Глава 28

Дибо повернул меня к себе, и поцелуй стал ещё продолжительнее и слаще. Боже! Я готова была раствориться в этих объятиях. Меня несло на гребне волны наслаждения, нежной, чувственной, не имевшей ничего общего с грубой животной страстью, которая была у нас с Глебом.

Кончик языка Дибо пробежал по внутренней стороне моих губ, коснулся уголков, и я задрожала, как осинка на ветру, от нахлынувших эмоций. Руки, свободно лежавшие на моих плечах, сместились. Они отправились исследовать тело. Одна теперь обнимала мою талию, а другая… м-м-м… подбиралась к груди. Вот большая ладонь захватила ее снизу и начала мягко массировать. Пальцы на спине уверенным движением расстегнули бюстгальтер и освободили мои тыковки. Они молочно белели в темноте. Дибо приподнял одну грудь, наклонился, лизнул сосок, взял его губами и даже причмокнул, как грудной ребёнок.

Это было не просто здорово! Это было восхитительно, волшебно. У меня подогнулись колени. Я сразу унеслась в неведомые дали, а влага желания пропитала трусики. Никаких грубых движений, зажима сосков и выкриков: «Детка, сделай мне хорошо!»

Я раньше считала Дибо таким мачо! Думала, что с партнершей у него только страстные отношения: одежда летит в разные стороны, рычание, стоны и крики слышат даже соседи на другой стороне улицы. А оказалось все иначе… И это мне нравилось. Я тоже обняла Дибо и стала гладить его по спине, осторожно опускаясь к ягодицам. Он вздрогнул, но не отодвинулся. Силу его желания я чувствовала у своего бедра, и немного пошевелилась, скромно лаская напряженный орган.

Дибо прижался ещё сильнее, наши тела теперь двигались в унисон, постепенно ускоряясь. Наконец он оторвался от моей груди, откинул голову назад и заглянул в глаза. Он снял резинку с волос, они рассыпались шелковым покрывалом. Дибо просунул туда пальцы и повёл, пропуская сквозь них чёрные пряди.

— Какая ты красивая, Поля! — застонал он. — Настоящая ведьма. Околдовала, свела меня с ума.

— А ты меня.

Испанец прерывисто дышал, но не отводил взгляда, гипнотизируя меня. Он стоял прямо напротив окна. Свет полной луны отражался в черноте радужки, и мне казалось, будто дьявольский сияние струится от его взгляда, завораживая меня.

— Ты не против? — тихо спросил он.

Не против? Он ещё спрашивает! Да я уже горела от жара, разливавшегося внизу живота. Потушить этот пожар мог только он. Его вопрос тоже стал для меня шоком. После двух нападений в кабинетах, я даже не предполагала, что Дибо может быть таким внимательным к партнерше, нежным и терпеливым. В ответ я только мотнула головой. Сегодня мне хотелось положительных эмоций, и будь, что будет!

Он осторожно опустил меня на кровать, но та нещадно заскрипела. Дибо растерянно вскочил. Теперь я видела его во всей красе, но желания сравнивать с Глебом не было. Именно этот мужчина нужен мне был сейчас. Я хотела его до дрожи в коленках, до умопомрачения.

— Давай на полу?

Дибо подал мне руку. Его пальцы подрагивали. Мы стащили покрывало и устроились на нем. А дальше… размышлять мне было уже некогда. Одним движением Дибо освободил меня от остатков одежды, нежно, кончиками пальцев провёл по внутренней стороне бёдер, и я раскрылась ему навстречу. Он ещё раз поцеловал грудь, провёл языком по соскам — я выгнулась и затрепетала от наслаждения. Его горячий язык опустился вниз, прочертил влажную дорожку по животу и сместился к точке «джи» женского тела. Я застонала, такие восхитительные чувства нахлынули на меня, закружили в водовороте страсти. Мои бёдра непроизвольно взлетели вверх.

— Пожалуйста… — вырвался у меня возглас, — прошу…

Мне казалось, что я сейчас задохнусь от переполнявшей меня страсти. Я протянула руку и коснулась его напряженного органа. Но Дибо отодвинулся, не позволив мне взять его в руку. Он ласкал меня языком и не останавливался, пока от мелкой дрожи не затряслось мое тело. Как только я прерывисто вздохнула на излете оргазма, он вошёл в меня и наполнил собой без остатка. Он ещё только начал двигаться, а я уже чувствовала, как меня накрывает новая волна возбуждения.

