Глава 26

— Не может быть! — воскликнул Дибо, потом схватил меня за руку. — Поехали!

— Куда? Мама не сказала, где она.

— Так, в чем дело? Звони и спрашивай.

Но мама больше не отвечала. Нет! Что за женщина! Разве так можно? Бросила убийственную фразу и отключилась.

— Едем сначала к тебе домой, потом к Глебу.

Дибо больше не разговаривал. Он вырвал из рук Наташи одежду, которую она принесла, кивнул Сергею и потащил меня в выходу. Я даже опомниться не успела. Как всегда, он принял решение и исполнял его, не считаясь с остальными.

В машине Дибо сел рядом со мной сзади, схватил плед, лежавший на сиденье, и прикрыл меня, чтобы я могла переодеться. В другое время я, наверное, растаяла бы от счастья, но не сейчас. Меня трясло так, что я не могла попасть в рукава футболки. В результате надела ее задом наперёд. Как ни было тяжело Дибо, он это заметил. Бросив покрывало и приказав водителю и Сергею смотреть на дорогу, он стянул футболку через мою голову, сам перевернул ее и напялил на меня. Удивительное дело, он вёл себя со мной так, будто был моим женихом, или мужем, или самым близким другом, на которого можно было положиться.

— Тихо! Все! Держись! — повторял он беспрестанно.

Как только я привела себя в порядок, он обнял меня за плечи, так и сидел, не обращая внимания на удивленные взгляды водителя и Сергея. Естественно, никто в фирме не знал о наших особых отношениях. А мне тем более было все равно. Я думала только о том, что натворила моя мамуля.

— Ты успокоилась? — спросил Дибо, когда почувствовал, что я перестала трястись. — Можешь размышлять здраво?

— Да. Что ты рассказал моей маме? Почему она оказалась рядом с Глебом?

— Ничего! Просто я не был уверен, что успею перехватить тебя в офисе, и попросил ее остановить тебя, если ты появишься.

Его слова меня окончательно добили. Разве моя мамуля будет слушать чьи-то советы? Я вспомнила о ее версии аварии. А если… О боже! Что же там произошло? Меня опять затрясло, но мы уже подъезжали к дому.

У дверей квартиры Дибо протянул руку к звонку, но Сергей, как самый опытный из нас, остановил его.

— Лучше открыть ключом. Полина Олеговна…

Только тут я сообразила, что у меня нет с собой ни сумки, ни ключа. Я выбежала из кабинета Дибо с телефоном в руках, ни о чем не подумав. Идиотка! Паника — плохой советчик! Мужчины смотрели на меня, а я пожимала плечами. Тогда Сергей отодвинул нас себе за спину и сам нажал кнопку. Глухая трель раздалась где-то в глубине квартиры, но никто не торопился открыть дверь.

— Тихо. Без паники! Звони ещё раз матери, — сказал Дибо.

Дрожащими пальцами я нажала кнопку быстрого вызова, но в ответ услышала, что абонент недоступен. Этого только не хватало!

— Она выключила телефон, — я смотрела на Дибо, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— В квартире тишина, — констатировал Сергей. Он стоял, приложив ухо к двери.

Дибо достал смартфон и позвонил. Я поняла, что он разговаривает с Борисом. Он повернулся ко мне:

— Где лежат твои ключи от маминой квартиры?

— В сумочке, на общей связке. А сумка — на работе.

— Борис, погоди, я уточняю один вопрос, — это Дибо сказал в трубку, — Я тебе сейчас пришлю адрес. Да, и захвати с собой инструменты. Может, придётся вскрывать дверь квартиры, — он немного послушал, — металлическая… не знаю… тебе виднее.

— Зачем вскрывать?

— Это я на всякий случай, не пугайся. Борис заедет за твоей сумочкой, потом направится сюда. Где живет Глеб?

— Он не один. У него должны быть дома мама и сестра.

