36. Он

Ощущение, будто он часть от себя оторвал. С мясом и кровью. Больно. Так больно, что хочется выть. Свежая рана нарывает и кровоточит. Ее не залепить пластырем, не сшить нитками, не перемотать бинтом. Потому что она неосязаема. Она где-то там, под кожей, на самом сердце. Но мучения от нее вполне настоящие.

А еще есть эмоции Златы, которые как ржавые иглы садиста впиваются под кожу. Ее муки, обида и непонимание – селевой поток, сбивающий с ног. Он обрушился на Феба, погребя под собой заживо. Под этой тяжестью не вздохнуть. Впрочем, он заслужил каждый упрек. Но лучше пусть Злата презирает его, зато живет. А еще пусть ненавидит. Так ей будет проще смириться с расставанием.

Самым сложным было не сказать, что уходишь. Это как раз пустяк. Слова просто слова пока не превратил их в действия. Сделать то, о чем говорил – вот что архитрудно.

Повернуться спиной, дойти до двери, открыть, выйти. Но не захлопнуть за собой дверь. На это уже нет сил. Пусть останется щелка. Как лазейка обратно в ту реальность, где был счастлив. Даже если не суждено ей воспользоваться, просто знать, что она есть, уже хорошо.

Дальше по коридору до самого лифта. Тот приехал быстро. Славно. Лишние минуты ожидания – это сомнения.

Они могут победить, заставить вернуться, а этого нельзя допустить. И дело не только в том, что Феб дал слово, нарушив которое он потеряет уважение сородичей. На такую жертву он готов пойти. Но есть еще договор, подписанный с Астартой, а по нему в случае неисполнения пострадает в том числе Злата. Вот что удерживает.

…После разговора с Астартой он продержался меньше суток, а потом позвонил суке. Она знала, что он согласится. Приехала в течение часа с уже готовым договором и капсулой. Оставалось только подписать.

Свидетелями были Арей с Радой. Оба пытались его отговорить, но, услышав подробности, согласились, что выбора у него нет. Отправляясь на карточную игру со Златой, Феб уже знал, что это их последний совместный вечер. Астарта вписала в договор пункт, запрещающий ему общение со Златовлаской.

Капсула весь вечер была при нем. Оттягивала карман. Он мог отдать ее Злате сразу. Собственно, так и планировал поступить, но не удержался. Захотел еще побыть со Златовлаской. В последний раз. Подсадить ее на эйфорию Феб не боялся. Капсула жизни все вылечит, в том числе зависимость.

…В лифте Феба накрыло окончательно. Он врезал кулаком по стене кабины. Еще и еще. Пока там не образовалась вмятина, а на костяшках не выступила кровь. За эту неделю со Златовлаской что-то изменилось в нем. Он не стал лучше или правильнее. Остался все таким же теламоном-сволочью, но у него был шанс стать ее сволочью. И она была готова его принять. Вот, что важно. Но, видно, не судьба. Долго и счастливо – это не про них.

У них все было быстро, ярко и сгорело как комета в атмосфере Земли.

Думал, уйдет, отвлечется, пройдет время – станет легче. Прошло. Не стало. Напротив с каждым днем вдали от Златы было все хуже. Феб словно ломался изнутри. Часть за частью.

Как же невыносимо чувствовать! Он устал от эмоций. Когда они исчезнут? Он боролся с ними и постоянно проигрывал. Стоило только подумать, что вот оно, кажется, получилось, стало чуть легче, как какой-нибудь пустяк напоминал о Злате. Например, солнечный зайчик такой же золотой, как ее волосы. И все летело в бездну. Его личный ад выходил на новый круг.

Неужели это никогда не закончится? Он же скоро рехнется! Сделает себе лоботомию лишь бы все забыть и снова не чувствовать.

Глухая, беспросветная тоска делала его слабым. Утро начиналось с уговоров самого себя не искать встреч со Златой. Он не думал наперед, просто пытался выдержать еще один день. И так раз за разом. Битва, в которой он проигрывал, побеждая.

В итоге от Феба остался труп. Он что-то делал, говорил, поддерживал свое существование. Да-да, именно существование, потому что жизнью это нельзя назвать.

Астарта, между тем, вовсю готовилась к обряду обмена теуи – первой ступени матримониального союза у теламонов. Она пыталась и Феба втянуть, но он не проявил интереса. Добровольно готовить клетку, в которой проведешь всю жизнь? Вот уж нет. Это как-нибудь без него.

