Глава 27

Запасной ключ мы всегда хранили под стрехой сарайчика. Папа, когда был жив, прибил туда гвоздик, мы на него и вешали ключи. Я давно не была в Храмовниках, но очень надеялась, что связка на месте.

— Подержи маму! — приказала я Дибо, и к моему удивлению он беспрекословно подчинился.

Я сбегала к сараю, сунула руку под стреху и обрадовалась: на месте миленькие.

Дверь со скрипом, но открылась. Зимой она обычно проседала, и папа всегда чуть-чуть подтачивал ее снизу к лету. Он предлагал бабушке поставить другую, современную, дверь, но она отказывалась.

— Зачем? Мы с ней вместе родились, вместе и уйдём, — вспомнила я слова бабули.

Вот жизнь как повернулась: уже нет в живых ни бабушки, ни папы, а дверь по-прежнему скрипит. Я вздохнула и перешагнула родной порог. Сердце наполнилось теплом, и болью, в глазах защипало. Воспоминания нахлынули, как волна во время бури, смяли и унесли потоком. Мне даже пришлось встряхнуть головой, чтобы прийти в себя и избавиться от тумана в голове.

Домик бабушки состоял из кухни и двух комнат, по старинке занавешенных шторами. В маленькой спаленке жила бабушка, а зал служил для приёма гостей. В кухне все осталось по-прежнему: угол занимала большая печь, а рядом стояла на ножках современная газовая плита. Стол, покрытый цветастой клеенкой, находился у окна.

— Веди маму сюда, — попросила я Дибо, и отодвинула штору в бабушкиной комнате.

Мы осторожно положили ее на кровать с металлическими спинками, которой было, наверное, лет сто, не меньше. Помню, я все время пыталась открутить шарики, которые венчали металлические трубки. Мамуля стонала и держалась за голову. Наверняка у неё подскочило давление. Я полезла в ее сумочку, чтобы найти таблетку, оглянулась: в кухне ведра для воды, всегда стоявшие на полочке возле печи, были перевёрнуты кверху дном.

— Принеси воды!

— А где ее взять?

— Колодец во дворе.

Дибо стоял и непонимающе смотрел на меня. Я вздохнула, взяла ведро и вышла из дома. Все понятно, горячий сын миллионера никогда не набирал воду из колодца, да и колодец вряд ли видел. Он пошёл за мной.

Квадратный сруб закрывала плотная крышка. Я потянула за деревянную ручку, но открыть ее не смогла.

— Давай я, — предложил Дибо. — Говори, что надо делать?

Я покосилась на него. Что-то он подозрительно добренький. Только что желваки гуляли по скулам, а уже разговаривает мирным голосом.

— Нужно поднять крышку. Потом покрутить этой ручкой.

— Зачем?

— Механизм простой: на бревно намотана цепь, на конце которой висит ведро. Ты крутишь ручку — ведро опускается вниз, зачерпывает воду. Ты крутишь в другую сторону — ведро поднимается.

— Ясно, отойди!

Дибо послушно выполнил все мои указания, но когда ведро, полное воды, показалось над краем колодца, не успел его ухватить.

— Осторожно…

Только и успела крикнуть я, как Дибо получил рукояткой, бешено вращавшейся в обратную сторону, по пальцам и взвыл. Он отскочил от колодца, размахивая рукой. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Как хорошо, что на улице уже стемнело, и моя ухмылка осталась незамеченной испанцем!

— ¡La bruja! — рявкнул Дибо.

— Я не ведьма. Хватит обзываться!

— Ты это специально? — Дибо уставился на меня.

— Нет, просто ты не дослушал инструкцию, а сразу бросился ее выполнять.

Со второго раза нам удалось добыть воды. Испанец принёс ведро в дом, я дала маме таблетку, и она заснула. Желудок подал сигнал звонкой трелью: я целый день ничего не ела. Я прошлась по шкафчикам, но кроме коробочки чая, кофе и манной крупы ничего не нашла. Холодильник зиял стерильной пустотой.