Мы раз за разом наслаждались друг другом, как будто отрабатывали повинность за все впустую потраченное время. Нам не нужны были слова. Жест, движение, намёк — и мы опять горели страстью. Такого единения желаний у меня не было с Глебом. Сексом мы занимались на бегу, на ходу, украдкой, даже если нас никто не видел.

Только к утру я вдруг сообразила, что Дибо не пользовался защитой. Да и откуда ее взять в деревне, в бабушкином доме? Разве что с собой постоянно носить в сумке на всякий случай.

— Дибо, мы с тобой не защищались, — все же сказала я вслух о своей тревоге, — а вдруг если…

— А ты разве не пьёшь гормональные таблетки? — Дибо приподнялся на локте и внимательно посмотрел на меня.

— Зачем? — я смутилась. — У меня давно уже не было мужчины. Я начала пить, когда вышла замуж, а потом… за ненадобностью… бросила.

Дибо обнял меня крепко, но ничего не сказал. Не очень хороший знак. А чего я хотела? Сейчас начнёт, наверное, задавать вопросы. Он вздохнул, но сказал другое:

— Ты не волнуйся. Мне знакомая докторша как-то заявила, что беременность с первого раза — это нонсенс. Бывает крайне редко. Но ты меня озадачила. Я думал все женщины принимают таблетки для профилактики.

«Ага! Разбежались. Испанки, может быть, и принимают. Они наверное партнёров меняют, как перчатки. А нам, русским девкам, глотать таблетки просто так — дорогое удовольствие», — думала я, прижимаясь щекой к груди Дибо. — Врач его знакомая сказала! Нашёлся, тоже мне, грамотей! В теории оно все выглядит красиво, а на практике? Почему же столько безотцовщины развелось?»

Я вздохнула: придёт день «Д», будет и пища для размышлений, а пока… мне было так хорошо, что о будущем думать не хотелось. Уже сквозь дрему я услышала вопрос, который, видимо мучил Дибо.

— Полина, о какой пропавшей кошке говорила твоя мама.

Я встрепенулась и насторожилась. Все, мои спокойные и счастливые минуты закончились.

— Не заморачиватся! Мамуля может ещё и не такое придумать. У неё богатое воображение.

— И все же. У меня из головы не выходят ее слова.

— Даже, когда меня целовал об этом думал? — попыталась перевести разговор в шутку.

— Нет, ну, что ты, — засмеялся он, на минуту замолчал, а потом выдал вопрос, как выстрел в спину. — Или ты Глеба защищаешь, несмотря ни на что?

— Защищаю?

Я захлебнулась от возмущения и хотела вскочить, но Дибо удержал от порыва.

— Ладно, не хочешь, не говори. Завтра расскажешь, — пошёл на попятную он.

А я задумалась. И вправду защищаю. В истории с моим замужеством мы с Глебом в одной лодке. Я совсем не хочу, чтобы он открывал рот и рассказывал на каждом углу о том, как я попала на работу и пусть непроизвольно, но соблазнила Андрея. Я тоже не была белая и пушистая в этой истории. Дибо ещё решит, что и его использую, как отца, в личных интересах.

— Ты же знаешь: основная версия аварии — это кошка, перебежавшая дорогу и вызвавшая цепочку столкновений, — решила ответить я, чтобы отвести от себя подозрения.

— Ну… — он повернулся и уставился на меня.

— Глеб накануне приходил к маме в гости. А потом заглянула соседка с кошкой на руках, а на следующий день животина пропала. Мама связала два случая и предположила, что кошку украл Глеб. Потом во время движения выпустил кошку на асфальт, а сам направил машину на столб с той стороны, где сидел твой отец.

— То есть Нинель предположила, что аварию Глеб спланировал?

— Да.

— А зачем? Какой у водителя был интерес? Чем ему не угодил мой отец?

Так! Начались опасные вопросы. Как раз то, чего я боялась. Если Дибо станет углубляться, он раскопает историю до конца. И что тогда будет со мной и с мамой?

— Вот потому я и говорю, что ее версия яйца выеденного не стоит. Мотива-то нет.

— В ее словах есть смысл, — не успокаивался Дибо.