— Тогда слова Нинель выглядят более, чем странно, — Дибо озадаченно прикоснулся ко лбу, вздрогнул и нахмурился: забыл, видимо, что у него там рана.

Я вообще себе удивлялась. У мамы беда, мы не знаем, где она находится, а я замечаю такие мелочи.

— Секундочку! — в голове мелькнула мысль, как выяснить, где Глеб. — Я проверю, позвоню маме Глеба.

— Ты же говорила, что уже больше года с ним контакт не поддерживаешь? — снова Дибо подозрительно уставился на меня.

— Но номер в памяти телефона остался. Нельзя, что ли, с его мамой и сестрой общаться?

Война взглядами продолжалась ровно секунду. В трубке раздался щелчок, и я услышала знакомый голос Анны Сергеевны.

— Полюшка! Я так рада тебя услышать. Ты давно к нам не заглядываешь. С Глебом поссорились?

Дибо приложил своё ухо к трубке с другой стороны! Услышав эти слова, он вскинул брови и уставился на меня. Приехали! Не понос, так золотуха! Я оторопела: атаки сыпятся со всех сторон. Получается этот мерзавец не сказал матери, что мы давно расстались?

— Простите, тётя Аня, а Глеб дома?

— Нет. Он на дачу уехал. Уже несколько дней там живет. Не понимаю, ему на работе отпуск дали?

— Какая дача? — ушла от ответа я. — У вас ведь не было загородного дома.

Я смотрела на мужчин, окружавших меня. В глазах водителя светился интерес, Сергей был сосредоточен, а Дибо… Я отвела взгляд: на него лучше не смотреть, его чёрные глаза опять полыхали огнём, он едва сдерживался, чтобы не вцепиться в меня.

— Ну, дачей мы называем бабушкин дом в Храмовниках. Вы же там все детство с Глебом провели вместе. А что случилось? Сначала твоя мама звонила, теперь ты.

— Простите, не могу сказать. Я сама толком не знаю.

Я отключилась и побежала вниз по лестнице.

— Ты куда? — Дибо меня догнал и прижал к стенке.

— Глеб в Храмовниках. Мама, наверное, поехала к нему.

— И ты собралась туда пешком шлепать?

— Прости, не подумала.

Только мы сели в машину, как позвонила мама.

— Полюшка, он шевелится!

— Кто, Глеб? — закричала я так громко, что мужчины подпрыгнули. — Мама, расскажи толком, что случилось. Мы уже едем.

— Я его связала. Он на меня смотрит и рычит.

— Господи, я с тобой сойду с ума! Почему ты не отвечала на звонки? Может, надо скорую вызвать?

— Не знаю. У него голова разбита, и крови много на полу.

— Все, оставь его! Рассказывай, что произошло!

— Включи громкую связь! — приказал мне Дибо.

Я не хотела это делать: неизвестно, что маме взбредёт в голову. Начнёт ещё ту информацию вываливать, которую я хотела скрыть. Но Дибо мои опасения не волновали. Он как раз хотел во всем разобраться, поэтому отобрал телефон и сам включил громкую связь. Я внутренне сжалась. Кажется, моей спокойной жизни пришёл конец.

— Я позвонила Ане, она сказала, что Глеб на даче, вот я вызвала такси и поехала. Он был в домике. Когда я его увидела, Полюшка, ты прости меня, дуру, — мама заплакала, у меня тоже покатились из глаз слезы. Что-то в нашей жизни все идёт через пень-колоду.

— Мамочка, успокойся. Мы уже едем, скоро будем на месте.

Дибо ткнул меня пальцем в бок: мол, не уводи разговор в сторону.

— Прости, что у тебя такая эгоистичная мать, — не успокаивалась мама, — я тебе всю жизнь сломала. Бог наградил меня такой прелестной и умной дочерью, а я… Скажи мне, чем я лучше Глеба? Он тебя предал, а я своими руками подложила под старика.