— Дибо, ты побудешь с мамой, я схожу в магазин. Очень хочется есть.

— Пойдём в ресторан, поужинаем, заодно и Нинель что-нибудь принесём.

— Дибо, ты не в Испании. У нас настоящие деревни. В них ресторанов нет. Есть продмаг, печка и руки, чтобы приготовить еду.

— Но это долго. Борис скоро уже приедет.

Дворецкий Андрея, будто чувствовал, что мы говорим именно о нем. Он тут же позвонил. Дибо слушал его, хмурил брови, и я поняла, что длинный и тяжёлый день ещё не закончился.

— Что случилось? — спросила я Дибо.

— Борис попал а аварию.

— Как! Не может быть! Серьёзная?

— Что ты переполошилась? Ничего страшного. Он не пострадал, а вот машину помяли, видимо придётся добираться до Москвы самим.

— Мы можем остаться на ночь в доме бабушки, если ты не против, — тихо сказала я. — А утром нас заберёт Борис или твой водитель.

— А спать будем вместе на диване в комнате?

— Разбежался! У нас ещё есть второй этаж, только вход на него с улицы.

Мы вышли из дома, завернули за угол, и я показала Дибо лестницу. Он осторожно потрогал качающиеся перила и с опаской шагнул на первую ступеньку, которая предостерегающе заскрипела. Испанец испуганно спрыгнул на землю.

— А это сооружение не развалится под моим весом?

— Не попробуешь — не узнаешь.

Я сбегала за ключами, легко взлетела по лестнице и открыла дверь. На меня сразу пахнуло засушенной травой, пылью и детством. Это была моя девичья комнатка, в которой я проводила все лето. Я включила свет: ничего не изменилось. На глаза навернулись слезы. Что-то после бурного дня я стала слишком сентиментальной.

— Ты чего? — спросил Дибо за моей спиной. Он все же рискнул подняться.

— Ностальгия по детству и юности.

— И по любовничку? — не удержался Дибо.

— Да, и по нему тоже. В юности Глеб был хорошим парнем.

— Согласен. Просто молодец! Любимую девушку снимал во время секса на видео и продавал порносайтам. Все копеечку зарабатывал.

— Замолчи! — я уже кипела от гнева. Так и хотелось треснуть по его надутой и довольной физиономии.

Комнату на две части делила большая печь, за которой и находилась моя светелка. Я пошла туда. У стены стояла большая кровать, покрытая гобеленовым покрывалом. У спинки горкой были сложены три подушки — мал, мала, меньше — с наброшенной на них кружевной салфеткой. У окна был письменный стол, в правом углу в шахматном порядке висели полки для книг.

— Ой, как интересно. Никогда такого не видел, — Дибо провёл рукой по салфетке.

— Естественно. Ты вырос в другой культурной традиции.

— Ты предлагаешь мне спать здесь?

— У тебя есть выбор: диван внизу или кровать наверху.

— Ладно, посмотрим. Ещё не время. Пошли за продуктами. Я тоже хочу есть.

В магазине мы находились под перекрестным обстрелом взглядов местных бабулек.

Мы старались как можно быстрее отовариться и сбежать. Дибо, не разбирая и не задумываясь, бросал все в корзинку и косился на женщин, явно намереваясь поскорее смыться. Купили картофель, сосиски, хлеб, молоко, яйца, шоколад. В последнюю минуту испанец прихватил ещё и бутылку вина. Мы расплатились и уже вышли на крыльцо, как услышали сзади тягучий старческий голос:

— Это кто ж такие будете? Чего в наших местах забыли? Али Нинка, злыдня, дом продала?

— Не продала, — повернулась я к маленькой старушке в платочке. Ее руки, испещрённые старческой гречкой, крепко держали палку. — Это я, Полина, внучка Анастасии Морозовой.