Я потерлась щекой о его руку, удобнее устроилась и обняла за талию. Отвечать на такую провокацию не собиралась, поэтому сделала вид, что задремала. Дибо ещё что-то говорил, но его голос доносился да меня, как сквозь вату. Я мычала в ответ, кивала головой и не заметила, как по-настоящему отключилась.

Проснулась я от маминого голоса:

— Вот вы куда спрятались, проказники! А я вас ищу.

Дверь хлопнула, раздались быстрые шаги, и мамуля вынырнула из-за печки. Я только успела набросить на нас простынку. Представляю, как мы смотрелись со стороны! Для тонкой душевной организации моей мамочки это был бы настоящий шок. Я живо представила, как она хватается за голову и стонет, что не ожидала увидеть дочь в таком непотребном виде.

Дибо сонно хлопал глазами и смотрел на ошарашенную маму. Кажется, он был напуган даже больше ее. Он осторожно вытащил руку из-под моей головы, и я стукнулась затылком, потеряв опору.

— Мама, выйди! Дай нам одеться! — остановила я словесный поток, готовый вырваться из ее рта.

Но мамулю заткнуть было не так просто. Она шмыгнула за печку и вещала уже оттуда к удивлению радостным и возбужденным голосом. Кажется, она даже довольна, что застала нас в таком пикантном положении. Я так и видела, как она потирает руки от удовольствия.

— Дибо, я знала, что ты настоящий джентльмен. Дети, любимые, я так за вас рада! Вчера был ужасный день. Я думала, что убила Глеба. Я уже видела себя за решеткой в тюремной робе, но все обошлось. Я сегодня… Как будто небо вознаградило меня за потраченные нервы.

— Мама, молчи! — скрипела зубами я, лихорадочно натягивая на себя нижнее белье, юбку и футболку: другой одежды у меня не было.

Дибо тоже засуетился, он, стоя спиной ко мне прыгнул в плавки, потом в джинсы и уже повернулся лицом к печке. В другой ситуации я рассмеялась бы и обернула все в шутку, но не сейчас. Я не понимала, что творится с испанцем. Ночью он был нежным и ласковым любовником, а сейчас… Почему он не смотрит на меня? Неужели жалеет о нашей близости? Он так и стоял босиком, уставившись в пространство, пока я убирала следы безобразия с пола и приводила в порядок кровать.

— Поля, а что ты мне рот закрываешь? Я просто счастлива, что вы наконец договорились. Дибо, выходи, я тебя обниму, сынок.

«Господи! Что она несёт? Какой сынок? Мы просто переспали, и все», — я украдкой посмотрела на напряженное лицо Дибо.

— Простите, Нинель, — он вышел из-за печки, — давайте не будем торопить события. Мы с Полиной ночью совершили ошибку, надеюсь вы понимаете, что между мужчиной и женщиной иногда вспыхивает неконтролируемое притяжение.

У меня сердце ухнуло в пятки. Солнечное утро померкло, будто набежали грозовые тучи. Что же сейчас происходит? Насколько искренен был ночью Дибо? Или он меня использовал?

— Да, да, конечно, — согласилась мама, будто и не услышала, что только что сказал Дибо. Она могла, когда хотела, притвориться глухонемой, чтобы скользкая ситуация разрешилась сама собой. — Спускайтесь, дети, вниз, я уже приготовила завтрак. Ой, Дибо, ты не обиделся? Для меня вы все равно дети.

— Спасибо, Нинель, но за нами сейчас приедет Борис, — отказался испанец.

Он обулся и пошёл к двери, так ни разу и не посмотрев на меня. Мы с мамой растерянно переглянулись, я пожала плечами и последовала за ним. Но мама не успокаивалась.

— Диабло, неужели так и уедете, даже не умывшись? — теперь она разговаривала с испанцем официально, словно почувствовала перемены, которые витали в воздухе.

— И вправду, Дибо, Борис ещё не звонил. Давай умоемся и спокойно позавтракаем, — поддержала я маму.

Мы спустились вниз, и Дибо сразу направился к колодцу. Мамуля снова оживилась. Она потащила меня в дом, сунула мне в руки полотенце, зубную щетку и пасту и вытолкала на улицу. Ее действия были прозрачны: она хотела так сблизить нас, чтобы Дибо не смог уже отвертеться. Но мне не нравилась эта ситуация. Во что я вляпалась? Я отдалась этому человеку не только телом, но и сердцем, а он? Что за мысли бродили сейчас в его голове?

