебу? — мне было немного стыдно, отчасти Полина правду говорит: я не всегда могу контролировать себя.

— Конечно! Я не хочу иметь с ним никаких дел!

— И он тебя больше не искал?

— Нет. Я сменила номер телефона, а из офиса всегда с тобой выходила. Он не смел показываться.

— Странно.

— Что?

— Глеб не присылал мне ничего. Рекламный ролик с интимом случайно обнаружил Сергей. Значит, у Глеба на тебя ещё компромат имеется?

— Я не знаю. Дибо, поверь, он сейчас злой. Его бросила девушка, с которой он был пять лет, он попал под подозрение, потерял хорошую работу. Он сейчас может сделать, что угодно, чтобы обелить себя и очернить меня.

— Почему?

— Потому что начался развал его жизни с момента моего устройства на работу в «Крус-холдинг».

Мне стало немного легче. Полина права: я слишком много домысливаю. Хорошо: с этой историей разобрались. Полина сидела и ждала мою реакцию на ее рассказ. Увидев, что я не собираюсь снова бесноваться, она облегченно вздохнула. Я ее понимал: нам ещё десять месяцев жить и работать вместе предстоит. Невозможно избегать друг друга, поэтому лучше быть плохими друзьями, чем хорошими врагами.

Я взял в руки телефон и набрал номер Нинель. Гудок шёл нормальный, но трубку никто не брал. Полина напряжённо посмотрела на меня.

— Ещё какая-то проблема?

— Надеюсь, что нет. Позвони маме. Она мне не отвечает.

— Зачем? — в ее глазах заплескалась паника.

Тревога опять тисками сжала сердце. Я встал, раскрыл шкафчики, в надежде найти таблетки от головной боли. Полина нажала кнопку вызова. Потом ещё раз и ещё… Драгоценная Нинель не отвечала.

— Что происходит, Дибо?

Я рассказал ей, почему волнуюсь на ее мать. Полина побледнела и вскочила.

— Поехали к нам домой. Что-то случилось! Сердцем чую. Мама всегда берет трубку.

Я вызвал водителя. Хотя… детективы из нас были никудышные: у меня раскалывалась голова, а когда я вставал, комната плясала краковяк. Полина в разодранной блузке и без колготок выглядела не лучше. Что делать? Посвящать в наши дела посторонних тоже не хотелось.

— Погоди, мы поступим по-другому. Ты же не хочешь, чтобы о наших проблемах узнал весь офис?

— Мне все равно. Какая бы ни была у меня мать, другой не имею.

— Дослушай меня. Я вызову Бориса. Он свой человек.

— Пока он приедет из Подмосковья, сколько времени пройдёт, — Полина всхлипнула. — Вдруг мама где-то лежит с проломленной головой. Или у неё давление скакнуло, она упала, инсульт… Господи, только не это!

Полина помчалась к двери, я едва успел ее перехватить.

— Пусти! Что ты делаешь?

Пришлось прижать ее к груди и удержать. Оказывается, она та ещё паникерша! Наконец Полина перестала биться, и я продолжил:

— Мы с тобой поедем из офиса, а Борис направится сразу к вам домой. Мы будем там одновременно. Поняла?

Полина кивнула и пошла к двери.

— Погоди, — опять остановил ее я и заглянул в помещение охраны, — Сергей, иди сюда.

— Я вас слушаю.

— Полина, у тебя есть во что переодеться?

— Да, — она растерянно оглядела себя.

— Позвони Наташе, пусть принесёт. Сергей, найди мне хорошую таблетку от головной боли, потом передай пост заму, ты поедешь с нами.

Отдав распоряжения, я сел на стул. Ожидание — самое тяжелое бремя. В этот момент у Полины в руках зазвонил телефон. Она схватила трубку и крикнула:

— Да, мамочка, ты почему не отвечала?

Я обрадовался: одной проблемой меньше. Она несколько секунд слушала с каменным лицом, что говорит ей мать, потом упала на диван и разрыдалась. Я перепугался, бросился к ней, схватил ее за плечи и стал трясти.

— Что? Говори! Не молчи!

— Мама… мама… Нет, я не могу в это поверить!

— Что сделала мама? — я уже тряс Полину, как грушу, не контролируя себя.

Ее голова болталась, волосы рассыпались и закрыли лицо. В комнатку вбежал перепуганный Сергей, а за ним Наташа. Они не понимали, что происходит. Наконец Полина проговорила сквозь рыдания:

— Мама говорит, что убила Глеба…