— Поля, ты ли это? Ты к Глебу приехала? — старушка, подслеповато щурясь, подошла вплотную к Дибо. Тот шарахнулся в сторону. — Не, на Глеба вроде не похож. Это кто? Жених твой? А друг сердечный где? Не разлей вода ведь были!

— Нет, просто знакомый, — смутилась я.

Вот пристала. Сейчас брякнет лишнего, я покосилась на Дибо, который опять стал мрачнее тучи.

— Да? А я думала жених али муж. Вы, однако, хорошо глядитесь вместе. Как с картинки сошли. Хотя Глебушка не хуже был, тоже красавчик.

Мама-миа! Как избавиться от старухи, к которой присоединились ещё две любопытные. А одна из них, крепкая, высокая женщина, неожиданно похлопала Дибо по руке, тот снова вздрогнул и умоляюще посмотрел на меня.

— Ты, парень, каких же кровей будешь? То ли на цыгана похож, то ли на абрека.

— Испанец он, — остановила я догадки бабки, увидев вытаращенные глаза Дибо, в которых зажигался дьявольский огонь. — До свидания. Доброй ночи. Пошли.

Я взяла Дибо за руку и потащила за содой.

— Ты, парень, Польку береги. Хорошая она девка, — крикнула нам вслед высокая бабушка. — Я всегда Насте говорила, что этот слизняк Глеб не пара ей.

— Пошли отсюда, — чуть не бегом тянула я Дибо по пыльной дороге.

Дома было тихо. Мама спала и постанывала во сне. Я почистила картошку и смотрела на неё, не зная, как ее приготовить: сварить или пожарить. В результате сделала пюре. К нему добавила сосиски и заставила Дибо слазить в подпол и достать бабушкины маринованные огурчики. Он недоверчиво смотрел на мои приготовления, но сел за стол и уплетал за обе щеки деревенские разносолы. В последнюю минуту вспомнил о бутылке вина, оставшейся в сумке.

— Будем? — спросил он меня?

— Ты не забыл? Нам ещё дом Глеба от крови отмывать. Давай откроем бутылку, когда все сделаем. Как ты на это смотришь?

Он смотрел положительно. Мы оставили ужин для мамы на столе и отправились в дом Глеба. Драили его так, будто это последнее дело, что нам предстояло в жизни. Дибо не капризничал, челноком мотался к колодцу за чистой водой, и что самое главное, не лез ко мне с разговорами о случившемся. Я чувствовала, что он хочет оставить нашу беседу на то время, когда мы полностью освободимся, но пока не знала, признаться ему во всем или промолчать. Уж очень я неприглядно смотрелась в этой истории.

***

Мы закончили убирать дом, когда на улице было совсем темно. Ничто уже не напоминало кровавое побоище. Кухня засияла чистотой. Я не поленилась и залезла даже на стол, чтобы найти на стене случайно попавшие туда капли. В какой-то момент я подумала: а если Глеб решит сообщить о нападении. Что тогда будет? Это вопрос внезапно взволновал меня.

— Дибо, смотри. Мы сейчас все убираем, а вдруг Глеб из вредности позвонит в полицию и обвинит мою маму? Тогда мы все будем соучастниками.

— Вполне возможно. Но он не станет это делать.

— Почему ты так уверен?

— Сама говорила, что он хочет вернуться на работу. Ему выгоднее сейчас извлечь пользу из своего падения. Наверняка тебя начнёт шантажировать, а ты меня донимать.

— Да, ты прав. И что делать? Ты его восстановишь?

Дибо бросил тряпку, посмотрел на меня снизу, потом схватил меня за талию и снял со стола. Мы оказались настолько близко друг к другу, что я слышала, как стучит его сердце. Я сделала шаг назад, наткнулась коленями на стул и села, Дибо тоже опустился на табуретку напротив.

— Нет, не восстановлю.

— А как же мама?

