Глава 18. Сущие мелочи
– Ладно, какого цвета стены ты хочешь? – спросил Роберт.
– Не знаю. Хочу, чтобы ты выбрал.
– Но это твоя спальня. А меня устраивает и бежевый.
– Но это твоя квартира, – улыбнулась я. – И тебя не устраивает бежевый. Тебе просто плевать на то, какого цвета там стены. Какого цвета стены в твоей спальне, Роберт?
Вопрос «Где она вообще находится, твоя спальня? Не в мастерской же?» я разумно проглотила. На первом этаже ее точно не было. Я проверила. А вот на второй этаж, из-за близости запретной мастерской, пока не поднималась.
А то чувствовала себя как Бель в мультике «Красавица и Чудовище». Когда ей сказали: «Ходи, где хочешь, кроме западного крыла», она что сделала? Правильно, пошла именно туда.
– Так что? – поторопила я Маккамона. – Кухня и холл у тебя оббиты каменными панелями, они белые. В гостиной у тебя стены как будто из голого бетона. В кабинете почти все заняты стеллажами с книгами. Моя спальня бежевая. А какого цвета стены у тебя в спальне?
– Я не помню, Денни, – ошарашено произнес он.
Это было настолько искренне, что я даже не нашлась, чем его подколоть.
– Как это «не помню»?
– Я прихожу, раздеваюсь и засыпаю. Я не разглядываю стены!
– Сколько ты живешь в этом доме, Роберт?
– Лет пять. Шесть.
Черт, опять та же дата. Не Шарлотта ли нашла ему эту квартиру? С нее станется. И квартира чем-то на нее похожа – такая же гордая, блестящая.
– Какого цвета стены в твоей мастерской?
– Белые, – ответил он в ту же секунду.
– Ладно, спрошу иначе. Будь у тебя спальня, в какой бы цвет ты выкрасил там стены?
Он задумался. Действительно, задумался. Боже, помню, как сама отвечала Ба, когда после покупки квартиры, она спросила случайно, в какой цвет я покрашу стены? Неделю я перебирала палитру, сравнивала оттенки, красила стены в разные цвета на пробу.
– Кирпичные, – вдруг ответил Маккамон.
Тут я чуть не заорала на него изо всех сил, знаете почему? Волосы Шарлотты были ровно такого же оттенка. Тон в тон. Но я сдержалась, потому что Маккамон бы выпал в осадок из-за моей внезапной ревности. Конечно, ему не понять.
– Кирпичные, – повторила я. – Круто. Идем искать.
– Искать? Но мы пришли сюда выбрать краску для твоей спальни.
Я пожала плечами.
– Возьмем два ведра вместо одного, в чем проблема?
– А ты уже выбрала цвет?
– Бирюза. Мебель там светлая, кроме стола разве что, так что цвет вполне подойдет. Вот только…
– Что? – напрягся Маккамон.
– Да так, придется еще кое-что сменить, но это… мелочи. Сущие мелочи.
По итогу сущими мелочами стали:
Тканый ковер, белые шторы, ярко-лимонное кресло, постельное белье из черного шелка, постельное белого из белого шелка. Дюжина подушечек для кровати в трех цветах, набор наволочек с веселыми принтами, чтобы расставить акценты. Торшер из алюминия с огромным плафоном, на случай, если захочется почитать (или порисовать?) в кресле. Еще один горшок с азалией, чтобы моя не скучала в одиночестве. И стеллаж под цветы, которых у меня теперь аж два, а ставить-то не куда!
Ах, ну и краска двух видов. Пришлось взять по два ведра каждой, добавьте к ним еще валики, ванночки и всю эту дребедень, без которой никак не привести стены в божеский вид.
Все-все наши покупки обещали доставить по адресу утром понедельника.
А мы отправились в ресторан, потому что как-то незаметно пролетели целых четыре часа, и по строгому расписанию гения настало время ланча.
Поскольку Маккамон жил затворником, то связи с рестораторами имелись только у Эйзенхауэра. Тому-то он и позвонил с моего мобильного. И я, едва сдерживая смех, слушала, стоя рядом с Робертом, как Эйзенхауэр переспрашивал:
– Что-что? Забронировать столик?… Тебе?…
Выбрать мне ресторан Маккамон не разрешил, а спорить я не могла. Он сказал, что я выберу какую-нибудь забегаловку с фастфудом. И да, пока мы ожидали звонка Эйзенхауэра, прогуливаясь по улице, откуда-то доносились просто крышесносные запахи пиццы, но Маккамон был непреклонен.
Перезвонив, Эйзенхауэр назвал адрес, я вовремя выцарапала телефон и спросила:
– А дресс-код там есть?
– Разумеется, мисс Стоун, – раздраженно отозвался Эйзенхауэр.