Астарта своим присутствием душила его. Как змея или смертельно-ядовитый газ. Он задыхался в одной комнате с ней. Зато она расцвела. И даже шрам ее уже не беспокоил.

Прошло два месяца. Феб нарочно не интересовался жизнью Златы. Она в порядке? Это все, что ему нужно знать.

Он не желал слышать, как и с кем она проводит время. Может, она уже встретила другого. Если так, Феб его убьет.

Поэтому незнание в данном случае лучше для всех.

Наконец настал день икс. Астарта сияла. Нарядилась в серебристое платье с оголенными руками, чтобы все видели теуи. На Фебе тоже была рубашка без рукавов. Такова традиция.

Астарта походила на статуэтку: безупречно красивую и стопроцентно мертвую. Фарфор прекрасен, но бездушен.

А Феб с некоторых пор стал ценителем всего более натурального, а главное – живого.

Поэтому, когда будущая жена появилась в церемониальном зале, он не почувствовал ничего кроме раздражения.

Фебу хотелось поскорее покончить со всем, но Астарта как нарочно медленно шла по проходу, одаривая гостей улыбками и кивками. Растягивала момент своего триумфа, гадина. И заодно продлевала ему пытку.

Церемония обмена теуи по традиции проходила в круглом зале. В центре стояли будущие супруги, вокруг них гости и по совместительству свидетели. Фебу и Астарте предстояло соединить руки, обхватив пальцами запястья друг друга, и позволить теуи перетечь от одного к другому. Этакое взаимное переопыление. Связь, которая соединит их с этого дня и до конца жизни.

Все происходило под протяжные звуки даоры – музыкального инструмента с родины теламонов. Рядом с Астартой стоял Арей – со стороны женщины свидетелем был мужчина. Феб выбрал в свои свидетельницы Раду.

Она расположилась справа от него с сыном на руках. Ребенок крепко прижимал ладошку к обнаженному плечу Феба. Никто не возражал против шалости мальчика. Гости даже не смотрели в его сторону, сосредоточившись на невесте. В этот раз внешность Астарты сыграла ему на руку.

Невеста вопреки традициям первой протянула руку, так как Феб все не решался. Мышцы как будто одеревенели и не желали слушаться. Банально было страшно: вдруг не получится? Теуи не меняет свой выбор.

Ему стоило колоссальных усилий поднять руку и обхватить запястье Астарты. Ее прикосновения на коже ощущались как слизь – холодная, мерзкая. Хотелось стряхнуть ее пальцы с себя, но он терпел, стиснув зубы. Скоро этот кошмар закончится. Так или иначе.

Серая теуи Феба подобно ртути потекла вниз по предплечью к запястью. Теуи Астарты напоминала расплавленный шоколад. Ртуть и шоколад встретились, чтобы смешаться и образовать единое целое.

До церемонии Феб жил в Башне. За два дня до часа икс его навестила Рада. Она пришла с сыном, который рос удивительно сообразительным малым. Он уже сидел, хотя ему было всего два с небольшим месяца. Должно быть, в полгода он пойдет. Феб побаивался этого мальчишки. Кажется, из него вырастет гений. И хорошо, если добрый.

С Радой они и так виделись каждый день за завтраком, но сейчас она хотела что-то обсудить наедине. Феб ожидал услышать какое-то откровение, но женщина заговорила о сыне.

– Костя такой сообразительный, – сказала она, покачивая мальчика на коленях. – Ученые и врачи осматривают его раз в несколько дней. Они поражены его развитием и способностями.

– Я очень рад за вас с Ареем, – пробормотал Феб. Его мысли были заняты другим. Скоро он навсегда свяжет себя с Астартой. Ему не до чужих детей.

– Но даже ученые не знают всех его возможностей, – заявила Рада. – Я тут на днях наблюдала за ним и заметила…

– Хватит, – перебил Феб. – Прости, но прямо сейчас мне не интересно, что такого чудесного умеет твой сын. Подозреваю, для тебя он даже какает радугой, но меня, пожалуйста, избавь от подробностей.

Женщина поджала губы.

– Мне бы стоило обидеться на тебя, Феб. Но я сделаю скидку на твое состояние.

– Мне правда не до тебя.