— Ма-ма! Молчи! Тебя все слушают?

Он она не обращала на мои слова внимания. Видимо, шок от сделанного пробудил желание покаяться.

— Я набросилась на Глеба. Припомнила ему аварию… и кошку, пропавшую у соседки. Он набросился на меня и стал выталкивать из дома. Я боролась: откуда только силы взялись! Уперлась ему в грудь, а потом со всей силы ударила кулаком в лицо. Он, наверное, не ожидал от меня такого, отшатнулся, взмахнул руками и упал навзничь. А там печка у них стоит. Ты же помнишь! Он прямо приложился головой об угол.

Дальше я мать уже не слушала. Это был конец. Конец всему: моей работе, жизни в доме Андрея, наследству, может быть, и свободе. Дибо таких вещей не прощает. В голове опять всплыл анекдот о жене и муже. Мамина исповедь — это как раз «два» для меня, а может быть, уже и «три». Загнанных лошадей пристреливают, а я сейчас и была той лошадью, стоявшей на краю пропасти.

Дибо вырвал из моих рук телефон, что-то сказал маме и отключил вызов. В салоне наступила мертвая тишина, лишь мотор мягко урчал, делая свою работу. Я даже боялась посмотреть в сторону босса, только пробормотала:

— Прости меня! Я все могу обьяснить.

Он замахнулся — я сжалась и закрыла глаза, принимая свою судьбу. Но Дибо швырнул телефон мне на колени.

— Останови машину. Сергей, выходи!

— Что случилось, Диабло Андреевич?

— Сядь сзади! Иначе…, — он секунду помолчал, потом стукнул кулаком по спинке переднего сиденья так, что Сергей прогнулся, — иначе я придушу эту женщину!

***

Оставшиеся километры мы ехали молча. Мужчины старались не встречаться со мной взглядами, будто сидели в одной машине с прокаженной. Сергей даже отодвинулся подальше. Боится испортить отношения с Дибо, или это моя особа ему неприятна?

Я смотрела на стриженый затылок Дибо и сначала хотела возразить на его несправедливые слова, а потом махнула рукой. Пусть думает, что хочет. У него богатая фантазия, а ещё более богатые эмоции. Перебесится и сам обо всем спросит.

Больше, чем настроение Дибо, меня волновала мама, которая опять не отвечала. Ну, что не так с этой женщиной? Знает, что я сейчас просто схожу с ума! Я снова нажала на кнопку вызова.

Мы въехали в Храмовники, когда солнце уже опустилось за горизонт. Его лучи золотили верхушки деревьев, разливались багрянцем по кромке неба. Я опустила стекло, чтобы остудить разгоряченное лицо встречным ветерком, и бы с удовольствием полюбовалась этой красотой, если бы не мои проблемы.

— Какой дом? — спросил водитель.

— За магазином поворот направо, проедете по улице метров сто, а дальше я покажу.

Тетки, стоявшие на крылечке местного продмага, с удивлением проводили глазами представительскую машину черного цвета. Они тут же наклонили головы и разом заговорили, глядя нам вслед. Действительно, в этом забытом богом местечке осталось два десятка домов. Молодежь уехала в город, дачные строительные компании не успели протянуть сюда свои загребущие руки. Вот и живут тут старики да старухи, возделывают землю и выращивают натурпродукты для детей и внуков.

Шофер послушно повернул на указанную мной улицу и остановился у калитки дома Глеба. Мы вышли. Я едва сдерживала дрожь. Казалось, все тело ходило ходуном от напряжения. Если раньше меня как-то поддерживал Дибо, то теперь он, насупившись, стоял далеко и смотрел в сторону.

— Полина Олеговна, я пойду первым, — сказал Сергей. — Вы — за мной. Ваша мама может не открыть дверь постороннему человеку.

