Глава 42. Потеря

Каридад

Ярость Казимира обжигала. Наше недолгое счастье начало рушиться, когда я поняла, что командование не оставит его в покое. Они отчего-то решили, что только сильный лидер сможет возродить величие Южного материка на чужбине. Им нужен был вожак, правитель, тиран, и они выбрали Казимира. Хуже всего то, что даже простые драконы смотрели на него, как на какого-то спасителя, волшебника, способного силой мысли осуществить их мечты. Перестав полагаться на себя, они возложили надежды на Хорса, возвели его в ранг кумира, что было для меня кошмаром.

— Сюда, – сухо произнес Казимир, и открыл тяжелую дверь.

Комната оказалась не особо просторной, из мебели присутствовала только кровать. Вместо добротных штор окно прикрывал кусок черной тряпки, еще и обрезанный неровно.

— Не ожидала такого минимализма.

— Привилегии остались на Южном материке. Садись, – он кивнул на кровать, и устроился рядом. – Расскажи, что происходит? Почему ты ведешь себя так, словно мы враги?

В груди бушевал настоящий шторм, но я не могла полноценно описать, что не так, ведь еще ничего плохого не произошло. Я скорбела по тому, что мне предстояло потерять в будущем, а когда нужно облечь боль в слова, часто не хватает словарного запаса.

— Каридад! – он прорычал мое имя с непередаваемой злостью. – Несколько дней назад все было хорошо, мы готовились начать новую жизнь, ты смотрела на меня с любовью, а сейчас отворачиваешь от меня лицо, будто мы чужие драконы. Взгляни на меня, ну же!

— Не вини в этом меня, Казимир! – сбросила его руку со своего плеча. – Ты отнял у меня имя, я перестала быть для тебя Каридад, и почему? Потому что для будущего короля нужен статус, имя Элла больше подходит супруге правителя, верно? Ты говоришь, что не согласен с предложением Витторау, но с каждым днем становишься все более заметной фигурой. Колонисты едва не на колени падают перед тобой, восхваляют, беспрекословно подчиняются, а командование лишь подпитывает их веру в тебя. Это ловушка, как ты не понимаешь? Их мягкие речи удавкой вьются вокруг твоей шеи. Я боюсь, что скоро ты перестанешь быть тем, кого я полюбила, а я перестану быть нужной тебе.

Обними он меня, я бы отбросила прочь сомнения, но он даже не пошевелился. Лишь смотрел, и его серые глаза, такие теплые еще недавно, были поразительно холодными.

— Я дал тебе слово, и никогда его не нарушу. То, что ты не веришь в меня, говорит лишь о твоих чувствах ко мне. Не слишком глубоких, видимо. Мне пришлось преодолеть социальную разницу между нами, пришлось лгать отцу, устроить фиктивную помолвку, убить тех, кто мог причинить тебе вред, а ты сдалась при первом же испытании. Вместо того, чтобы быть мне опорой, ты упрекаешь меня в том, чего еще не произошло, ходишь такая злая и подавленная, будто я изменил тебе с другой женщиной. Это неприемлемо, я не хочу, чтобы обо мне плохо думали. Моя жена должна быть примером для остальных колонисток, веди себя прилично при драконах. И, если у тебя эти самые дни, просто прими снадобье, а не срывай на мне злость.

Казимир ушел, и даже утром не появился, а я лежала на кровати, и подсчитывала, когда должны были начаться мои женские дни.

Едва я осознала, с какими изменениями мне придется скоро столкнуться, как после деликатного стука в комнату зашла служанка.

— Доброе утро, госпожа Хорс! Для вас подготовили новые покои.

По крайней мере Казимир позаботился о моем комфорте, но надежда на примирение не оправдалась: на протяжении нескольких дней я ни разу не встретила его. Вместе с командованием он занимался укреплением гарнизона, проводил встречи с местными племенами, на которых и я хотела бы взглянуть. С одной стороны, я понимала, что его занятость оправдана, но с другой... Неужели у него не было ни единой секунды, чтобы передать мне хотя бы записку? Он так упорно добивался меня, а потом просто ушел, когда я больше всего нуждалась в нем.

А ведь нам нужно обсудить будущее нашего малыша, если, конечно, я беременна, а не заболела. В лекарских центрах Южного материка могли определять наступление беременности, но пока в гарнизоне не обустроили лабораторию. Мне и спросить не у кого, потому что правда обязательно дойдет до Казимира, а я хотела бы лично сообщить ему новость. Если ему есть до этого дело, конечно.