Я подошла к Дибо, который уже набрал воду в тазик и умывался, и сразу вспомнила, как вечером хотела высушить его спину поцелуями. Что меня толкнуло к нему, не знаю, но я прижалась к этой мокрой спине всем телом, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Дибо вздрогнул и замер в полусогнутом состоянии.

— Ты чего? — глухо спросил он.

— Не знаю. Просто так… хочу ещё раз почувствовать тебя.

— Мама выйдет и опять поймёт все неправильно.

— Наплевать! Постой немного…

Я вдыхала запах тела моего мужчины, будто прощалась с ним навсегда, ибо совершенно точно знала, что Дибо не оставит ситуацию с аварией невыясненной. Это только дело времени, когда он раскопает все до конца, а там доберётся и до нашего с Глебом плана. Я знала, что он не простит меня, и от этого чувствовала себя несчастной. Хотелось поднять голову и завыть.

— Что с тобой? Я мокрый.

— Нет, уже сухой. Я убрала всю воду с твоей спины, — пошутила я. — Теперь моя футболка мокрая. Смотри.

Дибо повернулся и улыбнулся уголками рта, а ещё в его глазах мелькнула растерянность. Он уставился на мою грудь и громко сглотнул. Я посмотрела вниз: сквозь тонкую ткань просвечивали тёмные полукружия вокруг сосков, и сами они торчали, как вишенки. Зачарованная моим испанцем, я забыла, что в спешке на надела бюстгальтер.

Дибо забрал из моих рук полотенце, развернул меня лицом к дому и придал ускорения, легко толкнув в спину. Я пошла в кухню, умылась над раковиной, почистила зубы. Слезы капали вместе с водой, крик рвался из груди, но я никак не могла остановить истерику. Я боялась, что мама заметит мое состояние и станет разбираться, почему ее дочь так расстроена.

Но она крутилась, накрывая на стол, и щебетала, как птичка.

— Полюшка, ты у меня молодец. Я даже не надеялась, что ты сможешь заполучить такого мужчину, ка Дибо. Представляешь, теперь наша жизнь наладится. Андрея, конечно, жалко, но я даже рада, что так получилось. Старик не пара для моей красавицы дочки.

— Мама, ты о чем сейчас говоришь? Ты забыла, что есть ещё Глеб. Если он заговорит, не будет ничего: ни богатого дома, ни наследства, ни Дибо, ни… счастья.

Проклятые слезы текли уже потоком. Я закрыла лицо полотенцем и вздрагивала от каждого звука, боясь, что вот-вот в дверь зайдёт Дибо и нас застукает за этим разговором. Мама бросилась ко мне, прижала мою голову к мягкой груди и поцеловала в затылок.

— Дочка, зачем ты так? Все образуется. Мы же Дибо ничего не расскажем, правда? А Глеб будет молчать.

— О чем Глеб будет молчать? — как грохот выстрела, раздался голос Дибо.

Я подняла голову. Сколько времени он уже стоит там? Что слышал?

— Он будет молчать о том, как спланировал убийство твоего отца, — нашлась мама. — Разве он дурак, чтобы признаться в таком? Нет. Глеб, как скала, его не сдвинешь с места, когда дело касается его целей и планов. Все, хватит об этом паразите говорить. Садитесь завтракать.

Дибо молча опустился на стул во главе стола, там обычно сидел папа. Слезы опять навернулись на глаза.

— Что с тобой? — спросил он меня. — Ты с утра сама не своя.

— Полечка вспомнила бабушку и папу. Ты ешь, не обращай на неё внимание.

Я была благодарна маме за ее слова. Действительно, мое состояние легко можно было списать на ностальгию. Дибо молча ел яичницу и закусывал бутербродом с колбаской, который ему соорудила мама, по-прежнему не глядя на меня. Это меня просто убивало. Я не могла проглотить ни кусочка, только большими глотками пила обжигающе горячий кофе, чтобы болью физической заглушить боль душевную. Я даже себе боялась признаться, что влюбилась в Дибо сразу, как только его увидела первый раз. Он поразил мое воображение и незаметно завладел умом и сердцем.

Телефонный звонок отвлёк меня от грустных мыслей. Это был Сергей. Так, кажется, спокойная жизнь закончилась. Я внутренне сжалась, готовая к неприятностям, а они покатились, как снежная лавина, все сметая на своём пути.