— Ты забыла, мне есть чем ему ответить. Глеб ещё не догадался, что мы обнаружили порноролик. Скорее всего он думает, что мы его просто провоцировали. Полина, ты не хочешь мне все рассказать?

— Да, рассказывать особенно нечего, — ушла от ответа я, чувствуя, как задергалось веко. — Пойдём, вино попробуем. Ты будешь задавать вопросы, я постараюсь на них ответить.

Я решила, что так убью двух зайцев: во-первых, выясню, что Дибо известно, а во-вторых, сама не сболтну лишнего. Мы зашли в дом, я проверила маму. Она сладко спала поверх покрывала, но я не стала ее тревожить.

— Ты где будешь ложиться? — спросила я Дибо, который с мрачным лицом сидел на диване.

— Наверное, лучше на втором этаже.

— Хорошо. Только туалет на улице, пойдём покажу. Там же есть и умывальник. Вода в колодце, ты уже умеешь ее доставать.

Я вывела Дибо во двор и ткнула пальцем на деревянное сооружение, где у бабушки был сделан туалет. Дала ему в руки полотенце и вернулась в дом.

Нужно поработать гостеприимной хозяйкой. Я взяла в шкафу чистое белье, если его можно назвать чистым после года простоя, потом кинула в сумку шоколад, бутылку вина, штопор. Когда вышла из дома, сразу увидела Дибо. Он снял офисную рубашку, налил в тазик воды и плескал ее на себя, отфыркиваясь, как собака.

По загорелому мускулистому телу бежали струйки воды. Они отражались в свете фонаря, играли отблесками в волосах, темными пятнами стекали на брюки. Я стояла и боялась вздохнуть. Этот мужчина будил во мне потаенные желания, яростные, страстные, первобытные. Хотелось подойти к нему сзади и… высушить эту влажную спину поцелуями так, чтобы ни одной капельки не осталось, а потом повернуть его к себе лицом и выдохнуть в пленительные губы: «Останься со мной навсегда!»

Заворожённая увиденным, я даже сделала два шага вперёд, но в этот момент Дибо повернулся. Он окинул меня мрачным взглядом, и очарование исчезло без следа. Дура, разве могу я надеяться на счастье с этим мужчиной? Нет, и ещё раз нет. Сделанного не воротишь, надо постараться свести причинённое этой семье зло к минимуму.

— Ты чего там стоишь?

— Хочу тоже умыться, — тихо сказала я.

— Тебе на спинку полить? — усмехнулся Дибо.

— Обойдусь. Я лучше в баньке тёплой водой ополоснусь.

Я показала ему чайник, который вынесла во двор. Вода успела закипеть, пока я собиралась. Дибо кивнул, взял из моих рук сумку и стал подниматься по лестнице. Я мылась со скоростью света. Что-то носилось в воздухе, волновало, заставляло торопиться. Я нашла старенькое нижнее белье, переоделась и была просто счастлива, что этот бесконечно длинный день наконец-то закончился. Сейчас выпьем вино, я отвечу на все вопросы Дибо и… спать. А завтра… завтра будет новый день, другие проблемы…

Когда я поднялась по лестнице, сразу увидела Дибо. Он стоял у окна и открывал вино. По-прежнему без рубашки. На мое появление не отреагировал, наверное, так ушёл в свои мысли, что не заметил меня. Я опять задохнулась. Что со мной? Адреналин бушевал в крови. Я совершенно не хотела вопросов, объяснений, исповедей. Зачем? Надо оставить прошлое в прошлом. Сейчас меня магнитом тянуло к этому мужчине.

Я смотрела на Дибо, а вспоминала, как здесь, на этой скрипучей кровати лишил меня девственности Глеб.

Не было прелюдии, о которых пишут в романах и журналах. Мы поднялись на второй этаж. Быстро поцеловались, и Глеб сразу схватил меня за грудь. Мы давно уже говорили о первом разе, но что он будет именно в тот день, я не думала, иначе бы подготовилась.

— Поль, давай?

— Что давай?