– Я пришла, чтобы помочь. Будь добр, заткнись и выслушай.

Вот теперь он узнавал Раду – девушку, которая справилась с самим командором. Материнство, конечно, сделало ее мягче, но характер не перекроишь.

– Я внимательно слушаю, – сказал он. На этот раз искренне.

– На днях я переодевала Костю и заметила, что он перемещает свою теуи, а еще сплетает ее в разные узоры.

Для него это как игра. Мне стало любопытно, может ли он сделать то же с моей теуи. Той, что мне передал Арей. Я протянула Косте руку, и моя теуи подчинилась его приказам.

Феб перевел взгляд на ребенка. Мальчик посасывал собственные пальцы и, кажется, вообще ничего не соображал, как и положено ребенку в его возрасте.

– Я не знаток, но мне казалось, что теламон не может управлять чужой теуи, – заметила Рада.

– Не может, – хрипло произнес Феб. – Если только он не главнокомандующий. Теламон с подобными способностями рождается один на поколение.

Рада обняла ребенка и прижала к себе. В глазах матери читалось беспокойство за будущее сына.

– Что, черт побери, это значит? – прошептала она

– Он будет управлять другими теламонами. Твой сын – Заклинатель, – последнее Феб произнес с легким трепетом в голосе. Даже сейчас, пока заклинатель младенец, его силы непостижимы.

– Что будет, если нынешний главнокомандующий узнает об этом?

– Он захочет лично воспитывать преемника.

– Значит, мы скроем этот факт, – заявила Рада. – Я сына не отдам. Арей, уверена, тоже.

– Не переживай. Я буду молчать. Можешь на меня положиться.

– Я знаю, – кивнула женщина. – Ты ведь наш друг. Поэтому я пришла к тебе вопреки собственным страхам. Пока что я никому не говорила о Косте. Даже Арею.

– Почему мне сказала?

– Я подумала, это тебе поможет. Если Костя прикажет твоей теуи отвергнуть теуи Астарты, обмен не состоится.

Феб вздрогнул. Безумный план. Первым порывом было отказаться. Но, он одернул себя, разве есть варианты?

Теуи уже продемонстрировала их с Астартой совместимость, а, значит, обмен состоится. Хочет того Феб или нет.

Теуи не подчиняется чувствам, она рациональна как истинный теламон. Для нее главное совместимость на уровне хромосом.

Если сын Рады в состоянии этому помешать, хорошо. Если нет, Феб все равно ничего не потеряет.

– В идеале, он может это сделать, – кивнул Феб. – Но как объяснить младенцу, что от него требуется?

Они оба уставились на пускающего слюни мальчишку. Это будет задача не из легких. Возможно, Константин развивается быстрее сверстников, но он все еще слишком мал, чтобы понимать просьбы взрослых.

Оставшиеся два дня Рада и Феб учили Костю, что надо делать и добились прогресса. На церемонии Рада стояла рядом с Фебом. Так, чтобы ребенок его касался.

Феб ужасно нервничал. Костя мог отвлечься на что угодно, просто забыть, что делать. Все же вручить свою судьбу в руки младенца – идиотская затея.

– Прекрати дергаться, – прошептала Рада Фебу, пока Астарта шла по залу. – Ты выдаешь себя и пугаешь Костю.

– Моя жизнь зависит от ребенка. Как мне не нервничать!

Феб покосился на мальчика. Тот надул щеки и покраснел, как будто тужится. Вот и пойми – он готовится управлять его теуи или просто пачкает подгузник?

Когда Феб и Астарта соединили руки, их теуи полагалось перетечь и смешаться, закрепив союз и положив начало паре. Процесс безболезненный, где-то даже красивый, но в этот раз все пошло не так.

Теуи вдруг схлестнулись как две змеи. Запястье Феба обожгло, Астарта закричала, отдернула руку и прижала ее к груди. Кожа женщины покраснела и пузырилась от ожога. Феб тоже пострадал, но он привык терпеть боль, чего нельзя было сказать об Астарте. Она тонко скулила, по ее щекам катились слезы. Он бы пожалел ее, не будь она такой сукой.

В зале поднялся шум. Рада, пользуясь суматохой, отошла от Феба. Ничто не намекало на ее участие в срыве церемонии.

Кто бы подумал, сработало! Феб едва удержался, чтобы не расцеловать младенца. Но конспирация прежде всего. Никто не должен догадаться, что они с Радой все подстроили.