Он толкнул кривую калитку и, осторожно ступая, пошёл по дорожке к дому. Внезапно Дибо схватил меня за локоть и задвинул к себе за спину. Ага! Кажется, Дьявол уступил место джентльмену. На душе стало немного легче.

Сергей постучал в дверь, но никто не ответил. Он посмотрел на меня.

— Мама, это я, Полина, мы хотим войти.

Дверь мгновенно распахнулась, будто мамуля стояла в сенях, напряжённо прислушиваясь к шуму во дворе. Она выглядела ужасно: волосы, всегда убранные в аккуратную причёску, стояли дыбом. Глаза лихорадочно блестели, взгляд метался по нашим лицам, ни на ком не останавливаясь. Перед нами была не светская дама, а измотанная женщина неопределенного возраста.

Наконец мама увидела меня. Тоненько пискнув, она слетела с крыльца, размахивая руками, Сергей и Дибо даже шарахнулись в стороны, чтобы она их случайно не задела, и бросилась ко мне.

— Доченька, спаси меня! Я не хотела, вышло случайно.

Мы стояли, обнявшись. Мое сердце разрывалось от боли и жалости. Мамочка всегда старалась держаться в тени и не лезла на рожон. А тут!

— Ты почему не послушала Дибо? Надо было только узнать, где находится Глеб, и все.

— Я хотела, как лучше! — ещё сильнее зарыдала она.

— Оставь мать в покое! — пробурчал Дибо. — Это из-за тебя она оказалась в такой ситуации.

— Нет! Полина не виновата! — вскинулась мама. — Это… это… Глеб ее заставил!

— Ма-ма! Ты опять? Лучше молчи! — застонала я.

Порноролик, пропавшая кошка, теперь ещё и «Глеб заставил». Дибо обязательно начнёт допытываться, что водитель Андрея меня заставил сделать. А когда узнает правду… небо в клеточку покажется не только Глебу, но и мне.

— Пойдёмте в дом, — остановил ее причитания Сергей. — Надо помочь раненому. Полина, вы побудьте с мамой на улице.

— Нет. Я должна сама все видеть.

Дибо, который вслушивался в разговор, но молчал, пожал плечами и первый вошёл в сени. Следом двинулись и остальные. На пороге кухни, с которой и начинался домик, мужчины остановились. Я выглядывала из-за их спин, но ничего толком не видела. Потом мне надоело их молчание, я нырнула под руку Дибо и обомлела. Складывалось впечатление, что здесь произошла семейная драка. Угол печи был красным от крови. Бордовые капли усеивали стены, пол, стол и стулья помещения. В центре подсохшей лужицы чётко виднелся женский след.

К ножке стола был привязан Глеб. Его волосы, пропитанные кровью, стали похожи на свалявшийся комок меха. Лоб, левая щека и сторона шеи красновато блестели. Кровавым пятном казался и воротник рубашки. Из его рта торчало полотенце. Он был в сознании. Увидев нас, он стал яростно вращать глазами и мычать, не в силах что-то произнести.

Сергей на цыпочках, ступая только на светлые части пола, подошёл к Глебу и выдернул полотенце из его рта. Тот сразу начал кричать, как безумный.

— Вы что себе позволяете! Я вас… засужу, к чертовой матери!

Далее понеслись непереводимые сочетания русского мата. Глеб из себя всегда строил интеллигента. Я даже не знала, что так по-дворовому он умеет изъясняться.

— Ты сам виноват! — пискнула за моей спиной мама. — Зачем меня толкал? Вот и я тебя толкнула. Мог бы получше держать равновесие, ты же спортсмен!

Сказала своё слово и спряталась обратно.

— Да, пошла ты! Нотации она мне читать вздумала! У самой рыльце в пушку. Загребущие ручонки на наследство Андрея растопырила.

Я захлебнулась от возмущения и сорвалась с места, но меня перехватил Дибо, и бросил опять назад, в сени. Толчок был настолько сильный, что я бы тоже свалилась и ударилась головой обо что-нибудь, но Сергей поддержал, чтобы я не упала.