– Роберт, – сказала я в сторону громким шепотом, – нас туда не пустят. На мне короткие шорты.
– Вон через дорогу какой-то магазин одежды, – сказал Маккамон.
– С ума сошел? – прошипела я. – Это бутик Питера Кларка, там даже трусики будут стоить, как ковры, шторы и краска вместе взятые!
– Мисс Стоун! – проревел Эйзенхауэр в трубке. – Объясните, что происходит и чем вы там занимаетесь?!
– Нет поводов для беспокойства, мистер Эйзенхауэр. Просто небольшой дизайн интерьера.
– Позвольте напомнить, мисс Стоун, что в ваши обязанности…
Маккамон забрал у меня телефон и сказал:
– Спасибо за столик, Франсуа, – и нажал на отбой.
– Его что, действительно зовут Франсуа Эйзенхауэр?!
– Ага. Идем, переоденем тебя, оборванка, – ответил Маккамон.
У самого входа в магазин я вцепилась в руку Маккамона.
– Роберт, остановись. Серьезно тебе говорю. Я не могу себе этого позволить. Коврик в стройматериалах это одно, а тут все цены четырехзначные!
Он вдруг притянул меня к себе за талию, сведя на нет расстояние между нами. Прижатая к его груди, я теряла способность мыслить разумно.
– Тот зеленый костюм на тебе тоже был такой же марки. Идем выберем что-нибудь такое же симпатичное.
– Ты заметил?…
Глядя на него снизу-вверх, я была уверена, что сейчас он меня поцелует. Но он только сказал:
– Заметил, конечно. На твоей разодранной юбке бирка торчала. И ты обещала не спорить.
Разумеется, нас тут же встретили с учтивой улыбкой, предложили напитки. Джентльмена усадили в кресло, а леди увели в примерочную. От обилия цвета глаза разбегались. Красные шляпки, оранжевые платья в пол, салатовые юбки и всевозможные принты и узоры.
Это мой рай. Останусь тут жить.
Я объяснила, что у нас очень мало времени, нас срочно и неожиданно пригласили в ресторан. «Какой?» – как бы невзначай уточнила девушка-консультант. Я назвала. Она кивнула, подхватила все вешалки, которые еще две секунды назад собиралась предложить мне и исчезла.
А после появилась с одним платьем. Простым. Пусть и ярко-бирюзовым. О, почти как моя краска для стен, чуть не ляпнула я.
– Для такого ресторана только это, – сказала она.
На вешалке платье меня не впечатлило. Но все изменилось, когда я его надела.
Оно обтягивало, как вторая кожа. Больше никакой пиццы и мороженого, тут же решила я.
Вырез лодочкой выгодно подчеркивал плечи, на которые волнами ложились рыжие волосы. Рукава были на три четверти, оставляя обнаженными запястья, тем самым придавая образу невероятную изящность. Будь юбка на пару сантиметров короче, это было бы вульгарно, однако длина была чуть выше колен, но зато она так облегала бедра и подчеркивала все нужные формы, что при виде этого дыхание сбилось даже у меня.
– Как? – выдохнула я. – При такой простоте?…
– Мастерство, – пожала плечами консультант. – Берете?
Я взглянула на себя еще раз в зеркале и кивнула.
К платью полагались туфли цвета нюд на высоком каблуке. И серебристый клатч.
Каких-то пять минут, а меня было не узнать.
Я медленно вышла из примерочной.
Роберт поднял глаза на звук каблуков и его взгляд споткнулся еще на щиколотках. Потом взгляд скользнул выше.
Я просто млела от его пристального, внимательного изучающего взгляда. Да, любой мужчина на его месте остался бы в восторге, но я-то знала, какое большое значение имела внешняя составляющая именно для Маккамона.
– Еще у нас есть стенд с нижним бельем, – заметила в полной тишине консультант.
– Правда? Таким же ярким? – хрипло отозвался Маккамон.
– В этом сезоне в моде яркость.
– Покажите, – сказал он, не сводя с меня взгляда.
Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать. Девушка принесла раскрытый каталог. Мне даже не показала!
Маккамон бегло скользнул взглядом по странице и протянул девушке банковскую карту.
– Это и это.
– Хороший вкус, – окинув наметанным взглядом мою фигуру, девушка удалилась, подхватив карту.
Я даже дышать боялась, чтобы не спугнуть его. Серьезно, неделю назад он даже по имени ко мне не обращался, а теперь покупает для меня нижнее белье? Чтобы я просто носила его или все-таки сняла его для него? Ремонт сегодня вечером отменяется?
– Ваша карта. Ваши покупки. Приятного вечера!
– Ущипни меня, – попросила я, когда мы сели в такси.
Маккамон покачал головой и серьезно ответил:
– Если я коснусь тебя хоть пальцем, все произойдет прямо в такси.