У Феба будто сдавливающий грудь обруч спал. Он свободен. Свободен! И может выбрать ту, что ему действительно дорога. Ему стоило колоссальных усилий оставаться на месте, когда хотелось сорваться и бежать к

Злате немедленно. Жизнь сделала очередной резкий поворот. Только что Феб несся на полной скорости в пропасть и вдруг воспарил в небеса. Аж голова закружилась от такого крутого виража.

– Срочно позовите врача, – приказал Арей. – Дай взгляну, – не церемонясь, он схватил Феба за запястье. – Что ты сделал?

– Ничего, – Феб тряхнул головой. – Всего лишь велел теуи перетечь к Астарте, как и положено во время обмена.

Обманывать друга неприятно, но прямо сейчас правду говорить нельзя. Слишком много свидетелей. До церемонии они с Радой молчали, не желая вмешивать Арея в авантюру. Он все-таки командующий. Его репутация должна быть чиста.

Появился врач. Растолкав толпу локтями, он первым делом поспешил к Астарте. Из специального баллончика распылил заживляющую жидкость на ожог. После этого он затянется за сутки.

Когда врач приблизился к Фебу, чтобы обработать и его рану, Арей спросил:

– Ваш вердикт? В чем причина ожога?

– Ничего особенного, – пожал плечами врач. – Банальная несовместимость теуи.

– Как это несовместимость?! – взвизгнула Астарта. – Наши теуи выбрали друг друга. Мы – пара.

– Хм, а вот это интересно, – врач повернулся к Фебу. – Это правда?

– Да, – он кивнул.

– На моей памяти подобное впервые. Теуи не меняет решений. Двое либо подходят друг другу, либо нет.

– Может, теуи посчитала, что они больше не идеальная пара? – вмешалась Рада.

Арей хмуро посмотрел на жену. Он ничего не сказал, но, кажется, заподозрил многое.

– Это глупости, – тряхнул головой врач. – Теуи считывает код ДНК, а не эмоции. Если все так, как вы говорите, то я обязан доложить. Ваш случай нужно изучить. Возможно, один из будущих супругов тяжело болен. Или произошла какая-то мутация, изменившая ДНК.

– Не переживайте, – заявил Арей. – Я лично прослежу за расследованием.

– Конечно, командор, – кивнул врач. – Я буду рад дать показания.

Пока Арей заверял врача, что ситуация под его личным контролем, гости шептались между собой. Вроде тихо, но гул в зале стоял приличный. Сообразив, что обсуждают ее, Астарта фыркнула и, подхватив подол платья, торопливо покинула зал.

Церемония официально провалилась, но это был не конец. Еще предстояло разобраться с последствиями и желательно так, чтобы никто не пострадал.

Спустя час Астарта, Арей, Рада, уложившая Костю спать, и Феб собрались в кабинете обсудить ситуацию.

Астарта вопила, что ее обманули, и требовала капсулу жизни обратно.

– Капсулу невозможно вернуть, – возразил Арей. – Она уже использована. Ты и сама это знаешь.

– Как же наш договор? Феб не выполнил свою часть!

– Не по своей воле, – заметил Арей. – Я, как командующий, признаю договор потерявшим силу ввиду невозможности его исполнения.

– Ты, ты, ты… – Астарта повернулась к Фебу. Ее кожа пошла красными пятнами. – Вы все об этом пожалеете! Я выясню, как вы это провернули. Я дойду до главнокомандующего!

– Уверена, ему будут очень интересны женские жалобы, – хмыкнула Рада.

Астарта вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Все вздохнули с облегчением, когда она ушла.

Фебу все-таки пришлось пойти против совести и нарушить собственное слово. Его могла оправдать лишь безумная тяга, которую он испытывал к Злате. И еще стопроцентная уверенность, что этот союз сделает

несчастным не только его, но и саму Астарту. Она этого не узнает и вряд ли когда-то его поблагодарит, но ей повезло, что они не соединились.

– А теперь признавайтесь, как вы все провернули, – строго произнес Арей.

Феб с Радой переглянулись. Им придется все рассказать. Впрочем, Арей всегда был и будет на их стороне. И уж тем более на стороне сына.

Но все это пустяки. Фебу предстояло дело куда сложнее – убедить Злату простить его. Что-то ему подсказывало: это будет непросто.