— Не лезьте вперёд, пожалуйста, — тихо сказал он, подавив на корню мое желание вцепиться в волосы теперь уже Дибо. — Мы сами разберёмся.

— Ты лучше рот закрой, — глухо произнёс Дибо, играя желваками на скулах. Чувствовалось, что спокойный тон даётся ему с трудом. — А то я без полиции сейчас начну разбираться с историей об украденной кошке.

— Какая кошка? Вы точно все больные! Мамаша Польки несла эту чушь, теперь и ты туда же! Полиция уже дело с аварией закрыла, заново у нас в стране не станут ворошить.

— Это смотря кто и как надавит на совесть, — поддержал Сергей босса. — А ещё у нас назревает история с незаконной торговлей порнороликов.

— Какой торговлей? Чег-о-о-о? — взгляд Глеба заметался, лицо сморщилось, угол рта поехал вверх, оголив крупные зубы. Потом он дернулся и потерял сознание. Мы растерянно переглянулись. Только что ругался с нами, и вдруг…

— Диабло Андреевич, парню помощь нужна. Что делать будем? Скорую вызовем?

— Долго. Пока она сюда доберётся, он может и концы отбросить. У нас два варианта: везти самим в Москву и устраивать кому-нибудь из знакомых или отправлять его в больницу и вызывать полицию.

— Мальчики, зачем полицию? Она меня заберёт в кутузку! — истерично вскрикнула мамуля и опять заплакала. — Я не хотела. Он сам меня толкал. Я только защищалась.

— Сергей, а по-другому нельзя этот вопрос уладить? — я обнимала маму, пытаясь ее успокоить.

Каждому школьнику известно, что непредумышленное нападение тоже нападение, которое карается законом. Мы смотрели на Дибо и ждали его решения. С одной стороны, надеяться на снисхождение я не могла: слишком много плохого произошло за сегодняшний день, а с другой… мы так хорошо с ним ладили последнее время. Мне даже стало казаться, что я ему понравилась как женщина. Я часто ловила на себе его пылающий взгляд.

— Я думаю, Глеб сам не заинтересован в полиции, — сказал Сергей. — Слишком много тогда откроется тайн. Я предлагаю замотать ему голову полотенцем и отвезти в Москву. Я сейчас знакомому позвоню.

Пока он договаривался с больницей, Дибо перевязал Глеба. Вдвоем с водителем они понесли его в машину и положили на заднее сиденье. Больше места в салоне не осталось.

— Сергей, ты поезжай с ним, — Дибо кивнул на лежащего Глеба, а я вызову Бориса.

Он отошёл в сторону и стал искать номер в записной книжке.

— А где вы будете ждать? В этом доме? — поинтересовался Сергей.

— Сначала здесь. Тут надо убраться и все помыть, — влезла я. — А потом мы можем подождать Бориса в соседнем доме, — я махнула рукой в сторону забора. — Там моя бабушка жила. Мы, конечно, давно уже не приезжали, но ключ всегда оставляем соседям на всякий случай. Да и маме надо отдохнуть. Она едва держится.

— Да, — согласился Дибо, вернувшись к нам. — Здесь надо убрать. Борис приедет примерно через час. Сергей, ты держи нас в курсе дела.

Мы проводили глазами отъезжающий автомобиль, потом я взяла маму и повела ее к выходу из участка Глеба.

— Ты куда? А уборка?

— Ты можешь начинать. Ведро — в кухне, вода — в колодце на улице. Я маму положу и приду тебе помогать.

— Нет, так я не согласен!

— Как хочешь! Меня капризы вспыльчивых миллионеров не интересуют, — равнодушно сказала я, едва удерживая маму, которая всей тяжестью висела на моей руке. — Лучше бы помог.

Дибо подумал секунду, подхватил маму с другой стороны, и мы пошли в бабушкин дом.