— Ну, это… — Глеб опять сдавил грудь, нащупал мой сосок и сжал со всей силы.

Я вскрикнула и писнула в трусики от неожиданности и страха. Мой любимый воспринял это как сигнал к действию. Он повалил меня на кровать, сдёрнул мои плавки, потом свои. Я не сопротивлялась. Зачем? Просто старательно смотрела в потолок, боялась опустить глаза.

— Потрогай его, — приказал Глеб и положил мою руку на что-то твёрдое и горячее. Я отдернула пальцы.

— Ну, как знаешь, — не стал упрямиться он.

Глеб торопился, не хотел, чтобы бабушка услышала и прогнала его веником. Он раздвинул мне ноги и, не глядя мне в глаза, торкался, куда попадёт, а я терпела, думала, так надо. Мне тогда только семнадцать исполнилось. Когда наконец он сумел найти правильное русло и одним движением проник в меня, я едва не прокусила себе губу от боли, но кричать было нельзя: внизу скрипела половицами бабуля. Так в полной тишине и прошла наша первая сексуальная встреча. Для меня это было долго и тягостно. Первая острая боль прошла, и я молилась, чтобы поскорее эта экзекуция закончилась. Но Глеб вдруг вскочил, схватил полотенце, лежавшее на стуле, и несколько секунд ещё трясся.

— Видишь, какой я молодец, — шепнул он мне позже, когда мы уже оделись и просто лежали в обнимку на кровати.

— А что ты делал?

— Дуреха, кончал в полотенце. Или ты сразу залететь?

Ребёнок? Такое развитие событий мне даже в голову не приходило. Я счастливо улыбалась и гордилась заботливым кавалером. Гораздо позже я поняла, что заботился он больше о своей жизни. Ему не нужна была девчонка без денег, образования и профессии с малышом на руках.

И получать удовольствие от секса я тоже научилась намного позже. А первый неудачный опыт оправдывала тем, что мы были молоды, неопытны и всего боялись.

Я вздохнула, Дибо повернулся.

— Пришла, что так долго?

Опять он недоволен. Ну, что за человек!

— Ничего, — я смущённо отвела глаза. Он точно решил пошатнуть мое душевное равновесие. — Оденься.

— А что? Не нравится? — но его рука потянулась за рубашкой, висевшей на стуле. Мне стало легче дышать.

— Я давно не была в деревне. Воспоминания нахлынули. Останавливаюсь, как дурочка, под каждым кустом и ностальгирую. А эта комната…

— Тоже много событий в ней случилось? — смягчился Дибо и даже улыбнулся уголками губ, а его пальцы застегивали нижние пуговицы.

— Полный атас!

— Что? — теперь он смеялся и протягивал мне бокал с вином.

— Непереводимое русское слово.

— Ладно, садись сюда.

Я пристроилась у окна, Дибо опустился на кровать. Потом вскочил.

— Ты чего?

— Неудобно. Проваливается.

— Сиди на стуле.

Мы замолчали, разглядывая ночное небо.

— В августе много звёзд падает, — неожиданно вырвалось у меня. — Желание можно загадывать.

— Зачем?

— Поверье такое.

— Не знаю, как может сгорающий в атмосфере метеорит выполнить чьё-то желание? — пожал плечами Дибо.

— А ты попробуй. Иди сюда.

Мы встали близко, плечом к плечу. От выпитого вина слегка шумело в голове, горели щеки, а твёрдая рука испанца, стоявшего так близко, пахла свежестью и парфюмом. Я хотела прислониться к нему головой, но не посмела: решит ещё, что соблазняю его.

— Смотри, звезда! Быстрее загадывай! — я вцепилась в руку Дибо и зажмурилась.

И тут… его губы нежно коснулись моих. Я всхлипнула и потянулась всем телом навстречу поцелую. Какая разница, что будет завтра? Рядом со мной настоящий мужчина, и я ни за что не упущу этот восхитительный миг.